Непутёвые заметки с Российских просторов

Одновременно со строительством форта Ино в вершину холма Кангасмяки врезали дальномерный пункт, входивший в систему береговых укреплений. Вместительный каземат был без артиллерийских амбразур, только стрелковые гнёзда прикрывали тылы. Сверху командный пункт был снабжён наблюдательным вращающимся бронеколпаком с высокоточной оптикой. Рассказывали, что солдаты вручную, с помощью специальных саней притащили со станции Местерьярви бронекупол весом в несколько тонн и броневые стеновые панели. Здесь производили вычисление координат движущихся морских целей, для корректировки орудийной стрельбы. Между прицельным казематом и фортом Ино была проложена телефонная линия, обмен данными быстрый, орудия форта могли поражать противника с первого выстрела. Вот это строение отлично сохранилось. Расположено оно довольно далеко от Ино, и его не взрывали. Осенью 1918 с фортов Красная горки и Серая лошадь предпринималась попытка, но 81 снаряд попал по деревне Витиккала (с 1948 Пески), остались огромные в

В уже почти древние дореволюционные времена для защиты Санкт-Петербурга и Кронштадта от флота возможного противника было построено около 70 фортов. Вход в Кронштадтскую бухту непосредственно (и, соответственно, столицу) должны были прикрывать три форта: Риф на о.Котлин, Красная горка (Алексеевский, на южном берегу Финского залива) и Ино (Николаевский, на северном). Последние два расположены по берегам сужающегося до бутылочного горлышка залива, их оснастили береговыми 305-мм орудиями с дальностью стрельбы больше 10 км, вход в бухту полностью перекрывался перекрёстным огнём. Ино начали строить в 1910, в основном соорудили к началу Первой мировой, к 1 января 1917 все батареи были готовы к бою. Расположены укрепления на мысе Инониеми, и хотя строили под именем "Николаевский", прижилось "Ино". Это фактически небольшой город, к которому была подведена отдельная ж/д ветка, на берегу устроена гавань с подъемными кранами, кроме впечатляющей наземной части, под 2-метровым слоем бетона подземные

начало Итак, академик архитектуры, мастер модерна Герман Давидович Гримм построил дом, напоминающий замок из сказки, совместно с Фон Гали, в начале 20 века. Справка Герман Давидович Гримм окончил гимназию Карла Мая, во время обучения в Академии художеств удостоин многих наград. Академик архитектуры, профессор, член петербургского общества архитекторов. Выходец из немецкой семьи, Гримм активно сотрудничал с просветительским обществом. После революции продолжал работать архитектором, был действительным членом Академии художеств СССР. Он пережил первую блокадную зиму, но в марте умер от голода.... Дом Общества религиозно-нравственного просвещения был построен в 1899-1902 г.г. на средства Общества  в стиле модерн. Это здание, своеобразный образец кирпичной готики, облицовано золоченым кирпичом и на солнце как будто светится. Мозаичная надпись на фасаде из сусального золота, выполненная В.Ф.Фроловым гласит: "Троицкая школа и книжный склад Общества распространения религиозно-нравственного

Общество по распространению религиозно-нравственного просвещения в духе православной церкви образовалось после гибели Александра 2, которая потрясла всю страну, в 1881 году, это стало попыткой словом и проповедью защитить государство от повторения подобных трагедий. Его члены, а это были как представители духовенства, так и образованные миряне, проводили беседы, проповеди среди самых разных слоев населения, впрочем, делая упор на рабочие окраины. Руководителем стал настоятель Казанского собора Михаил Соколов, а после его смерти Философ Орнатский (Философ - это имя). Справка Михаил Ильич Соколов (1845-1895), из семьи священников, настоятель Казанского собора, один из организаторов Общества религиозно-нравственного просвещения. Создал несколько учебников по Закону Божию, учредитель церковно-народного хора Казанского собора, устроил бесплатную столовую для бедных Казанского прихода, проводил в соборе духовные беседы. Философ Николаевич Орнатский (1860-1918), из семьи сельских священников

В начале XVIII века Московское предместье Санкт-Петербурга (так называли район по правому берегу Фонтанки, по банальнейшей причине — отсюда начинались дороги на Москву) было самой что ни на есть окраиной, местами промышленной. У Невы расположился литейный завод, партикулярная верфь, "запасные домы" (по-современному "склады"), а по другую сторону Большой Першпективной дороги (Невский пр) оставались леса и болота, такое девственное место между Фонтанкой и Лиговским каналом. С 1733, под руководством Миниха, территорию эту начали осушать, как уже говорила, она предназначалась для служащих в Дворцовом ведомстве. Вот тогда и проложили параллельно Большой Першпективной дороге просеку в лесу от Литейного (сейчас эта часть называется Владимирским) проспекта до Преображенской Полковой (сейчас Марата). Участки вдоль просеки планировались для работников придворных конюшен, всех тружеников которых, независимо от специализации, называли тогда "стремЯнные". Не мудрствуя лукаво улицу так и назвали. По

