Усталость от бесконечных бытовых забот. Писатель | Агнесия

— Я тогда второй комплект ключей у себя оставлю, цветы поливать надо, пока вы на работе, — голос свекрови, Тамары Васильевны, звучал мягко, по-домашнему. Она стояла в коридоре моей квартиры, аккуратно складывая связку в свою безразмерную кожаную сумку. Я смотрела на это молча. В тот момент мне казалось, что проще согласиться, чем начинать очередной бессмысленный спор о личных границах. Игорь стоял рядом, застегивая куртку, и довольно кивал. — Конечно, мам. Дашка у нас вечно на заводе пропадает, а за квартирой уход нужен, — бросил он, даже не посмотрев в мою сторону. В прихожей пахло его дорогим парфюмом и немного промышленными дрожжами — этот запах въелся в мою одежду намертво. Я работаю главным технологом пищевого производства. Каждый день на мне ответственность за тонны продукции, за соблюдение ГОСТов и регламентов. А дома я превращалась в удобную мебель. Я потянулась к карману пальто, нащупав там тяжелый пластиковый брелок. Это был корпоративный токен, привязанный к системе безопасн

- Твоя писанина опять весь стол занимает. Голос свекрови прозвучал ровно. Я не обернулась. - Я работаю, Любовь Викторовна. - В субботу утром нормальные жёны завтрак семье готовят. Я переложила свой рабочий блокнот в черной обложке ближе к себе. В нем были выписаны тестовые комбинации служебных кодов. - Игорь спит. - Потому что устал. Человек всю неделю проекты обдумывал. Я посмотрела на пустую сковородку. - Проекты не приносят денег в дом. А счета за коммуналку приходят каждый месяц. - Вечно ты всё в деньги переводишь, Наталья. Свекровь отодвинула стул и села. - За трёшку уже двенадцать тысяч платить надо. - Если бы ты поддерживала мужа, он бы давно зарабатывал. Я открыла блокнот. Проверила алгоритмы оценки рисков для нашего банка. - Я поддерживала. Три его стартапа. - Это были пробы пера. Теперь у него настоящий план. - Какой на этот раз? - Модный бутик. Я перестала писать. - Бутик? Игорь не отличает шелк от полиэстера. - У него есть толковый партнёр. - Кто? - Неважно. Главное, нужны

Я толкнула входную дверь своей квартиры, вернувшись из пульмонологического отделения. В прихожей, прямо на моем коврике для обуви, стояли растоптанные мужские ботинки Виктора и аккуратные кожаные ботильоны Тамары Ильиничны. Из кухни доносился запах жареной рыбы. Я терпеть не могу этот запах, особенно сейчас, когда легкие после двустороннего воспаления реагировали на любую тяжелую взвесь в воздухе спазмом. Я медленно стянула куртку. Повесила её на крючок. В руках у меня была плотная папка с выписками и направлением на реабилитацию. — Витя, ну ты же понимаешь, коммуналка за три месяца набежала, управляйка не реагирует ни на что, — донесся с кухни голос свекрови. — Платежку принесли на восемь тысяч за вашу двушку, а я со своей пенсии в двадцать две еле выживаю. — Мам, я всё закрою, не переживай, — гудел Виктор. — Ирка выйдет, получит свой больничный, перекроем. Я шагнула на кухню. Тамара Ильинична стояла у моей плиты, переворачивая рыбу на моей сковороде. Виктор сидел за столом, листая ле

Официант в белой рубашке пронёс мимо меня поднос с высокими бокалами. Стекло звякнуло. Мы праздновали корпоратив на арендованном речном теплоходе. Восемьдесят уважаемых врачей и профессоров, весь медицинский персонал нашего города, стояли группами вдоль бортов. Краснодар плавился от вечерней жары. Вода за бортом казалась густой и тёмной. Виктор стоял у капитанской рубки. Он громко рассказывал заведующему хирургическим отделением о планах расширения нашей клиники инъекционной косметологии. Руками размахивал широко, уверенно. Костюм сидел на нём идеально. Я сама выбирала этот костюм три месяца назад. Свекровь, Тамара Васильевна, сидела в плетёном кресле чуть поодаль. На ней было светлое платье. Она улыбалась каждому, кто проходил мимо. — Машенька у нас трудяга, — донёсся до меня её мягкий голос. — Но без Вити она бы, конечно, не справилась. Мужская рука в бизнесе необходима. Мы же семья, всё делаем сообща. Я поправила ремешок часов. Металл нагрелся. В кармане завибрировал телефон. Я дост

— Ты опять эти свои бумажки перекладываешь? Голос Михаила прозвучал от дверей кабинета. Я не подняла глаз от монитора. В офисе пахло цементной пылью и дешёвым кофе — склад стройматериалов находился за тонкой гипсокартонной стеной, и каждое движение погрузчика отдавалось мелкой дрожью в столешнице. — Я свожу квартальный отчёт, Миша, — ответила я ровно, нажимая клавишу сохранения. — Завтра крайний срок по налогам. — Отчёты, налоги, цифры, — он прошёл внутрь, громко ступая тяжёлыми ботинками по линолеуму. — Ты за цифрами реальной работы не видишь. Я сегодня три фуры с кирпичом принял. Вот где деньги делаются, Регина. На складе. А не в твоём экселе. Он сел на край моего стола. Сдвинул стопку накладных. — Осторожнее, — я потянула бумаги к себе. — Здесь оригиналы. — Мои оригиналы, — усмехнулся он. — Мой бизнес. Наша половина, точнее. Ты же не забыла, что мы полноправные партнёры? Я посмотрела на его руки. Крупные, с въевшейся грязью под ногтями, хотя он давно не разгружал машины сам. Ему нра

