Хабр Карьера

Стеклодувное дело — прибежище пироманов-эстетов, а речь прежде всего о работе в пламени горелок, и последние здесь — главный инструмент, предмет гордости мастера, и этакий огненный фетиш. Мы уже окунались в историю праправнучки паяльной трубки (февки) — знаменитой горелки «пушки» [1], бывшей до недавнего времени практически отраслевым стандартом: простая, легко масштабируемая, нетрудно изготовляется силами любой механической мастерской, имеет ряд модернизаций. Тем не менее попадаются сведения и о других интересных вариантах и модификациях стеклодувных горелок, на некоторые из которых почтенной публике и предлагаю взглянуть. Полюбуемся и отдельными современными их исполнениями — старые принципы сегодня нередко обретают вторую жизнь. Постараемся при этом ограничиться приборами для ручной работы — огневое оснащение для (фабричной) машинной обработки стекла слишком специфично и разнообразно. К стеклодувным пушкам и для погружения в огненную тему нелишне будет вспомнить старинные горелки на

Фабрика для производства самых современных микросхем стоит около $25 млрд и требует редкого оборудования для EUV‑литографии, которое производит только одна компания в мире, ASML. Причём всего 40–50 машин в год, а заказы расписаны на несколько лет вперёд. Опыт строительства новой фабрики Intel в 2024 году показывает, почему такое не может позволить себе Китай или другая страна. Это самый передовой хайтек, основанный на последних достижениях физики, на коммерческих секретах и производственных ноу‑хау. Стоимость строительства новой фабрики постоянно растёт. Если в 1970-е годы можно было уложиться в $31 млн (это в современных долларах, с учётом инфляции), то теперь типичный бюджет вырос до $25 млрд и больше. Именно столько стоят последние заводы Samsung и Intel. Такая высокая стоимость обусловлена исключительной сложностью оборудования для производства микросхем. Достаточно взглянуть под микроскопом на современную микросхему, чтобы оценить сложность техпроцесса: Вот как это выглядит на схе

В последнее время под эгидой противодействия беспилотным летательным аппаратам (БПЛА) регуляторы и экстренные службы все чаще прибегают к радикальному методу — тотальному отключению мобильного интернета в масштабах целых регионов или принудительному переводу сети на работу по жестким «белым спискам». Только за август‑октябрь 2026 года волны масштабных сбоев мобильной передачи данных накрыли Москву, Санкт‑Петербург, Самару, Новосибирск и ряд других регионов. В периоды ограничений со стороны операторов (МТС, МегаФон, Билайн, Tele2) полностью парализуется городская цифровая среда: бизнес несет критические убытки из‑за неработающих онлайн‑касс, встает логистика, службы доставки, системы мониторинга транспорта и каршеринг, а граждане не могут банально воспользоваться банкингом или оплатить проезд. Официальная позиция ведомств непреклонна: ограничения связаны с оперативной работой спецслужб по предотвращению угроз и противодействию БПЛА, которые используют коммерческие SIM для корректировки

ИИ‑революция уже изменила многие профессии и девопс‑инженеры тут не исключение. Нейронки могут отлично отдебажить проблему упавших подов в Kubernetes, распарсить огромные объемы логов, сопоставив все события буквально посекундно. Они в идеале знают синтаксис и кейсы применения всех cli‑утилит и на уровне исходного кода понимают как работает ядро Linux. Конкурировать с ними в способностях отладки и диагностики просто бесполезно, я пытался. Да, они пока еще ужасно пишут код на Ansible, который потом просто невозможно переиспользовать нигде более, но в работе админов, девопсов и SRE есть достаточно много рутины, которой мы занимаемся буквально основную часть своего времени, и она очень легко поддается автоматизации и освобождает кучу времени. Если 20 лет назад у админа под рукой было только несколько серверов, то потом в широкие массы пришла виртуализация, следом за ней контейнеризация, а последнюю десятилетку над всем этим усиленно надстраиваются дополнительные слои абстракций в виде обл

Enshittification (дерьмофикация) — это постепенное преднамеренное ухудшение продукта или сервиса тем, кто его контролирует. Кори Доктороу придумал это понятие в 2022 году в контексте цифровых платформ, разлагающихся по узнаваемому паттерну: сначала они удовлетворяют потребностям пользователей, потом ухудшаются для этих пользователей в угоду бизнес‑клиентов, а затем становятся хуже для всех, чтобы кормить саму платформу, и, наконец, происходит их крах. Термин быстро получил популярность, а Пол Кругман даже формализовал его экономическую модель в своей статье 2025 года. Доктороу в основном боролся с гнилью онлайновых и физических продуктов, отвечающих одному ключевому параметру: в них есть чип, и этот чип защищён блокировкой. Примерами могут быть принтер, отказывающийся работать с дешёвым картриджем, трактор, который фермер не имеет права чинить, холодильник, который внезапно начинает показывать рекламу. Тонкий слой ПО, защищённый законом, становится рычагом давления, а производитель мож

