ProДеньги

Дядя Саша в 64 года начал просто гулять. Каждый день, по часу, в любую погоду. Без спортзалов, без диет, без таблеток — просто ходьба. Через год он сбросил лишнее, перестал задыхаться на лестнице, у него выровнялось давление, и, по его словам, он не узнал себя в зеркале — помолодел лет на десять. И всё это — от обычной ходьбы, которая не стоит ни копейки. Дяде Саше 65, живёт в Ставрополе, бывший водитель автобуса, на пенсии пять лет, пенсия 22 900. Я знаю его через отца — старые друзья. В прошлом году встретил его и реально не сразу узнал — настолько изменился. Расспросил подробно. Расскажу — потому что это про самый доступный способ поправить здоровье в пожилом возрасте, который доступен почти каждому и не требует ни денег, ни особого здоровья для начала. Дядя Саша всю жизнь проработал водителем — то есть сидя. Сорок лет за рулём автобуса. Движения — ноль, сидячая работа, нерегулярная еда на ходу, перекусы чем попало. К пенсии накопилось всё, что обычно: лишний вес, одышка, высокое да

Прошлой осенью мы с отцом разбирали дом деда в деревне под Вологдой. Дед умер зимой, дому больше не за кем смотреть, решили готовить его к продаже. Выносили хлам с чердака, со двора, из сарая. И в сарае, в углу, под старым тулупом, я нашёл сапоги. Кирзовые сапоги. На подошве выдавлен год — 1974. Деду их выдали на леспромхозе, где он работал вальщиком леса. Полвека пролежали в сарае. Я взял их в руки, повертел, потянул голенище. И не поверил. Ни одной трещины. Кожа на сгибах целая. Подошва не рассохлась, не отвалилась, прошивка держит. Я надел один сапог — он сел как влитой, ничего не сломалось, не хрустнуло. Сапоги, которым пятьдесят один год, готовы хоть завтра в лес. Я сел на порог сарая с этими сапогами в руках и долго думал. Потому что за месяц до этого я выбросил свои зимние ботинки, купленные позапрошлой зимой за 8 тысяч. Они развалились за два сезона — лопнула подошва на сгибе, отклеился носок. Расскажу, к чему я пришёл, сидя на том пороге. Дед, Иван Степанович, проносил эти сап

600 тысяч рублей. Столько мой племянник Денис занял у своей матери — моей двоюродной сестры Ольги — чтобы начать торговать на Wildberries. Через год от этих денег не осталось ничего, а сверху повис долг ещё в 400 тысяч. Ольге 63 года, она живёт в Екатеринбурге, на пенсии третий год, бывшая лаборантка на «Уралмаше». Пенсия 22 600. Те 600 тысяч она копила всю жизнь — это были её похоронные, отпускные, всё, что отложила за десятилетия. Она отдала их сыну, потому что верила в него и в красивую историю про лёгкие деньги на маркетплейсе. Сейчас она снова копит с пенсии, с нуля, в 63 года. Я знаю эту историю изнутри, потому что Денис приходил ко мне советоваться, когда всё уже рушилось. Расскажу подробно — потому что в эту ловушку сейчас попадают тысячи семей, где старшие отдают сбережения младшим на «верное дело». Денису 29 лет. Работал менеджером по продажам в строительной фирме, получал 90 тысяч. Работа нормальная, стабильная, но Денису было тесно. Он смотрел ролики в интернете про то, как

«Внучка не телом торгует, а делом занята. И вам того же желаю». Эту фразу Роза Нурулловна сказала соседкам на лавочке у подъезда — и в их дворе в Казани её теперь повторяют как присказку. Розе Нурулловне 70 лет, она бывшая воспитательница детского сада, на пенсии двенадцать лет, пенсия 21 900. Живёт в обычной пятиэтажке на улице Декабристов. А заступалась она за свою внучку Лейсан, 23 года, которая торгует на маркетплейсе. Я узнал эту историю от самой Розы Нурулловны — она мамина знакомая, мы сидели у неё на кухне за чаем с чак-чаком, и она рассказала всё с самого начала. Рассказываю с её разрешения, потому что это редкая история, где старшее поколение встаёт на сторону младшего, а не наоборот. Лейсан — внучка Розы Нурулловны от дочери. Дочь с зятем живут в пригороде, а Лейсан после колледжа перебралась к бабушке в город — ближе к делам, да и бабушке одной скучно. Живут вдвоём уже два года, ладят. Лейсан торгует на Wildberries — шьёт на заказ у небольшой швейной мастерской детскую одеж

Сколько лет нужно работать, чтобы получить квартиру? Мой отец ответил бы — полтора года. Я отвечаю иначе — двадцать лет, из которых девять уже позади. Это не упрёк никому и не жалоба. Просто я недавно сел и сравнил две истории — отца и свою. Как он получил трёхкомнатную квартиру в Перми и как я выплачиваю свою однушку. Получилось сравнение двух разных миров, и я хочу им поделиться — без выводов о том, какой мир лучше. Просто как факт, над которым стоит подумать. Отец, Виктор Петрович, приехал в Пермь в 1979 году после армии. Устроился на моторостроительный завод слесарем-сборщиком. Двадцать три года, общежитие, зарплата 160 рублей. Через год женился на маме. Им как молодой семье завода дали комнату в семейном общежитии. А ещё через год поставили в заводскую очередь на квартиру. Отец говорит, что особо и не надеялся — очередь была длинная, люди стояли годами. Но завод тогда активно строил жильё для работников. И очередь шла. В 1982 году — отцу было двадцать шесть, и я только родился — п

