Глубоко о психологии: опытный психолог о жизни

В детстве Новый год пах для меня не мандаринами, а мамиными котлетами. Сковородка шипела, я крутилась под ногами с немыми вопросами. Папа «задерживался». Это слово тогда объясняло всё. Как сейчас «интернет отключили». Мама молчала. Её молчание было особым искусством. Оно наполняло комнату такой духотой, что трудно дышать. Я чувствовала: за её спиной копится гроза. Не с дождём, а тёмная, женская, безмолвная. Прошли годы. Оказалось, папина «работа» была с чужой улыбкой. Но суть не в ней. Суть в том, что я, пятилетняя, уже знала правду. Мужчины уходят, даже если на столе их любимый борщ. Брак не крепость. Можно быть самой доброй самой терпеливой и всё равно встретить ночь на кухне в одиночестве. С этим знанием я выросла. Стала психологом. И теперь, когда женщина на сессии говорит: «Он просто устал», я слышу то же «задерживается на работе». И снова спрашиваю: что должна дать женщина, чтобы мужчина, имея все пути открытыми, выбрал остаться? Годы практики показали мне одну мерзкую вещь. Же

Мне было 18. Жила с родителями. Соседи сверху — обычная семья, и у них взрослый сын Влад. Тихий такой, незаметный. Однажды звонок в дверь. Открываю. Он хватает меня и тащит на лестничную клетку. Я упираюсь. Не иду. Тогда он молча сует мне в руку листок и уходит. На листке номер телефона и подпись «Влад». Мне стало любопытно. Я написала смс. Он ответил, что я ему давно нравлюсь. Но писал странно. Перед каждым предложением ставил двоеточия, скобки. Как робот какой-то. У меня уже был парень (теперь муж). Встречаться я отказалась, но согласилась болтать по-дружески. Он начал звонить на домашний телефон. И тут признался: он лежал в психушке несколько раз. И знаете что? Я обрадовалась. Потому что как раз изучала психиатрию по учебнику Крепелина. И вот судьба сама подкинула мне живой материал для практики. Удобно, правда? Диагноз у Влада оказался шизофрения. Его отец — убеждённый вегетарианец, с детства не давал сыну мяса. Это, предположительно, одна из причин. Влад с упоением рассказывал, ч

Сейчас расскажу историю, от которой у тебя волосы встанут дыбом. Или не встанут, и ты начнешь спорить. Значит так. Приезжаю я к родителям на каникулы. Студентка еще. Они говорят: поехали вишню собирать на дальнюю дачу. Отец улетел на своем автобусе, а мы с мамой и сестрой поплелись следом. Медленно, с тютиной по дороге. Красота. Пришли. Мама встревоженная. Оказывается, папа уже устроил скандал: «Где вы шлялись два часа?» Ревнует, понимаешь. Нас с сестрой. Двух взрослых дочерей. Смешно? А вот ему нет. Мама выложила правду. Он всю жизнь был таким. Ревнивее не придумать. Запретил ей быть медсестрой — а вдруг на обходе мужики? Завод — там одни бабы за станками? Ой, нет, мужики же. В итоге мама всю жизнь проработала в яслях. С мамочками. Но это цветочки. Вваливается в нашу жизнь дядя. Тоже ревнивец параноик. И он оболгал маму. Наговорил отцу, что мама ходит не к врачу, а к любовнику. И обсуждают они там не лекарства, а совсем другое. И что делает наш папа? Взрослый мужик с седыми волосами.

Знаете эту историю? Живет себе баба с мужиком. Вроде все путем. Носки стирает, котлеты жарит, по выходным секс по расписанию. И тут в её голову закрадывается мерзкая мыслишка: «А что, если все мужики такие же добрые, как мой? А если я вообще королева, а он просто повезло?» И она выходит на тропу войны. Тихой сапой. Сначала флирт в мессенджере, потом кофе «случайно», потом «задержалась на работе». А на самом деле — прыг в постель к новому принцу. И этот принц, о ужас, не ноет, не просит денег на гайки, не храпит. Он дарит ей праздник. Без забот, без детей, без его больной мамы. Она думает: «Вот оно! Счастье!» А он, наивная, просто пользуется бесплатным аттракционом. Никаких проблем. Никаких твоих ипотек и соплей. Чуть что — свистнул, и нет тебя. А она семью рушит. Ей плевать на мужа, который верит ей как дурак. Плевать на детей, которые потом к психологам пойдут. Ей хорошо. Проходит три-четыре месяца после развода. Гормоны пляшут джигу. Она меняет мужиков как перчатки. Один, второй, пят

