Истории PRO жизнь

Светлана проснулась от глухого, сдавленного стона. Рядом, в кровати, метался Александр. Его лицо, обычно такое строгое и собранное, было искажено гримасой. Лоб покрылся испариной. — Отходи!.. Отходи от них! — прошептал он хрипло, сжимая кулаки. А потом ясно и отчетливо, словно звал кого-то сквозь грохот снарядов: — Зоя! Держись! Зоя! Светлана замерла, превратившись в один большой слух. «Зоя...» Имя прозвучало в тишине спальни как выстрел. Оно было чужим. Незнакомым. Опасным. Она осторожно дотронулась до плеча мужа. — Саш, проснись. Тебе снится кошмар. Он вздрогнул, его глаза резко открылись. Несколько секунд он смотрел в пустоту, не видя лица жены, потом взгляд сфокусировался. Ужас сменился привычной сдержанностью. — Что случилось? Спи, Света, — он повернулся на другой бок, спиной к ней. Она осталась лежать в темноте, слушая, как бешено стучит ее сердце. «Зоя». Кто это? Однополчанка? Медсестра? Та, которую он не смог спасти? Или... Та, которую не мог забыть? Так началось ее тайное расс

Сестра моя немая с самого детства. Такой родилась. Дети в младенчестве агукают, издают какие-то звуки, а Сонечка наша молчала всегда, лишь кряхтела, сверкая на нас умненькими глазами. Почему так случилось — никто не знает, раньше в нашем роду таких проблем не было. Врачи ставили разные мудреные диагнозы, проверяли слух, лечили, но все без толку. Слышит она хорошо, но всегда молчит. Это не повлияло на ее развитие. Училась она хорошо и, кроме молчания, ничем не отличалась от своих сверстников. Жили мы в деревне, родители много работали, и мне, старшему брату Сони, приходилось присматривать за ней. Для меня это было очень увлекательно, она объяснялась со мной глазами, жестами и мимикой. Я всегда понимал, что хотела сказать сестра, и делала она это так забавно, что я часто хохотал над нею. Она на меня никогда не обижалась и смеялась вместе со мной. Любил я ее очень, да ее невозможно было не любить. Добрая, веселая, все подмечающая, она с детства старалась помочь людям. Бегала к старушке Ма

Именно так Олю все в школе и прозвали. Нет, к ней самой, конечно, чаще всего обращались по имени, но если в разговоре звучало «дылда», то всем сразу понятно становилось, что имеют в виду Орехову Ольгу. Она на все село одна такая. В четырнадцать лет ростом под метр восемьдесят была: высокая и нескладная. Даже школьный сторож Кузьмич ее за глаза шпалерой прозвал. Оля знала и про дылду, и про шпалеру, но не обижалась. Да и чего обижаться? В деревне всегда так: если рыжеволосый, то Рыжий, если прихрамываешь, то Хромой, а если высокий, то Дылда. Все просто и логично... У Оли и папа высокий, и братик Егор, что на восемь лет ее младше, тоже быстрее своих сверстников рос. Только мама у Оли невысокая была — маленькая, миниатюрная прямо! Но она умерла, когда рожала Егора, поэтому у них в семье только «дылды» и остались... Первые полгода после смерти мамы с маленьким Егором папе бабушка помогала, но потом она сильно заболела и вскоре тоже умерла. Видно, не выдержала смерти дочери. Папа у Оли тоже

«Весна, — выглянув на улицу, где заметно потеплело, и острые сосульки, срываясь с крыши, вонзались в осевшие сугробы, как ледяные стрелы, Григорий смахнул непрошеную слезу. Задумчиво закурил на крыльце. — Галя все-таки дождалась весну». Жена болела долго и тяжело. Сама исстрадалась, высохла и родных вымучила. Переживала, что придется долбить ломами мерзлую землю для ее последнего приюта. Лопата-то не возьмет... Столько сил положили, чтобы она пожила подольше, подставила слабые руки под косые струи первого дождя, умылась живой водой, улыбнулась бледному небу, косматым тучам и пробивавшимся сквозь них солнечным лучам, глубоким лужам, которые отчаянно смело мерила сапогами соседская детвора, проклюнувшейся травке. — Танюша, отцу не мешай, — попросила мама, предчувствуя скорый уход. — Ты уже взрослая. Уедешь учиться. Замуж выйдешь. Захочешь в городе остаться, а мужчине одному нельзя. Пусть он женится, пока еще молодой. Лучше тебя ему не найти, — печально отозвалась шестнадцатилетняя Таня.

Бывает так. что встретишь человека на жизненная пути, просто так, вроде случайно, а разговор с ним останется в памяти на долгие годы. Так вот и у меня получилось с бабкой Валей. Больше двадцати лет прошло со дня нашей встречи, а ее жизненные уроки до сих пор помню. Случается, начну внучку уму-разуму учить и вдруг вспомню бабки Валино выражение: Юдин задериха, другой неуступиха». Как отдыхали мы с подругой на юге, так, без путевки, дикарями. Сняли каморку в частном доме, радовались, что крыша есть над головой, ведь главное было — море. Хозяйка наша работала в гостинице, возвращалась поздно, без рук без ног и язык на плече, как она сама выражалась. Наскоро готовила еду, кормила мать и ложилась спать, чтобы, поднявшись чуть свет, опять убежать на работу. Зато мать ее, девяностолетняя старуха, черная, то ли от солнца, то ли от старости, каждый вечер выползала в беседку и сидела допоздна, вслушиваясь в звуки темной южной ночи. Мы с подругой, вдоволь повалявшись на кроватях, выползали тоже.

