Чужие судьбы | Истории и рассказы

На следующий день, субботу, я еду к родителям. Давно не была. Они живут в соседнем городе, два часа на электричке. Раньше навещала их раз в месяц минимум, но последний год реже. Время не хватало. Мама открывает дверь, обнимает крепко: — Анечка, как же я соскучилась! Заходи, заходи, я пирогов напекла. Пахнет домом, пирогами, борщом, маминым кремом для рук. Запахи детства. Я разуваюсь, прохожу на кухню. Папа сидит за столом с газетой. — О, дочка приехала. Он встаёт, обнимает. — Как жизнь? Работа как? — Нормально, пап. Всё нормально. Мы садимся за стол, мама наливает чай, выкладывает пироги. Говорим о мелочах, о работе, о погоде, о соседях родителей. Но мама чувствует: Материнское сердце не обманешь. — Что-то случилось? — спрашивает она, когда папа выходит в комнату. Я рассказываю всё от начала до конца: про раздельный бюджет, про объедание, про холодную месть, про изменения Игоря, про мои чувства. Мама слушает молча, не перебивает, только иногда качает головой. — И что ты чувствуешь с

Я встретилась с Леной в ту субботу месяц назад. Мы просидели в кафе четыре часа, разговаривали, смеялись, вспоминали школу. Она рассказывала про детей, я — про свою ситуацию с Игорем. Лена слушала, качала головой. — Знаешь, Ань, — сказала она, допивая капучино, — я тебя всегда считала сильной, но ты не сильная, ты терпеливая. Это разные вещи. Сильная женщина не терпит годами хамства. Она ставит границы сразу. Эти слова засели в голове: «Терпеливое, а не сильная». Да, это про меня. 11 лет я терпела. Из-за чего? Из страха остаться одной, из привычки, из надежды, что всё наладится само? После той встречи мы с Леной начали видеться чаще, раз в две недели точно. Иногда она приходила ко мне, иногда мы встречались в кафе. Игорь не возражал. Более того, сам предлагал: — Сходи к Лене, отдохни, я тут справлюсь. Сегодня пятница, ровно месяц и два дня с начала нашего эксперимента. Я еду домой в метро, смотрю в окно на тёмные тоннели, думаю о том, что изменилось, а что нет. Изменилось многое. Игор

В четверг мне позвонила свекровь. Я увидела имя на экране и замерла. Что ей нужно? Отчитывать меня, защищать сына? — Здравствуйте, Татьяна Михайловна, — ответила я осторожно. — Анечка, здравствуй. — Голос у неё был мягкий и усталый. — Не отвлекаю? — Нет, я как раз с работы еду домой.

В пятницу вечером я задержалась на работе. У нас был аврал. Готовили презентацию для крупного клиента. Пришла домой в десятом часу, уставшая, голодная, с одним желанием — поесть и лечь спать. Открыла дверь. В квартире пахло едой, нормальной человеческой едой, не сосисками и не пельменями. Я прошла на кухню. Игорь стоял у плиты. На столе были накрыты две тарелки. В тарелках — спагетти с каким-то

Вечером я готовила себе ужин. Купила по дороге домой кусок хорошей говядины, грамм 300, мягкой, красивой, дорогой. 600 руб. за кусок. Раньше я бы никогда такое не купила. Дорого. Взяла бы что-то попроще. Но сейчас я покупала только себе и могла позволить себе хорошее мясо. Обжарила на сковороде до румяной корочки снаружи, внутри розовая, сочная. Сделала к нему салат из рукколы с помидорами черри и пармезаном. Открыла бутылку красного вина, тоже хорошего, которое купила специально. Игорь сидел в комнате и смотрел телевизор, вернее, пытался смотреть. Но каналов-то спортивных больше не было. Я их отключила. Он переключал каналы, ругался, снова переключал. Я накрыла на стол, села, отрезала кусочек мяса, положила в рот, закрыла глаза от удовольствия. Идеально прожаренная, тающая на языке. Игорь появился на пороге кухни, принюхался. — Что это? — спросил он. — Стейк, — ответила я, не поднимая головы. — Пахнет вкусно. — Ага. Он постоял, постоял, зашёл, сел напротив. — Слушай, а может мне тоже