Анна Сергеевна позвонила сыну из аэропорта и сказала: «Дима, я прилетаю завтра. Нет, ничего не случилось. Просто я больше не могу там оставаться». Путёвка была на две недели, всё включено, пятизвёздочный отель в Турции. Сын подарил её матери на семидесятилетие — копил, выбирал лучший отель, хотел, чтобы мама впервые в жизни отдохнула по-человечески. Анна Сергеевна продержалась там шесть дней из четырнадцати. И прилетела домой в Саратов, в свою однушку, к своему огороду и привычной жизни. Я знаю эту историю от самой Анны Сергеевны — она соседка моих родителей, бывшая учительница математики, сорок лет стажа, пенсия 24 200. Когда она вернулась, мама позвала её на чай, и Анна Сергеевна рассказала, почему сбежала из рая. История получилась грустная и важная — про то, что иногда подарить человеку отдых не так просто, как кажется. Сын Анны Сергеевны, Дмитрий, 44 года, живёт в Москве, занимается своим небольшим бизнесом — поставки оборудования. Зарабатывает хорошо. Мать он любит, но видит редк

Дед Михаил Андреевич пришёл в банк за своими деньгами. Со своего вклада. По своему паспорту. Хотел снять 800 тысяч — копил на машину внуку в подарок на свадьбу. А ему сказали: «Извините, операция приостановлена. Приходите через трое суток». Деду 72 года, живёт в Твери, бывший электрик троллейбусного депо, на пенсии 12 лет, пенсия 23 700. Эти 800 тысяч он копил восемь лет, держал на вкладе в банке — как все ему советовали, «не дома под подушкой, а в банке под проценты». А когда пришёл забрать своё — упёрся в стену, которую не ожидал. Я знаю эту историю от его сына, моего коллеги. Расскажу подробно — потому что с таким сейчас сталкивается всё больше пожилых людей, и важно понимать, как это работает и что делать. Внук Михаила Андреевича женился. Дед решил сделать царский подарок — помочь молодым с машиной. Восемь лет копил, отказывал себе, и вот наконец накопил 800 тысяч. Пришёл в отделение, подал паспорт, попросил закрыть вклад и выдать наличными. Операционистка посмотрела на сумму, на в

На кухне у моей матери в Тамбове стоят два холодильника. Один — новый, красивый, купленный пять лет назад за 45 тысяч. Он сломался прошлой зимой: перестал морозить, мастер сказал «компрессор, ремонт дороже нового». Второй — старый «ЗИЛ-Москва» 1979 года выпуска, который мать держит на балконе. Он работает. Сорок семь лет. Без единого ремонта. Когда новый холодильник сломался, мать просто перенесла продукты на балкон, в старый «ЗИЛ». И сказала мне: «Вот тебе и вся разница. Этому почти полвека, и он пашет. А твой модный за пять лет издох». Я тогда задумался. И решил разобраться, почему так — без слепой ностальгии, просто по фактам. Расскажу, к чему пришёл. «ЗИЛ-Москва» родители купили в 1979 году, когда поженились. Стоил он тогда около 300 рублей — почти две месячные зарплаты отца. Покупка была серьёзная, копили, ждали, доставали. Холодильник был как член семьи — на него молились, его берегли. И он отплатил сполна. Сорок семь лет. Пережил всё — переезды, отключения света, скачки напряжен

Дед Пётр Николаевич живёт в Курске один. Сын в Москве, внучка в Питере, правнуки — двое малышей — там же, у внучки. Видит он их живьём раз в год, не чаще. И полтора года назад дед сделал то, чего от него никто не ожидал. В 74 года сам, без чьей-либо помощи, освоил видеозвонки. Теперь он звонит правнукам по видео три раза в неделю — и, честно говоря, иногда чаще, чем мы успеваем брать трубку. Деду 74, бывший агроном, на пенсии 14 лет, пенсия 22 800. Я его внучатый племянник, и эту историю наблюдал со стороны — как человек, который всю жизнь боялся техники, вдруг подружился с ней ради одного: видеть лица родных. Расскажу, потому что она тёплая и поучительная. Пётр Николаевич технику не любил и боялся. Кнопочный телефон освоил с трудом — звонить и брать трубку, и всё. Смартфон, который сын подарил ему лет пять назад, пролежал в коробке два года — дед к нему не притрагивался, говорил «я в этом не разберусь, мне поздно». Компьютер он не включал ни разу в жизни. Интернет был для него чем-то

«Мама, ну ты же бабушка. Бабушки сидят с внуками. Так положено». Эту фразу дочь сказала Тамаре Васильевне, когда та отказалась бросить свою жизнь и переехать нянчить внуков. Тамаре Васильевне 64 года, она живёт в Великом Новгороде, бывшая библиотекарь, на пенсии шесть лет, пенсия 21 300. У неё двое внуков, которых она любит. И она отказалась сидеть с ними постоянно. Не потому что не любит. А потому что впервые в жизни решила пожить для себя. Я узнал эту историю от самой Тамары Васильевны — она ведёт кружок в нашей районной библиотеке, мы разговорились. Рассказываю с её разрешения, потому что это болезненная и важная тема, о которой не принято говорить вслух. Дочь Тамары Васильевны, Марина, 38 лет, живёт в том же городе. У неё двое детей — 5 и 8 лет. Марина с мужем много работают, оба в торговле, графики плотные. И они рассчитывали на бабушку. План был такой: Тамара Васильевна забирает младшего из садика, старшего из школы, ведёт домой, кормит, делает уроки, сидит с ними до вечера, пока