Интересный мне попался документ. 1812 год, о наложении епитимий. Епитимия слово греческое (ударение падает на последний слог, т.е на букву "я"), буквально переводится как "кара, наказание", но в православии это не столько наказание, сколько лекарство для больной совести, средство духовного исцеления согрешившего. Прощение грехов происходит сразу после исповеди и причастия, но душа продолжает болеть, посредством епитимии ей удается очиститься. Это если совсем просто объяснить. Виды епитимий самые разные: поклоны во время чтения домашнего молитвенного правила, пост, милостыня, духовные чтения акафистов или житий святых — кому что больше нужно. Накладывает епитимию священник-духовник, почти как лечащий врач. Он своего прихожанина знает лучше всех, назначает "лекарство" самое действенное в конкретном случае. Часто назначается осуществление добродетели, противоположной греху, например, украл — раздавай милостыню нуждающимся. Относиться к епитимии нужно как к воле Божьей, высказанной чере

Ни для кого не секрет, что православные храмы в ряду религиозных строений прочих конфессий самые богато украшенные. Зачем? Храм в христианстве — проекция Небесного Царства, т.е, вот так красиво и пышно будет окружена душа в раю, если туда попадёт. Всё лучшее — Богу, так искренне считают верующие, и их нельзя осудить. Все вопросы "почему бы не продать ценности и помочь бедным" отвергаются, как лицемерные, всё лучшее Богу, остальные переживут. Святитель Николай Сербский говорил: "...Потому, что хочет этим убогим земным сиянием напомнить нам о вечном небесном сиянии; чтобы отвлечь людей хотя бы ненадолго от их земного убожества и напомнить о другом мире, о небесной родине, о Царстве вечной радости и блаженства; чтобы показать им, насколько это возможно на земле, зримым и символическим образом те благолепие и богатство, которыми изобилует духовный мир и которыми должна изобиловать душа христианина, заключенная в тело, так же как это сияние заключено внутри каменных стен храма..." Разумеет

Когда-то в нашей стране цены измерялись миллионами, не могу вспомнить, в какие годы, а вот "стартовые" хорошо помню. Попался на просторах старый анекдот: Пришёл мужик в кабак, сел за стол. Подходит официантка и спрашивает: — Что заказывать будете? — Принеси-ка мне родная вот что: 33 этажа, братскую могилу, карту Советского Союза и 60 электростанций. Все поняла? Девушка все приносит: — С Вас 4 руб 72 коп. — Ты первая, кто мой заказ расшифровал, как тебя зовут? — 12 палок стоя и 6 лёжа  Никогда не пила, но почему-то помню, водка стоила 3,62 и 4,12. 33 этажа — это "Столичная", на этикетке была Московская высотка, она подороже как раз. "Братской могилой" называли "кильку в томате", вкусная была, кстати, когда в охотку. И сейчас не дифицит, подорожала, правда, слегка. Ну, с картой СССР всем наверное понятно, это папиросы Беломорканал. Стоили 22 коп, потом до 25 подорожали. Курение вредит здоровью, к слову, бросай курить, вставай на лыжи. 60 электростанций — это коробок спичек, по Г

Для меня это главный праздник, не могу сказать, почему. Казалось бы, прошло столько лет, уже очевидцев, а тем более участников страшных событий, можно пересчитать по пальцам, но не отпускает, жжет чем-то в груди память, впитанная с молоком матери наверное. Оба мои деда вернулись с войны живыми, оба в 1946. Про Семёна нет никаких сведений, так же, как и про старшего брата отца Николая, только скупые рассказы. Говорили, что Николай был офицером, его части пришлось выходить из окружения по болотам. В ране, он был ранен в ногу, за это время завелись опарыши. И говорят, это хорошо, они спасли от заражения крови. Неделю не могли выйти из-под какого-то моста — непрерывный плотный обстрел не позволял даже высунуть нос. Результат не очень веселый, его комиссовали по тяжелому ранению еще до окончания войны, домой вернулся в сопровождении медсестры, которая около года выхаживала. Что за ранение, в какой части служил, пока покрыто туманом. Он умер в 1946 от туберкулеза, спасибо болоту и мосту, по