— Да хватит уже носиться с детьми, как с хрустальными сервизами, фыркнула Галина Петровна. Потом сами же плачете: сыночку тридцать пять, а он без мамочки даже коммуналку оплатить не может. Она села на лавку так тяжело, будто сейчас собиралась судить человечество. — У нас в соседнем доме парень рос. Отец пил беспробудно, мать орала так, что окна дрожали. И ничего. Парень школу с медалью закончил, бизнес открыл, дом купил. А нынешних только погладь против шерсти, они уже бегут рассказывать про детские травмы. — Есть такие, поддержала Валентина. У меня племянница ровно такая. Её растили как тепличный цветок. Не давите на ребёнка, не повышайте голос, не ломайте психику. Итог? Двадцать восемь лет, работы нет, запросы как у жены олигарха. Родители уже кредиты берут, лишь бы девочка не нервничала. Галина довольно усмехнулась. — Вот именно. А нас воспитывали жёстко. Отец мог и в угол поставить, и ремнём пройтись. Мать неделями молчала, если провинишься. И ничего, людьми выросли. Не ноем. До эт

Знаете такую породу женщин? Их не выводили селекционеры, они вывелись сами. Я называю их «ловцы блох». Вместо того чтобы пойти на базар за свежим товаром, они шарят по чужим амбарам. Вот, например, Ленка. Крашеная блондинка с взглядом голодной таксы. Ленка уже пять лет как ветеран «Клуба тайных щелей». И что характерно — к ней липнут исключительно мужики с чужими засосами на шее и с вечной фразой: «Я уйду от неё, но сейчас не время». Ленка пьёт дорогое вино и рыдает в мою жилетку: — Почему мне вечно достаются объедки? Почему я как вторая сковородка на кухне, которую прячут в шкаф? А я ей говорю: — Милая, если ты постоянно находишь помойку, может, дело не в мусоре, а в твоём обонянии? Теперь разберём три разновидности этих самых «кладоискательниц». Первые - «Шахтёрши». Им начхать на мужика. Им нужна победа. Они будут доказывать, что жена - тупая курица, что готовит она хуже, чем армейский повар, а одевается как пугало. Но, простите, если он такой несчастный, почему он до сих пор храпит

Знакомьтесь, Зинаида. В молодости баба огонь. Характер кремень. Мужа держала в чёрном теле. Чуть что не так секса нет. Мало заработал? Отказ. Не те туфли купил? Отказ. Посуду не помыл? Иди, милый, сам с собой развлекайся. Она думала, что власть вечная. И красота её вечная. А годы шли. Зинаиде стукнуло сорок. Захотелось ей не только командовать, но и ласки. А муж к тому времени весь интерес потерял. Сидит вечерами у телека. На её кружевные тряпки ноль внимания. Как на стену смотрит. Зинаида в слёзы. "Не мужик, не можешь жену ублажить". А кто, скажите, довёл его до ручки? Вы, женщины, от воздержания не умрёте. У вас там ничего не засохнет. Природа за вас подумала. А у мужика три пути. Любовница. Рукоблудие. Полное угасание. Муж Зинаиды выбрал телевизор и угасание. Многие выбирают второй вариант. Пока не найдётся бойкая соседка. А потом жёны, которые годами мужиков на холодной диете держали, бегут к подругам. "Изменник, козёл, а я ему всё, а он..." Когда такие страдалицы ко мне в кабинет

Большую часть жизни я на него обижалась. Думала, что он козёл, что бросил меня, что не понял. А теперь его нет. Это был мой первый парень. Мне 16, он городской щеголь, я скромная девочка из глубинки. Первый поцелуй, первый танец, первая любовь. Такая, до слёз, до дурацких записок, до ночных звонков. Он хотел секса. Я не была готова. Он бросил меня. Грубо говоря, я не дала, и он ушёл к той, кто даст. Я страдала два года. Ни с кем не встречалась. Вернула ему часы, которые он подарил. Думала, что умру от тоски. Не умерла. Расцвела, стала красивой, научилась одеваться. Вышла замуж. Через десять лет мы встретились. У меня был кризис в браке, я сама его разыскала. Думала, может, судьба даёт второй шанс. А он был женат, гулял от жены, таскался по бабам. Работал фотографом при театре. С нашим университетским образованием это называлось "так себе карьера". Он по-прежнему хотел только секса. Не любви. Я ушла. Последний раз он позвонил, когда умер наш декан. Сказал, что хочет сообщить новость. Но

Три истории. Три женщины. Одна боль. Первая история. Сорок дней как мать умерла. А дочь всё не может успокоиться. Пять лет она ухаживала. Год из них самый адский. Сносила упрёки, выслушивала жалобы. Сама высохла, как щепка. Когда мать слегла, дочь стала её рабыней. Про свою жизнь забыла. Про мужа, про детей, про здоровье. Мать умерла. Соседи говорят: "Хорошая дочь была". А дочь плачет от обиды. Потому что любимые дети, те, кого мать ласкала и лелеяла, стояли в стороне. Не помогали. Даже не звонили. А она, нелюбимая, всё тащила на себе. И теперь её гложет чувство несправедливости. Оно растёт, как сорняк на свежей могиле. Вторая история. Женщине 68 лет. Семь лет она ухаживает за матерью, которой 92. Та после инсульта еле ходит. Но не уход тяжёлый. Тяжёлый поток жалоб. "Надоело жить, надоело лежать". Каждый день одно и то же. Дочь сама превратилась в тень. У неё нет ни сил, ни радости. Младшая сестра, любимица матери, приезжала два раза за семь лет. Живёт в коттедже. Могла бы забрать мать