Мне было шесть лет, когда к нам приехала бабушка Таня, которая жила в деревне. Она и раньше приезжала, привозила всякие овощи и закрутки. Но в тот раз она приехала не с сумками и авоськами, а с девочкой, примерно такого возраста, как и я. Бабушка крепко держала ее за руку, но девочка все время пыталась спрятаться за нее. Мама спросила: — Неужели это случилось? Бабушка тихонько всплакнула, но тут же взяла себя в руки, сказав, что главное, что девочка теперь будет в семье. Мама подошла, протянула руки. — Иди ко мне! Теперь ты будешь жить с нами! Ты же помнишь меня? Девочка кивнула, но все еще продолжала прятаться за бабушку. Потом все же сделала шаг навстречу маме: — Вы меня бить не будете? Мама обняла ее, сказала, что никто и никогда ее пальцем не тронет. И добавила: — Я хочу, чтобы ты познакомилась с Наташей. Посмотрев на меня, попросила подойти. — Наташ, это Майя, она будет жить с нами. Я очень хочу, чтобы вы подружились. Что это было, я не понимала. Почему бабушка привезла нам какую-

Валета бросили хозяева. Как это часто бывает, продали дачу, вывезли весь свой скарб, а все ненужное оставили. Валет попал в ненужное. Покупателям дачи пес тоже не приглянулся. «Иди, иди отсюда, — выпихивала за калитку Валета дородная тетка. — Нас охранять не надо. Мы сами кого хочешь загрызем». Пес вряд ли понял ее дословно, скорее, почувствовал, что от таких людей лучше держаться подальше, потому и побрел прочь. Ему нужно было искать новое пристанище, а в конце улицы была брошенная дача. Вернее, хозяева у нее были, но приезжали сюда раз-два в год, только чтобы проверить, что домик еще стоит. Из сарая весь инструмент они давно вывезли, потому дверь на замок не закрывали. Вот в этом сарае Валет и решил жить. Нашел старую телогрейку, оттащил ее подальше от дверей, чтобы не дуло, и улегся спать. Проснулся он оттого, что скрипнула калитка и кто-то, пройдя через меленький г дворик, топает на крыльце. Пес подполз к стене, там между досками был просвет, так что можно было увидеть происходящее

28 мая 1995 года ночью в 0:04 по местному времени на северном побережье Сахалина произошло сильное землетрясение. Ближайшим к эпицентру населенным пунктом оказался поселок городского типа Нефтегорск. Ту страшную ночь Татьяна будет помнить всю жизнь. Хотя ей очень хотелось бы навсегда вычеркнуть трагическую дату из головы. Но весна наступает, и снова оживают воспоминания. Тот давний май уже почти заканчивался. Таня с мужем Виталием и двумя маленькими детьми приехали к родителям мужа в поселок, который находился недалеко от их города, где они жили. Там был их островок счастья, там же родились ребятишки. Близкие говорили: «Бог дал мальчика и девочку, что еще нужно для счастья? Полная семья». У самой Тани родителей не было давно, оба рано ушли из жизни. А к родителям мужа приезжали часто. Вот и сейчас нужно было помочь с дачными хлопотами, ведь сезон на носу; хоть жили пожилые люди в блочной пятиэтажке, но у них и дачка имелась. С родителями жил и брат Виталия — близнец Дима, пока еще неже

Когда я думаю о том, как раньше жила моя подруга Светка, то мне кажется, что ей в детстве круглыми сутками читали старую сказку Андерсена «Что муж ни сделает, то и хорошо». Потому как она жила как героиня этой сказочки, непонятно зачем всегда и во всем оправдывала своих непутевых Вовика, Славика и Толика. Да, «хороших» мужей у Светланы на тот момент было уже три. От Вовика и Толика она родила сыновей, Славка даже на это оказался неспособен. В конце концов подруга осталась одна с двумя пацанами на руках, кучей проблем и долгов. Мать Светку жалела, называла ее блаженной, помогала по мере сил. Мы тоже это семейство не бросали. Мы — это я, Наташа и Нина (мы еще со школы дружим). Похвастаться тем, что у нас, в отличие от Светланы, все сложилось идеально, мы не могли — тоже свои нюансы были. Нина развелась через два года после свадьбы. Ее Леха оказался редким жмотом и жутким ревнивцем. Однажды даже на почве этой самой ревности решил Нину кулаками повоспитывать, но не на ту нарвался. Нинок ем

Антон всегда был балагуром и хулиганом. В школе учился так себе, не старался, и учителя махнули на него рукой. Он и мальцом рос бедовым, а после наступления переходного возраста совсем от рук отбился... Парень связался с плохой компанией, этакие «гоп-стоп пацаны» с района. Они пили, дебоширили, воровали магнитолы из автомобилей и грабили киоски. Приводов в милицию у Антона было предостаточно, но мама всегда его вызволяла и вносила залог. Парень отделывался только выговорами. — Антоша, сыночек, ну сколько можно? Ирина Михайловна начинала причитать, только закрывалась входная дверь квартиры. — Ты же у меня хороший парень, у тебя доброе сердце... — Мать, не мороси — утомляешь! — дерзко бросал Антон и уходил в свою комнату. Ирина Михайловна оставалась одна. Она плакала и не понимала, почему ее мальчик такой. А Антон в своей комнате падал на кровать, сжимался калачиком и ненавидел себя за то, какой он. Он чувствовал, что в нем есть что-то хорошее, но наружу лез только негатив. Парень рос, и