Добрый дед Мазай

Та зима выдалась голодной и холодной. Тётя Зина жила одна в старой хрущёвке на окраине города. Пенсия была маленькая, продукты кончались быстро, и она часто сидела на хлебе и воде. Но она не жаловалась. Жизнь научила её терпению. В тот день у неё оставался последний кусок хлеба. Чёрствый, засохший, но хлеб. Она сидела на кухне, смотрела на него и думала: съесть сейчас или оставить на завтра. За

В деревне Ключи жила бабка Агриппина. Все её боялись и не любили. Злая, сварливая, с палкой, которой она замахивалась на каждого, кто подходил близко. Дети обходили её дом стороной, соседи не здоровались. Жила она одна, никого к себе не пускала. В том году в лесу, недалеко от деревни, волчица вывела волчат. Агриппина узнала об этом от охотников и задумала недоброе. Она ненавидела волков — много

Дед Валера приехал на лошадиную ярмарку ранним утром. Ему было под семьдесят, спина болела, ноги гудели, но без лошадей он не мог. Всю жизнь проработал конюхом, а на пенсии держал пару лошадок для соседей. Теперь остался один мерин — старый, еле ходил. Нужна была свежая сила, но денег в обрез. Он прошёл вдоль рядов, присматриваясь к молодняку. Цены кусались. Тут его взгляд упал на загон в самом

Гордей возвращался с пастбища, когда солнце уже клонилось к закату. За плечом — пустой мешок из-под хлеба, в руках — посох, за поясом — фляга с водой. Он пас овец в этих холмах уже тридцать лет. Ноги помнили каждую кочку, каждую тропинку, каждый овраг. Ему было под шестьдесят, но он был крепок, жилист и молчалив. Жена ум..рла давно, дети разъехались, и овцы стали его единственной семьёй. Тропинка

Озеро в тот день было спокойным и гладким, как зеркало. Лишь изредка по его поверхности пробегала лёгкая рябь, поднятая ветерком. Рыбак Виктор сидел в своей надувной лодке, попивал остывший чай из термоса и смотрел на поплавки. Ему было под шестьдесят, жил он один в небольшой деревне на берегу. Жена ум..рла пять лет назад, дети разъехались, и озеро стало его единственным собеседником. Улов был

Весна в тот год выдалась бурная. Снег таял быстро, река вздулась, вышла из берегов и затопила низины. Вода была мутной, холодной, и течение несло всё, что попадалось на пути: ветки, коряги, обломки досок. Рыбак Илья знал это место с детства — старицу, где в половодье любила держаться щука. Он поставил сети с вечера, а утром приплыл на лодке проверить улов. Солнце только поднималось над лесом, и

Дядя Вова проснулся от того, что ноги были мокрыми. Сначала он подумал — приснилось, но холодная вода уже заливала пол в спальне. Он сел на кровати, сунул ноги в валенки — и нащупал лужи. За окном было ещё темно, но шум стоял необычный: не ветер, не дождь — тяжёлое, гулкое бульканье и треск. — Твою ж дивизию, — выдохнул он и бросился к окну. Луна ещё светила, и он увидел: двор залит водой по

Деревня Малые Озёра спала под толстым слоем снега. Февраль в тот год выдался лютым – морозы под сорок стояли уже третью неделю, и даже днём солнце не грело. Избы кутались в сугробы по самые окна, и только печные трубы дымили, напоминая, что здесь ещё теплится жизнь. В крайней избе, у самого леса, жила баба Ира. Восемьдесят лет, вдовство уже тридцать лет, дети разъехались кто в город, кто на