После того как родители ушли, в квартире повисла тишина — тяжёлая, неприятная, давящая на уши. Игорь так и сидел на кухне, уставившись в одну точку. Я прошла мимо него в комнату, взяла ноутбук, устроилась на диване, открыла свою таблицу — ту самую, с расходами — и начала добавлять новые строки. Раз уж свекровь так красиво озвучила цифру про субботние обеды, я решила посчитать всё до конца, до последнего рубля. Субботние обеды для его родителей. Татьяна Михайловна права — в среднем 2 500 каждую субботу. Иногда больше, если я покупала что-то особенное. Умножаем на 52 недели. Получается 130 000 рублей в год. За последние семь лет — 910 000. Почти миллион. На людей, которые ни разу толком спасибо не сказали. Дальше. День рождения свекрови в марте. Каждый год я покупаю подарок — недешёвый, между прочим. В этом году был набор хорошей косметики — 8 500 рублей. В прошлом — сертификат в спа-салон, 12 000. Игорь обычно говорил: — Анюта, ты же лучше знаешь, что женщине дарить. И я покупала от на

Утром я встала в семь, как обычно. Сделала себе кофе — налила в турку, сварила нормальный, не растворимую дрянь. Достала из холодильника йогурт и банан. Этого мне хватит до обеда. Игорь встал через двадцать минут. Вышел на кухню — заспанный, растрёпанный, огляделся. На столе ничего не было. — А завтрак? — спросил он.

Утро началось, как обычно. Будильник — в 7. Я встала первая, всегда встаю первая. Пошла на кухню, поставила чайник, достала из холодильника йогурт, хлеб, масло, сыр, колбасу. Разложила на столе, села ждать, пока чайник закипит. Игорь вышел через двадцать минут, сел за стол, зевнул, намазал хлеб маслом, положил сверху колбасу. — Кофе будешь? — спросила я. — Угу, — пробормотал он с набитым ртом. Я налила ему кофе — растворимый, который он любит, хотя я терпеть его не могу. Себе заварила зелёный чай. — Слушай, — сказал он, прожёвывая бутерброд. — А давай сегодня вечером в кино сходим. Новый боевик вышел. — Давай, — я отпила чай. — Каждый за свой билет платит. Он подавился кофе, закашлялся. — Ты чего? — Ну как же? Мы же вчера договорились. Каждый за себя. Или это только на продукты и коммуналку распространяется? — Да нет… — он помялся. — Я просто думал… в общем… ладно, давай в следующий раз. Он допил кофе быстро, оделся и ушёл. Даже не попрощался толком. А я осталась сидеть на кухне с чаш

— Ты вообще представляешь, сколько я на тебя трачу? — спросил Игорь, глядя на меня так, будто я только что украла у него последнюю почку для продажи на чёрном рынке. А я стояла в прихожей с тремя пакетами из «Ленты», тяжеленными — ручки врезались в ладони. И думала: «Вот оно, значит, началось». Я ещё даже куртку не сняла. Ботинки не разула, а он уже начал. Минуту назад всё было нормально. Я открыла дверь своим ключом, крикнула традиционное «привет», услышала в ответ какое-то мычание из комнаты. Обычный вечер понедельника, ничего особенного. Начала раскладывать продукты на кухне: молоко в холодильник, хлеб в хлебницу, овощи в нижний ящик. И тут он вошёл, встал в дверном проёме, скрестил руки на груди — поза такая, знаете, мужественная, решительная — и выдал свою гениальную фразу про траты. Я Анна. Мне 39 лет, если что. Работаю финансовым аналитиком в крупной торговой компании. Цифры — это моё. Я их чувствую, понимаю, вижу насквозь. Получаю 120 000 руб. на руки, чистыми после всех вычет

Вечер постепенно подходил к завершению. Музыка становилась тише, люди начали расходиться. Я стояла у окна, держа Герману за руку, и смотрела на огни улицы. — Ты потрясающая, — тихо сказал Герман. — И не только для публики. Я оторопела. — Что? — То, что ты смогла сыграть эту роль и при этом оставаться собой. Это впечатляет. Я смутилась. — Но это же была просто роль… — Да, но… я начал видеть тебя настоящую. Я замерла. Что-то внутри меня дрогнуло. Слова звучали тихо, но точно. Я не могла отвести взгляд. И вдруг я поняла, что чувство, которое росло с первых минут нашей встречи, стало настоящим. Это было не только притворство ради встречи выпускников — я действительно начала доверять ему. Артём, заметив это, тихо ушёл. Он не вмешивался, но его присутствие на протяжении всего вечера добавляло мне нервозности. Теперь, когда он отошёл, я почувствовала свободу. Герман наклонился ближе. — Давай выйдем на улицу? — предложил он. — Просто прогуляемся. Я кивнула. Мы вышли, и тёплый осенний ветер об