Изо всех американских утюгов до нас доносятся возгласы о том, что необходимо срочно бросить всё, бежать строить свои продукты с использованием искусственного интеллекта и продавать их, а те, кто этого не сделает, навечно попадёт в «permanent underclass». «Скоро новый феодализм!», «Работ больше не будет!», «Выживут только те, кто будет строить своё» — кричат нам голоса со стороны пар... пар... пр.. простите, Твиттера. Очевидно, для чего панику нагоняют продавцы LLM токенов — страх хорошо продаёт. А вот поддерживающие их впавшие в ИИ‑психоз громкоголосые «технобро» просто не понимают того, как вообще устроена экономика, и на это свойственное технарям неведение относительно других областей человеческой деятельности накладывается ещё и свойственная американцам принципиальная неспособность мыслить вне рамок капитализма. В этом посте я хочу обсудить то, какое реальное влияние ИИ оказывает на экономику, почему ИИ принципиально несовместим с капиталистической системой экономических отношений,

Сварить сопли в лаборатории для интимного геля — это давняя мечта. Они нам всем очень нужны, ведь сопли — умный гидрогель, который сам себя чинит, фильтрует бактерии и одновременно служит смазкой. Но задача по синтезу там с двумя звёздочками. Природа решила её сотни миллионов лет назад, и с тех пор примерно одинаковая слизь используется с самыми разными задачами. Человечество научилось делать бетон, композиты, наноматериалы и умные полимеры. Искусственные аналоги слизи тоже осилило, но воспроизвести натуральную во всей её сложности — всё ещё нет. Чтобы она одновременно скользила, защищала, фильтровала и меняла свойства в зависимости от контекста. Можно только добыть в носу! Оригинал на 93–97% состоит из воды, а остальное — белки, сахара и немного молекулярного мусора. Естественно, мы не могли пройти мимо этой задачи, когда делали интимный гель, который должен отлично скользить. А ещё наука полвека была уверена, что понимает, как эта штука скользит. Потом кто‑то потёр в трибометре насто

Spacelab — многоразовая лаборатория, которую Space Shuttle возил в грузовом отсеке: место для астронавтов и экспериментов[1]. Проект был европейский, поэтому управлял им не бортовой компьютер шаттла (IBM AP-101), а французский мини-компьютер Mitra 125 MS[2]. Оперативной памяти у него было 128 КБ, и собрана она была на магнитных сердечниках, без единого кремниевого бита: каждый бит хранится в крошечном ферритовом колечке. В этой статье я подробно разбираю модуль памяти этого компьютера. Блок ферритовой памяти компьютера Spacelab. Верхнюю плату я снял, чтобы были видны матрицы сердечников На иллюстрации ниже видно, как Spacelab размещался в грузовом отсеке. Герметичная лаборатория — цилиндрический модуль в передней части отсека, с шаттлом его соединял туннель. Эксперименты ставили на платформы позади лаборатории. В лаборатории стояли три одинаковых компьютера Mitra[3]: один управлял самим Spacelab, второй — экспериментами, третий был резервным на случай отказа. Spacelab — герметичный цил

21 декабря 2015 года Boeing 787 компании Jetstar идет рейсом JQ7 из Мельбурна в Сингапур на эшелоне 400 (это 12 с лишним километров). На борту 292 пассажира и 10 человек экипажа. Примерно в 450 км к северу от Дарвина на метеорадаре впереди появляется зеленая засветка с малиновыми пятнами. Самолет начинает потряхивать: сначала слегка, потом умеренно, а в 15:23 по времени Дарвина скорость на обоих основных экранах вдруг пускается в пляс. Автопилот отключается, среди сообщений выскакивают AIRSPEED UNRELIABLE и FLIGHT CONTROL MODE. Через 17 секунд цифры приходят в себя, только система управления к этому моменту уже перешла в упрощенный режим. Вернуть ее обратно в такой ситуации можно лишь на земле. Командир забирает управление у второго пилота. До Сингапура еще около четырех часов, автопилот больше не включится, и экипаж разворачивается на Дарвин, сливает топливо до максимальной посадочной массы и садится. Все, кто находились на борту, остались целы. Виновата было погода и облачность. Ледя