Рубиновый Дракон

Глава 93 Осеннее солнышко пригревало, отогнав морозец до следующего утра. Лужи на деревенской дороге, подтаяв, заблестели жидким серебром. Макаровна, укутавшись плотнее в шаль, вышла за участковым. — Ты, дед, пока не ходи с нами, пущай Макаровна одна идет. Бабы при ней разговорчевее будут, а то мы их с тобой смущать будем, — попросил Митрич старика. — Да я всё понимаю, — ответил тот. — Надо у деда Филарета спросить, может, он что подскажет, — решил дед Сафрон, оставшись один. Лишь только вышли на главную улицу, увидели баб у колодца, судачащих о страшной новости. Одна из них, побойчее, Марья Трифонова, отделилась от кучки и кинулась к участковому: — Это что же такое происходит, Митрич? Людей убили, а ты где-то ходишь? А как же нам теперь по улице ходить? Опасаться, что и нас вот также? — Она чиркнула рукой по горлу. — Ты, Марья, чего разошлась? — спокойно ответил ей Митрич. — Надеюсь, ты не пострадаешь: одним криком отпугнешь от себя бандита. — Ты это что же, Митрич, шутки надум

Дорогие мои друзья! Я пишу это письмо с огромным чувством благодарности, которое переполняет меня . Спасибо вам за финансовую поддержку. Но дело даже не в самих деньгах( хотя они мне очень помогают и приближают моя мечту все ближе!),а в том , что Вы присылаете их с такой теплотой . Каждый раз я с благодарностью в сердце знаю , что я не одинок, что Вы думаете обо мне, верите в меня и готовы всегда подставить свое плечо поддержки. Вы даете мне энергию двигаться дальше, когда руки опускаются. Спасибо Вам мои дорогие от всего сердца! И низкий Вам поклон! С бесконечной благодарностью и искренним уважением Ваш Дракон. А теперь хочу предоставить Вам отчет: Еще раз огромное Вам спасибо мои дорогие друзья! Всех обнимаю крепко Ваш Дракон.

Глава 92 Осеннее утро наступило тихое и безветренное. Лёгкий морозец посеребрил крыши домов и ветви деревьев, превратив обычный двор в сказочное царство. Солнце только стало подниматься из-за дальнего леса, и его первые лучи заиграли в заиндевелых от мороза окнах. Дед Сафрон проснулся резко, как от толчка. — Где это я? — вскинулся он, обводя глазами избу. Узнав свои стены, с облегчением откинулся на подушку. — Вот Анисья, так потрепала, что и сейчас сердце заходится, — подумал он, растирая ноющую грудь. В избе было холодно, выстыла за ночь. Старик, кряхтя, поднялся с лежанки. Подошёл к окну и отдёрнул короткие ситцевые занавески. Выглянул в окно и удивился: — Вот и зима не за горами. На улице стояла такая тишина, что слышно было, как мычат коровы в деревне. Природа замирала в ожидании первого снега, и это утро было её последним тёплым вздохом перед долгой зимой. --- — Ну что ты, ласточка? Как тебе спалось? — Катерина присела на кровать к дочери. — Хорошо, мамочка. А где бабуш

Лет сто назад, а то может и больше, на месте деревни Ольховки раскинулся городище. Избы-пятистенки, построенные в хаотичном порядке, имели странный вид, потому как избы те не людьми ставились, а чем-то, что умело принимать человеческий облик, но не понимало людской нужды в солнце и хлебе. Оттого и стояли они фасадами к лесу, задами к улице, и глядели их окна не на дорогу, а в овраг, где даже днём стояла тьма. Городище то в народе звалось Глухой угол, и обходили его за версту. А верховодил в том городище старый колдун Наум. Поговаривали, что по ночам в пустых пятистенках зажигался свет, но не ровный, от лучины, а зелёный, болотный, и слышалось из-за крепких дверей не говор, а шёпот-перешёпот, будто сотня змей переплелась в клубок и разом зашипела. А самая страшная изба стояла в самом центре, на перекрёстке семи дорог, что вели в никуда. У избы той не было крыльца, и жил в ней самый страшный колдун... Дорогие мои друзья! Предлагаю Вам отрывок новой, страшной мистической истории о колду

Глава 91 Лошадь медленно перебирала ногами, Митрич сидел задумавшись, даже не пытаясь погонять её. Первым прервал молчание дед Сафрон. — Ты, Митрич, видимо, по сей день чувствуешь вину перед Анфисой? — В самый корень смотришь, дед, — ответил участковый. — Веришь, иной раз вернусь в мыслях в то время и думаю: а если бы я ей смерти не попросил тогда у Анисьи, она была бы жива... Ведь это я своими руками загубил девку... — Ты, Митрич, послухай, что скажу тебе: любов под принуждением не приносит счастья и долгой жизни в паре, — сказал дед. — Сердце твоё как в оковах заковано чужим, не твоим человеком, который тебе не по судьбе. Ты не задержался бы долго на этом свете, да и Анфиса потеряла бы к тебе интерес. А ты хоть и не любил её, да плоть твоя к ней тянулась; а не получи ты её тело, первое, что ты сделал бы, — избивал бы её или, на худой конец, на себя руки наложил. Так что ты прекращай себя истязать морально. Это не ты, она, Анфиса, сама себя наказала... — Эх, дед... — Митрич горь

