Сердечные Рассказы

Предыдущая часть Вечером, оставив Тимура у телевизора с тарелкой супа, она побежала на улицу Ленина. Окна знакомой сталинки на третьем этаже горели ярким техническим светом. Дверь в квартиру была приоткрыта. Внутри всё перевёрнуто вверх дном. Двое рабочих в заляпанных комбинезонах сдирали со стен старые обои, которые так любила Аглая Петровна. Мебели внутри уже не было. — Эй, вы кто? — окликнул её плотный мужчина с блокнотом. Видимо, бригадир. — Я врач Аглаи Петровны. Что происходит? — Под продажу делаем, — равнодушно ответил тот, делая пометку в блокноте. — Хозяин Родион Викторович сказал: сдираем всё до бетона. Квартира выставлена на продажу, покупатель уже задаток внёс, так что там всё решено. — Какая продажа? Это квартира Аглаи Петровны. Где бабушка? Бригадир пожал плечами. — Хозяин говорил, где-то в санатории. Женщина, шли бы вы вообще отсюда? Тут пыльно. Людмила выскочила на улицу, жадно глотая холодный воздух. После увольнения она дважды заходила к Аглае Петровне просто так, с п

Предыдущая часть Людмила с облегчением выдохнула. Никакой деменции. Прогрессирующая тугоухость, типичная для её возраста. А Родион решил воспользоваться ситуацией, чтобы прибрать сталинку к рукам, а тёщу сплавить в интернат. — Мы это исправим, — Людмила обняла сухие плечи бабушки. — Завтра выпишу вам направление в областной сурдологический центр. По льготной программе вам подберут цифровой слуховой аппарат, и будете слышать, как и раньше. Узнав о направлении, Родион снова ворвался к ней в кабинет. — Астахова, вы пожалеете об этом. Вы в этом городе работать не будете. Людмила только плечами пожала. Она не боялась, она просто делала свою работу честно. Но недооценила связи Родиона. Через неделю в разгар утреннего приёма у неё зазвонил телефон. Это была классная руководительница Тимура. — Людмила Сергеевна, срочно приезжайте. У Тимура температура под сорок, рвота и бред. Мы вызвали скорую, его везут в инфекционку. Подозрение на менингит. Мир рухнул. Людмила, бледная как мел, выскочила в к

Октябрь в Лазёрске выдался на редкость промозглым и зябким. Городское кладбище, густо заросшее старыми вязами да берёзами, сплошь укрылось мокрой рыжей листвой. Людмила Астахова — бывший участковый терапевт районной поликлиники, а теперь человек, приводивший в порядок чужие могилы на заказ, — взяла жёсткую щётку и обернулась к участку, за которым присматривала уже четвёртый месяц. Заказ этот пришёл через цветочный ларёк Ники, её школьной подруги, от клиента из северной столицы. Деньги переводились исправно, месяц в месяц, а работа была нехитрая: выполоть сорняки, отмыть старую покосившуюся гранитную плиту, высадить цветы по сезону. На плите значилось: Ксения Лаврова, 1963–2004. Но сейчас Людмила застыла, так и не донеся щётку до камня. Прежнего, потрескавшегося памятника с поблёкшей фотографией на месте не оказалось — вместо него высился новый, благородно мерцавший в пасмурном свете, из дорогого чёрного гранита. Памятник был двойным. Слева, под красивым портретом улыбающейся женщины, с

Предыдущая часть Из кабинета старого приятеля Демид вышел уже поздно вечером. Предварительно результаты аудита подтвердили, что хищения действительно начались 4 года назад, а на следующий день они назначили вновь встречу в банке. Вызвать туда Эдуарда должен был Матвей. Демид же остался ночевать в городе, поговорил с Лидией, повозился со щенками. Мачеха выглядела действительно более спокойной, но дом теперь был наполнен лежанками, мисками и игрушками. Неожиданно ближе к ночи приехала Тася. Выбралась осмотреть пушистых пациентов, и они втроём пили чай. Затем девушка вернулась на ферму, пожелав Демиду удачи на прощание, а у него осталось впечатление, что приезжала она вовсе не из-за щенков, а чтобы увидеть его и поддержать перед завтрашним днём. И вот следующим утром Демид входил в конференц-зал банка в строгом костюме. Эдуард уже сидел за столом, самодовольно улыбаясь. Рядом с ним восседал Родион с какой-то папкой. — Ну что, все в сборе? — усмехнулся Демид. — Первым делом хочу сказать, Э

Предыдущая часть Кушали с аппетитом, потом до ночи пили чай. Демид отправился в отведённую ему комнату и уже почти уснул, как в дверь постучали. Пришлось пустить гостью. Тася стояла на пороге в рабочем комбинезоне с заплетённой косой. — Корова на ферме рожает в дальнем коровнике, — сказала она. — А у меня аккумулятор сел. Не заводится моя старушка. Может, подбросишь на своей? — Да, сейчас. И он бросился одеваться. — Сапоги надень, на ферму едем. Он послушно подчинился. Сел за руль, закинул её чемоданчик с медикаментами в багажник, и вскоре они прибыли. Навстречу выскочила перепуганная молоденькая скотница. — Ната, ты одна что ли, — ахнула Тася. — Да, тёть Зина заболела, — пробормотала та и вдруг заплакала. — Таисия Семёновна, она родить не может. Застрял, наверное, телёнок-то. Не знаю, что делать. — Воду кипяти и побыстрее, — скомандовала Тася и крикнула Демиду. — Рукава закатай и давай ко мне. Хотя нет, лучше совсем рубашку сними, всё равно перепачкаешься. — А куда мы идём? — в ужасе