Тамара Васильевна стояла в коридоре моей квартиры и молча складывала вещи в большую клетчатую сумку. Она методично доставала из шкафчика зимний комбинезон Чарли, его запасную рулетку, шампунь и банки с влажным кормом. Игорь стоял рядом, прислонившись плечом к косяку, и проверял что-то в телефоне. Никто из них не повернул головы, когда щелкнул замок и я переступила порог. Мой спаниель Чарли сидел на коврике у двери, нервно переступая лапами. На нем уже был надет широкий кожаный ошейник, который мы использовали только для дальних поездок. — Вы куда его собираете? — спросила я, опуская тяжелую рабочую сумку на пуфик. Свекровь аккуратно застегнула молнию на сумке. Щелчок прозвучал слишком громко в повисшей тишине. — На дачу забираю, — ровным голосом ответила она, не глядя мне в глаза. — Ему на природе лучше будет. А то сидит в четырех стенах, пока ты по своим чертежам пропадаешь. — Я не просила забирать собаку, Тамара Васильевна. Игорь убрал телефон в карман джинсов и шагнул ко мне. На его

— Встаньте правее, родители! Загораживаете проход к сцене! Я сделала два шага назад. Каблуки увязли в мягком асфальте школьного двора. Июньское солнце Ростова пекло нещадно, но мне было холодно. — Анна Сергеевна, вы проходите ближе к первому ряду, ваш Денис ведь в числе номинантов, — шепнула мне классная руководительница, пробегая мимо с кипой грамот. — Да, спасибо. Я сейчас, — ответила я. Я сжимала в руках обычную пластиковую папку. Дешевую, купленную в ларьке за сорок рублей. В ней лежало два листа бумаги, которые жгли мне пальцы. — Витя, ну куда ты прешься по газону! — раздался резкий, скрипучий голос у меня за спиной. Я обернулась. Мой муж, Виктор, шел через ухоженную клумбу лицейского двора. На нем был новый светлый костюм, купленный неделю назад на мою зарплату. Рядом семенила его мать, Тамара Ильинична, опираясь на блестящую трость. А по другую руку от Виктора шла она. Алина. Молодая, ухоженная, в легком шелковом платье. — Мама, тут быстрее. Нам нужно занять места в первом ряду.

— Ты телефон рабочий точно выключила? Максим смотрел на дорогу, нервно постукивая пальцами по рулю нашей машины. — Я его в сумку убрала, — ответила я, глядя на мелькающие фонари трассы. — Я аудитор из Екатеринбурга, мне по должности положено быть на связи даже в отпуске. — Оля, мы договорились. Он резко перестроился в правый ряд. — Никакой работы. Ты летишь отдыхать. Я промолчала. В его голосе не было заботы. Было напряжение, которое я чувствовала с самого утра. Мы ехали в аэропорт Кольцово. Я копила на этот роскошный тур бизнес-классом два года, отказывая себе буквально во всем ради заветной цели — поездки на Мальдивы. — Паспорт далеко убрала? — снова спросил муж. — В папке. — Дай сюда. — Зачем? — Оля, дай сюда папку. Ты вечно на контроле копаешься, людей задерживаешь. Я сам понесу. Я медленно расстегнула молнию на кожаной сумке. Достала синий пластиковый конверт. Внутри лежал загранпаспорт и распечатанный посадочный талон. — Держи. Максим выхватил папку так резко, что край пластика ц

— Ты эти выписки не в тот файл суешь, Игорь. Давай сюда, у тебя руки дырявые. Я стояла в дверях комнаты, опираясь на костыль. Меня зовут Марина Николаевна Рожкова, мне 38 лет, я проживаю в Новосибирске и тружусь лаборантом на химическом заводе. Тамара Ильинична сидела за моим кухонным столом. Перед ней лежала моя синяя пластиковая папка с медицинскими документами. — Мам, я сам разберусь, — Игорь не смотрел на мать. И на меня не смотрел. Он перебирал листы с печатями. — Разберешься ты. Если бы не я, вы бы вообще эту квоту прохлопали. Я переступила с больной ноги на здоровую. Сустав отозвался тягучей, горячей болью. Год назад я получила тяжелую травму на производстве. Полгода комиссий. С огромным трудом выбила квоту на дорогостоящую операцию в федеральном центре. — Что вы делаете с моими документами? — спросила я ровно. Свекровь подняла глаза. Взгляд цепкий, хозяйский. — Проверяем. — Что там проверять? Завтра госпитализация. — Вот именно, что завтра, — Тамара Ильинична аккуратно сложила

— Вы уверены, что вносите всю сумму сразу? — спросил администратор Михаил, перекладывая документы на стойке. — Да, — я достала банковскую карту. — Банкет полностью оплачен. Меня зовут Елена Викторовна Савельева, мне пятьдесят один год, я из Казани и всю жизнь работаю врачом-неонатологом. — Хорошо, — Михаил протянул мне терминал. — Прикладывайте. Терминал пискнул. — Готово, — сказал он. — Чек и ваш экземпляр договора я положу вот сюда. Он убрал плотный белый лист в прозрачный файл. Мы отмечали крестины племянника мужа в дорогом ресторане, банкет в котором я полностью оплатила со своей премии. Зал был украшен шатром, столы ломились от закусок. — Горячее подаем ровно в шесть, — уточнил Михаил. — У вас заказана телятина. За порцию выходит семьсот пятьдесят рублей. — Пусть подают по расписанию, — кивнула я. — Вы заказчик, вам решать, — он уважительно склонил голову. — Договор оформлен на вас. Любые изменения только с вашего согласия. — Я поняла. — Идите к гостям. Они уже собираются. Я повер