Будка гласности

При Михаиле Горбачеве ученых стали активно привлекать к большой политике — в качестве советников, экспертов и участников переговоров с Западом. Одним из них был физик Роальд Сагдеев — ученик Льва Ландау, директор Института космических исследований АН СССР. Сегодня Сагдееву 93 года. Он живет в США и продолжает вести активную деятельность. Выступает с докладами и занимается вопросами глобального потепления. К Горбачеву он попал летом 1985 года. К тому времени Сагдеев вместе с Евгением Велиховым участвовал в работе Комитета советских ученых против ядерной опасности и в неофициальных контактах с американскими коллегами по вопросам разоружения. Сам Горбачев, вспоминает ученый, любил общаться с научным сообществом. Но одно дело — выслушать эксперта, и совсем другое — последовать его совету. «Горбачев всегда интересовался, но вот в какой степени он все-таки реально, выслушав ученых, потом все это проводил в жизнь, — вот тут уже большой вопрос». Личных встреч с генсеком у ученых было не так м

Заказчик — ГПУ. Исполнители — Ильф и Петров. Продукт — сатирический роман. Так выглядит версия, которую выдвигают некоторые историки литературы. На первый взгляд она кажется парадоксальной: советское государство жестко пресекало внутреннюю критику, и при этом якобы само заказало сатиру на новую жизнь? Но если такой заказ действительно существовал, у него должна была быть вполне конкретная практическая цель. Начинается эта история с операции ГПУ под названием «Трест». В начале 1920-х чекисты пытались убедить русскую эмиграцию, что внутри СССР действует активное монархическое подполье, готовое вот-вот свергнуть большевиков. Так они рассчитывали завоевать доверие уехавших, контролировать их связи с родиной и заманивать противников советской власти обратно в страну. Поначалу подполье существовало только на бумаге: в Европу под видом командированных приезжали «связные», встречались с влиятельными эмигрантами и убеждали их в серьезности своих намерений. От эмигрантов ждали не только сочувств

Сейчас, когда большие российские делегации и десятки олимпийских медалей остались в прошлом, интересно вспомнить, что подобное уже случалось. СССР по собственной воле практически выпал из мирового спорта больше чем на треть века — с 1917-го по 1952 год. Но даже в изоляции страна искала возможности соревноваться с иностранцами. Спорт слишком хорошо подходил для пропаганды, чтобы действительно оставаться «вне политики». Это была мирная разновидность войны: наши против ненаших, только вместо поля боя — стадион. И возможность доказать превосходство не оружием, а голами, секундами и медалями. Спорт на серьезном уровне существовал и в царской России, правда, успехи его были скромны. На Олимпиадах до Первой мировой были завоеваны всего восемь медалей и лишь одна золотая — фигурист Николай Панин-Коломенкин выиграл ее на… летней Олимпиаде 1908 года. Российский Олимпийский комитет был основан в 1911 году и упразднен после революции. В Советском Союзе он снова появится только в 1951-м. Большевик

Полвека назад Шарль де Голль предлагал распространить французский ядерный зонтик на территорию ФРГ. Германия отказалась — и, как позже признавал канцлер Фридрих Мерц, в условиях того времени это решение было оправданным. В 2020 году Берлин снова проигнорировал похожее предложение президента Франции Эмманюэля Макрона: во главе страны тогда стояла «севернопотоковая» Ангела Меркель, а сам Макрон в те годы говорил о необходимости строить «общую архитектуру европейской безопасности» — то есть еще вместе с Москвой. Сегодня Германия впервые готовится участвовать во французских ядерных учениях: 2 марта 2026 года Париж и Берлин объявили о создании собственной руководящей группы высокого уровня по ядерным вопросам. Звучит громко, но на деле сближение идет так же осторожно, как и разговоры о нем. «Мы делаем шаг за шагом. Возможно, это приведет к новой доктрине, но пока рано об этом говорить. Мы хотим быть в состоянии защищаться, чтобы нам не приходилось защищаться», — говорил немецкий канцлер. Фр

Фамилия Судоплатова станет нарицательной для политических убийств — с намеком на их оправданность. Но до начала 1990-х о генерале сталинских органов госбезопасности и исполнителе самых тайных поручений Кремля, почти никто не знал. После войны он возглавил службу, отвечающую за устранение политических оппонентов внутри СССР и за рубежом. Со смертью Сталина и скорого ареста Берии карьера Судоплатов рухнула: в августе 1953 года его арестовали. Следствие длилось несколько лет, за это время он симулировал психическое заболевание и сумел избежать смертного приговора. Свой срок Судоплатов отбыл во Владимирской тюрьме «от звонка до звонка». Выйдя на свободу в августе 1968-го, он посвятил себя литературному труду и долго и упорно боролся за собственную реабилитацию. Состарившийся, но не потерявший чутья на политическую конъюнктуру, за несколько лет он превратил «антигероя» в окруженный восторженными эпитетами миф. Отношение Судоплатова к собственным преступлениям хорошо отражает характеристика,