Предыдущая часть Демид засел за отчётность, подключившись к интернету, а за столом напротив Тася вносила в свой компьютер какие-то данные. Он бросал на неё заинтересованные взгляды, но девушка явно была больше увлечена своей работой, и к ночи данные были внесены. И вот тут Демида ждал неожиданный момент. Отчётность на сайте, сводки Эдуарда и в журнале различались. Ферма сдавала намного больше молока, но треть куда-то исчезала по пути. Демид понимал, кража происходит не по вине фермы. Он ничего не сказал тёте Клаве, но решил разобраться в этом и сохранил на компьютере все данные. А на следующий день в обеденный перерыв вновь вошёл в директорию холдинга, только уже под своим именем. И вскоре выяснилось, что часть продукции сразу после фермы перепродавалась какой-то сторонней фирме, причём по бросовой цене, как испорченное сырьё. Ну а дальше тот посредник реализовывал молоко с хорошим наваром, как от частных поставщиков. Несмотря на то, что половину занятий в своём финансовом университете

Предыдущая часть Не успел он сварить кофе, как на телефон поступил сигнал с ворот. Кто-то пытался попасть на участок. Он посмотрел видео домофон и увидел ухмыляющееся лицо Родиона. — Открывай. Спишь, что ли? — проорал приятель. — Не в твоём положении позволять себе такую роскошь. — Входи, давай, нечего меня учить, — буркнул Демид. — А машина? — удивился Родион. — Ворота открывай. — Лида просила не снимать парковку, — соврал Демид. — Так что давай ногами прогуляйся, не барин. — Ой, ладно тебе. Через минуту Родион уже входил в дом. — Что такой нервный с самого утра? Проблема что ли? — А то ты не в курсе, — усмехнулся Демид. — Вы же с Эдуардом уже всё обсудили. — Это верно, — фыркнул Родион. — Не хотел вчера портить праздник. Но тебе же не нужно объяснять, что будет дальше. Бизнес потеряешь, репутацию, а так всё сделаем без шума и пыли между собой. Объявишь просто, что не планировал в навозе копаться. Много сверху, конечно, не дам. Долги ведь большие. Но по дружбе выручу. Вот я всё привёз

Демид Трифонов с детства не жаловал шумные компании. Ему всегда было комфортнее в тишине кабинета, среди бумаг и документов, да за вечерними беседами с отцом о делах холдинга. Но сегодняшний день был особенным: он наконец вступил в наследство, и пути назад не оставалось. Родион, приятель ещё с подростковых лет, с самого утра крутился рядом, предвкушая громкое торжество. Демид смотрел на него и прекрасно понимал, что вечер обещает быть долгим. Отец скончался несколько месяцев назад, оставив после себя не только бизнес, но и странное письмо, о котором Демид старался лишний раз не вспоминать. А пока приходилось играть роль счастливого наследника. — Ну всё, теперь ты богач, — Демид хлопнул Родиона по плечу. — Можешь позволить себе всё, что душе угодно. — Ну не то чтобы совсем всё, — смутился новоиспечённый владелец агрохолдинга. — Но сегодня точно оторвёмся по полной. — Да, такое событие надо обмыть как следует, — с воодушевлением подхватил Родион. — Иначе наследство тебе впрок не пойдёт.

Предыдущая часть Кирилл молчал долго. Полина стояла, чувствуя, как под сердцем толкается малыш, будто подбадривая её, и не отводила глаз. Наконец Кирилл выдохнул сквозь зубы длинно, с ненавистью. — Ловко, — сказал он. — Не думал, что деревенская дура так вывернет. Он помолчал. — Ладно, твоя взяла. Отзову я эту жалобу, чёрт с ней, и с тобой, и с плотником твоим. Неприятности мне и правда не с руки сейчас. Но письмо чтоб при мне сожгла. И запомни: увижу тебя ещё раз или услышу про себя хоть слово — про уговор забуду. — И ты забудь, — сказала Полина. — Про нас. Навсегда. Тут же, за углом конторы, она поднесла к письму спичку — вторую копию, ту, что для показа. Настоящую баба Клава держала дома про запас, но об этом Кириллу знать было незачем. Бумага занялась, скрутилась, почернела, и пепел осыпался в жухлую траву. Кирилл смотрел, как горит его страх, и, когда от письма остался чёрный клок, развернулся и ушёл, не сказав больше ни слова. Полина глядела ему вслед. Человек, которого когда-то

Предыдущая часть Полина стояла, будто приклеенная к полу, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Таких сюрпризов она не ожидала. Кровь ударила в лицо, потом отхлынула, оставив ощущение ледяной пустоты. Кирилл стоял в десяти шагах, что-то говорил другим приезжим, показывал рукой на сараи, и голос его, тот самый, ровный, уверенный, долетал до неё обрывками. Он приехал не к ней. Он вообще не знал, что она здесь, на ферме. Для него это была просто ферма в глухом селе, куда его занесло по каким-то районным делам. И именно неожиданность встречи, видимо, так его и напугала. Первым желанием было спрятаться. Полина отступила в тень сарая, поставила подойник, прижала руку к бешено колотящемуся сердцу. Люба, работавшая рядом, заметила, что с подругой неладно. — Ты чего, белая как мел, дурно что ли? Сядь вот на солому, сядь. — Тот в светлом, — выдавила Полина, — который у сараев. Это он, отец моего малыша. Люба ахнула, выглянула из-за угла, разглядывая приезжего с откровенной ненавист