Евгений Скворцов. Город, книги, путешествия и полезные привычки.

Про Байкал часто говорят одной фразой: «пятая часть всей пресной воды». Фраза удобная и почти всегда чуть кривая. Ниже спокойный разбор одной метрики: какой объём, от какой базы считают и что эта доля умеет объяснить. Это не маршрут по острову Ольхон и не спор, «самое глубокое или нет». Только цифра, единица измерения и граница, где она кончается. Объём воды в Байкале в сводках Минприроды России и производных природоохранных материалах: около 23,6 тыс. км³. Это примерно 19–20% мировых запасов озёрной пресной воды. Максимальная глубина в тех же справочных рядах до 1642 метров. Путаница начинается, когда «озёрную пресную» сокращают до «всей пресной» или даже до «всей воды Земли». Вся пресная вода включает ледники, грунтовые горизонты, реки, болота. Байкал в этой более широкой сумме занимает другую, меньшую долю. Если пишете «пятая часть», уточняйте: пятая часть озёрной пресной, не планеты целиком. Масштаб озера как резервуара. Почему разговор про уровень и чистоту Байкала сразу становитс

Универмаг и гастроном часто смешивают в одно слово «магазин». В советском городе это были разные машины. Универмаг собирал промтовары по отделам. Гастроном держал еду за прилавком. Самообслуживания, к которому привык сегодняшний супермаркет, долго не было: товар не брали с полки сами, его отпускал продавец. Ниже как это работало на практике. Без ностальгии по витрине и без морали про дефицит. Только маршрут покупателя: отдел, очередь, чек, касса, выдача. Универмаг был вертикальным городом вещей: ткани, обувь, посуда, игрушки, радиотовары. Крупные имена вроде ГУМа, ЦУМа, «Детского мира» задавали тон, но похожая логика жила и в районных универмагах. Ты не «заходил за всем». Ты шёл в конкретный отдел, часто с списком и размером в голове. Маршрут обычно такой: посмотрел на витрине, встал в очередь к продавцу, назвал размер или артикул, получил товар в руки или услышал «нет». Если вещь нашлась, продавец выписывал чек. С чеком шли на кассу. С оплаченным чеком возвращались за выдачей. Три точ

Сегодня Арбат воспринимается как привычная пешеходная улица с музыкантами, художниками и сувенирными витринами. Кажется, будто этот неспешный прогулочный ритм существовал здесь всегда. Но около 1900 года пространство выглядело и жило совершенно иначе. Арбат был напряженной транспортной осью, которая связывала Арбатские ворота со Смоленской площадью и вела к западным окраинам города. По булыжной мостовой непрерывным потоком шли экипажи, тяжелые ломовые возы с товаром и резвые извозчики. Тротуары оставались узкими каменными лентами у стен. Пешеходам приходилось жаться к цоколям, чтобы не попасть под колеса и уберечься от брызг весенней грязи. Пешеходной зоной Арбат сделали только в 1986 году, когда сквозное движение транспорта закрыли окончательно. Старинные фотографии рубежа девятнадцатого и двадцатого веков отлично передают эту городскую тесноту. На архивных кадрах виден живой торговый Арбат без парадного глянца, где каждый дом работал на полную силу, а за фасадами кипела жизнь переулк

Лето в каждом городе своё. Именно поэтому в проекте «Лето как у нас» появилась интерактивная карта, где авторы Дзена собирают истории о любимых местах, прогулках и неожиданных открытиях по всей России. Каждая публикация становится новой точкой на карте, которая постепенно превращается в настоящий сборник летних историй. Вдохновившись картой лета от Т-Банка и Дзена, я решил добавить на неё свою историю – о Костроме, городе, который неожиданно стал одним из самых приятных открытий этого лета. Честно говоря, больших ожиданий у меня не было. Кострома казалась тем самым городом из школьного учебника, который все знают по названию, но редко рассматривают как самостоятельное направление для путешествия. Оказалось совершенно зря. Несмотря на поездку почти в 6 часов из Москвы, в первые минуты про долгую дорогу я совсем забыл. По Костроме просто хочется гулять. Без карт, без гидов, просто пытаясь понять атмосферу этого небольшого и уютного города. Всю короткую поездку я не спеша рассматривал ста

Когда-то скейтборд во дворе, граффити на стене или громкая музыка из колонок во дворе воспринимались как хулиганство. Однако, сегодня скейтбординг показывают на Олимпиаде, уличные танцы собирают многотысячные баттлы, а диджеи и граффити-художники давно стали частью мировой культуры. Уличная культура вообще устроена интересно. Она редко появляется по чьему-то генеральному плану. Люди просто находят свободное пространство, придумывают, чем его занять, собираются вместе и постепенно вокруг этого возникает сообщество. Хороший пример можно найти в Казани. В 2018 году представители разных уличных культур объединились в сообщество «УРАМ». Само название переводится с татарского как «улица», а также расшифровывается как Urban Art Movement. Уже через два года здесь появился одноимённый экстрим-парк. Теперь «УРАМ» стал полноценным пространством, где есть скейт-парк и боул, площадки для BMX, паркура и воркаута, стритбол, танцевальный зал, лекторий, медиатека и центр современной музыки. По сути, бы