Надежда Ажгихина — одна из первых журналисток, писавших в СССР о правах женщин. Она вспоминает, как женсоветы, созданные по инициативе Михаила Горбачева, дали толчок независимому женскому движению. А заодно рассказывает историю борьбы за права женщин в России в XX века. Летом 1988 года к нам домой пришла итальянская журналистка, политический обозреватель журнала «Эспрессо» Кьяра Валентини — она брала интервью у моего мужа Юрия Щекочихина, который опубликовал в «Литературной газете» первый в советской прессе текст об организованной преступности в СССР. Мы быстро подружились. Оказалось, у Кьяры была в Москве еще одна тема: она сделала большое интервью с Горбачевым о смысле перестройки и готовила материал о кандидатской диссертации Раисы Максимовны. Я удивилась, как упорно итальянка добивалась доступа к тексту диссертации — кажется, именно она впервые описала интерес первой леди СССР к судьбам сельских женщин Ставрополья, их повседневной жизни, далекой от парадных репортажей о счастливых

В камере № 32 второго корпуса Владимирской тюрьмы двое узников склонились над исписанными листками бумаги — готовили записку на самый верх, в ЦК КПСС. Обоих лишили генеральских званий госбезопасности, но профессиональных навыков они не растеряли. И надеялись, что власть одумается и освободит ценных специалистов по части индивидуального террора и диверсий. Узниками были генерал-лейтенант Павел Судоплатов и его многолетний заместитель генерал-майор Наум Эйтингон. Шел 1961 год: в разгаре Берлинский кризис, Куба, противостояние с США. Генералы предлагали Кремлю развернуть диверсионно-партизанские группы по всему миру и активизировать курдов против правительства Ирака. Эйтингону приписывают фразу: «Я генерал государственной безопасности и еврей. Есть гарантия, что я кончу свои дни в тюрьме…». Впервые за ним пришли в 1951-м, но после смерти Сталина отпустили, чтобы вскоре снова посадить. Наум Исаакович Эйтингон родился в 1899-м в Могилеве. Отец умер, когда Науму было 13, и мальчика воспитыва

И там — настоящая верность первоисточнику При всей любви советских людей к античной литературе, cобственной киноадаптации Гомера в СССР так и сняли. Но сделали кое-что другое. До середины 70-х годов на эстраде существовал тотально забытый сегодня жанр «устного рассказа». А его звездой был Народный артист РСФСР Сурен Кочарян (1904-1979). Начав как драматический актер, позже он целиком посвятил себя художественному слову, выступая как сказитель с концертами по всей стране. Последней большой работой Кочаряна стала сценическая «Одиссея» Гомера, на которую артист потратил 13 лет кропотливого труда: он изучал первоисточник, сличал переводы и детально продумывал драматургию. По воспоминаниям очевидцев, Кочарян выходил к публике, неторопливо устраивался в кресле и погружался в повествование так, словно сам был свидетелем странствий царя Итаки. В 1974-м на Центральном телевидении сделали двухсерийный телефильм на основе монолога Кочаряна. Несмотря на некоторую визуальную примитивность, оцените,

Простой россиянин, привыкший к циклической логике, может считать нынешнюю ситуацию в российской экономике временным отклонением: дескать, обстоятельства вынудили правительство на экстраординарные меры, но как только конъюнктура смягчится, маятник качнется обратно — к нормализации и устойчивому росту. Это не так, уверен экономист Дмитрий Прокофьев. Совокупность фактов, которые он проанализировал, опровергает эту гипотезу. И если оглянуться на решения в бюджетной, тарифной, денежно-кредитной и внешнеэкономической сферах — все сложится в цельную картину: российские элиты давно и сознательно выбрали стать «осажденной крепостью». И вот мы в ней. Все идет по плану, но гораздо более долгосрочному. Во-первых, рост доли оборонных расходов в ВВП начался не в 2022 году — тогда он лишь резко ускорился. Тренд сформировался еще в начале 2010-х: с 3,4% ВВП в 2011-м они выросли до 5,4% к 2016-му (за пять лет рост почти двукратный). Причем приоритетность госзаказа не пересматривалась ни при высокой, н

Информационный мусор стал проблемой культуры. Если из просто информации можно извлекать смыслы, то мусор — это пустышка, не несущая ничего содержательно нового. Но именно его в основном и производят сейчас нейросети, запущенные пользователями-любителями. Каковы границы использования ИИ в авторском творчестве? Даже если мы возьмем элементарный юридический вопрос о защите авторских прав — и то на него нет ответа. А если задуматься о самом процессе авторства как гуманистической ценности? ИИ тем больше делает человека необязательным (автоматизирует его) — чем более умным этот ИИ становится. Но тогда какую среду он в конце концов создаст с точки зрения человеческой культуры? Алгоритм нейросети заточен на сбор, обработку и систематизацию данных — и, надо признать, ИИ тут нет равных. Но алгоритмы не способны к гуманитарному анализу, они критично односторонни и потому поверхностны. Основное, что отличает его от человеческого разума, — логическая редукция. Достигается цель упрощения, и это редк