КОШАЧЬИ НОВОСТИ

«Они еще не знают, что мы, возможно, не успеем...» Каждый раз начинаю с одних и тех же слов. От этого легче не становится, но по-другому я не знаю как... В нашем приюте — война. Постоянная борьба за жизнь. День и ночь. И болит всегда... Болит так, что сжимается всё внутри, когда идешь по коридору и боишься заглянуть в очередную комнату... Мне не подобрать слов, чтобы описать эту боль и этот липкий страх. За каждого хвостика. А их больше 180. Живых. Очень живых. Они дышат, смотрят на меня и ОООООЧЕНЬ хотят жить. Слышите это? Не просто существовать. Жить. Прямо сейчас Фасольке и Нагать снова плохо. Я проходила мимо них несколько дней. Руки не доходили. Не потому что лень. Потому что пока я пыталась вытащить того, кто уже лежал на боку с открытыми глазами, эти двое терпели. Просто терпели. Они умеют терпеть так, что у нормального человека сердце разорвется. Но терпеть — не значит быть здоровым. Можно было бы сразу повезти всех. Но денег у приюта — ноль целых, десятые. А залезать в

Я сейчас напишу то, о чем боюсь думать. Маргоша умирает. Просто и страшно. Она умирает у меня на глазах, а я ничего не могу сделать. Потому что денег нет. Мы боролись. Капельницы. Препараты. Она терпит болючие уколы, не вырываясь. Понимала, что мы лечим. Но сегодня она перестала бороться. Не ест. Не пьет. Спряталась в угол и смотрит в стену. А потом ее рвет. Желчью. Потому что внутри уже ничего нет. Знаете, что самое страшное? Она не мяукает. Не жалуется. Она просто лежит и ждет. А ждать нельзя, есть шанс. Врач сказал возможно нужно переливание крови. Без него шансов нет. Я вспоминаю, как ее нашла в кустах колючих. В крови, с перебитыми лапами. После падения с седьмого этажа. Ее "любимый" хозяин просто открыл окно и вытолкнул. Она выжила тогда. Просто потому что хотела жить. А сейчас она перестала хотеть. Потому что ... Потому что больно. Потому что мы не можем дать ей главное — шанс. Я прошу всех, кто это читает. У нас 180 кошек. Но сейчас речь не о них. Сейчас речь об од

В моей жизни есть одна тихая молитва. Она без слов. Я просто сажусь на пол среди хвостиков и слушаю, как дышат коты. Их 180. Ровно столько раз в день мое сердце разрывается на части и собирается заново. Сегодня хочу познакомить вас с одним дыханием. Его зовут Толя. Как ломают красоту Знаете, от чего умирают самые красивые кошки? От человеческой жестокости. Его взяли за красоту. Пушистый. Глаза — озера. Дети тискали. А потом дети выросли в монстров — им стало интересно, что будет, если наступить на спину коту. Позвоночник хрустнул. Задние лапы отказали. И тут оказалось, что возиться с инвалидом никто не хочет. Легче просто выключить свет в комнате и перестать насыпать корм. Ждать. Три дня. Пять. Кот не умирал. Он верил. Наше чудо Я нашла его почти прозрачным. Кожа да кости. Глаза закрыты. Но когда я взяла его на руки — он слабо заурчал. Толяша выжил. Теперь он живет в приюте. Он странный кот: тащит на локтях заднюю часть, но при этом бежит ко мне быстрее любого здорового кота.

Я не знаю кого и где когда встречу. Но видимо Бог направляет меня... В приюте кошачьем много старых и больных и слепых. Мне особенно в сердце больно за таких ребят, они совсем ни кому не нужны. Она выбежала на свет фар. Я испугалась. А когда вышла посмотреть, оболдела. Одного глаза нет, а второй не видит. Нос заложен и весь в соплях.

Я не знаю, с чего начать. Может, с того, что сегодня 16 мая, суббота, а у меня нет денег даже на такси до клиники. Маргоша — это кошка которую мы отбили у смерти, когда ее собственный хозяин выбросил с 7 этажа, — снова смотрит на меня. Она не мяукает. Она вообще перестала мяукать на этой неделе. Только дышит — часто-часто, и прижимает ко мне. Я сижу, обняв их, и шепчу: «Я вас не брошу. Я никогда

И и не знаю, куда деть эту тяжесть. Их 180 живых сердец. Каждое бьётся так отчаянно, что эхо стоит в ушах. Каждое — чьё-то «никогда не сдамся», записанное тишиной. Мы живём здесь на линии фронта, только вместо пуль — анализы с красными пометками, вместо окопов —лекарства и капельницы, и главный враг — время, которого вечно не хватает. НинО — это был комочек боли, которого я подобрала на

«Вчера не стало Чики. А сегодня должна спасать остальных. » Вчера ушёл Чика. Я сидел и пытался подобрать слова для этого . Не смогла. Есть вещи, которые язык не описывает. Скажу просто: меня будто вывернули наизнанку. Каждую секунду хочется лечь лицом в пол и не вставать. Такое невыносимое состояние, когда дышать физически больно. Но знаете, что хуже?

Сегодня гремит салют. Люди обнимаются, ветераны плачут от счастья, дети смеются. 9 Мая! День, когда мы говорим «спасибо» за жизнь.

Сегодня я не знаю, зачем я это пишу, слышно ли меня? Тишина. Приют затих. Только редкий шорох и чьё-то тяжёлое дыхание. Моё или не моё — уже не разобрать. За каждой дверью заперта маленькая жизнь. Их 180. И для каждой у меня внутри есть отдельная струна. Сегодня утром я поняла, что эти струны почти не звучат. Они только ноют. Постоянно. От усталости, от бессилия, от того, что я снова не успеваю

Я сижу рядом с Носей и слёзы текут сами. Я не знаю, как ещё попросить помощи. Их 180. 180 безмолвных криков. Но сейчас внутри меня всё кричит именно за неё. Представьте: вы теряете дом, вас выносят на улицу, как пыльный коврик. Вы теряете сына (Сынок где-то в клетке, сам не свой). А потом просто… останавливаетесь. У Носи нет сил даже на страх. Она сидит с пустыми глазами и не берёт еду. Она