Глава 90 Дождь моросил по-осеннему, словно природа плакала по уходящему теплу, навевая тоску. Дед Сафрон медленно шагал по дороге. Стёганка его давно намокла, но он не обращал внимания. Просто не было сил обращать внимания на такую мелочь, как мокрая одежда. Семьдесят с гаком лет — не шутка, особенно когда за спиной война, голодные послевоенные годы. Сердце стучало с перебоями, но дед Сафрон упрямо шёл. Надо было поскорее добраться домой и выпить отвару, который восстанавливает силы. — Как же так? Как мог оплошать, что ведьма хапнула столько силы? Если бы не дед Филарет, то лежать бы ему сейчас вместо Анисьи, — размышлял старик. Дед Сафрон остановился, перевёл дыхание. Дождь усилился, забарабанил по голым веткам да последним пожухлым листьям, что одиноко колыхались на ветру. Мокрый жёлтый ковёр стелился под ногами вперемежку с глиной и песком. Старик посмотрел на небо, крупные капли упали на лицо. — И ты, природа, против меня? — прошептал он, но в голосе не было горечи, только уста

Глава 89 Сафрон в испуге оглянулся и увидел, как половица приподнялась сама собой, а из-под неё потянуло сыростью и землёй. Кот спрыгнул с сундука, подошёл к тому месту, сел и уставился на деда Сафрона жёлтыми глазами. В них читалось нетерпение. — Ты что, нечисть, что ли? — спросил дед Сафрон. — Али, может, наказ какой получил от ведьмы? Кот моргнул медленно, с достоинством, а потом ткнулся носом между половицами. Дед Сафрон опустился на колени, пальцы нащупали край доски — та поддалась с противным скрипом. Под ней лежала холщовая тряпица, а в ней берестяной туесок, туго перетянутый сухой жилой. Старик развязал узел и заглянул внутрь. Там лежали пучки засушенной травы, три почерневшие монеты, клок седых волос и маленький клочок бумаги, на котором было написано: «На погосте не хоронить, а схоронить подле старой берёзы на Мёртвой пустоши, и не отпевать, иначе встану и всех вас накажу. Кот подскажет, где могилу рыть. И главное — туесок не открывать до сорокового дня, иначе не я встану,

Глава 88 Лишь только Анисья-горбатая испустила дух, как завыли собаки по всей округе, страшно, тоскливо, жалобно. И в каждом подвывании слышалось одиночество и печаль. А на закате дня, когда солнце, зацепившись за верхушки деревьев, покатилось вниз за горизонт, к избе пришел черный кот с желтыми глазами. Он сел на крыльцо и не уходил трое суток. Все печально глядел на восток. Лишь только Анисья испустила дух, Сафрон подошел к ней, провел пальцами по глазам, прикрывая их, руки, сухие и маленькие, как у птицы, сложил на животе. Стараясь не смотреть ей в лицо, вышел на улицу. Народ столпился подле забора, но близко не подходили. Боялись. — У вас плотник есть на хуторе? — крикнул Сафрон. — Зачем? — откликнулся мужик из толпы. — Преставилась Анисья, гроб сколотить надобно да схоронить по-людски. В толпе загудели, напирая друг на друга. Всем было любопытно посмотреть на мертвую ведьму, но никто не решался войти в избу. — Ну, я плотник, — сказал мужик и вышел вперед. — Ты, унучок, сл

Глава 87 Утро осеннее по-особому хрупкое. Оно начинается не с яркого света, а с прозрачной полумглы, в которой деревья стоят как стражи, зорко следя, чтобы ночь без боя сдала свои позиции дню. Дед Сафрон поднялся пораньше и, растопив в избе печку, стал собираться к Макаровне. Выйдя на улицу, он поднял голову и посмотрел на небо. — Да, а денёк-то хороший сегодня будет, — прошептал он и, запахнув стёганку, пошагал по улице. Сырая трава глушила шаги, из-под сапог вылетала грязь, не успевшая подсохнуть за ночь. — Ну что, справился с Аниськой горбатой? Молодец, хвалю, — услышал он в голове голос деда Филарета. — Справился, как ты и учил, дедка, — ответил Сафрон. — Я-то учил, да кабы ты справно учился, то ведьму эту, как грецкий орех, расколол бы и сожрал. А тебе попотеть пришлось. Ну ладно, ты всё одно хорошо свою работу сделал, — похвалил его дед. — Помирает Анисья, — прозвучало в голове у Сафрона. — Как помирает? — не поверил тот. — А вот так. Сурьёзная была ведьма, правда злющая

Глава 86 — Так чего не ушёл-то? — ещё раз спросила Анисья. — Так не могу я от тебя уйти, я до конца дней твоих приставлен помогать тебе, — печально ответил чертушка. — До конца днееей... — перекривила его ведьма. — Помощничек... Ладно, надо что-то делать. Дорога меня зовёт, — сказала она. — Раз зовёт — иди. А я с тобой буду, — он соскочил с кровати и, стукнув о пол копытцами, замер у порога. Анисья медленно, с трудом поднялась. Голова кружилась. Она, цепляясь за железные стенки кровати, дотащила своё тело до стола. Пошарила дрожащей рукой, нащупала железную кружку с водой, поднесла ко рту и с жадностью стала пить. — Кто забрал мою силу, знаешь? — Знаю, — отозвался чертушка. — Кто? — Сафрон, Филаретов внук, — ответил рогатенький. — У, поганец проклятый... — заскрипела она зубами. — Ну ничего. Вы у меня все получите, каждый своё, — пригрозила она сухоньким кулачком в воздухе. Она с трудом добрела до двери и сняла с гвоздика на стене свою старенькую кацавейку. Одев её, обратилась