Легкое чтение: рассказы

Татьяна Григорьевна суетилась на кухне в ожидании сына, который вот-вот должен был прийти в гости с невестой. Из раскаленной духовки исходил аромат фирменной утки, в центре стола уже дымились мясные пирожки, а в холодильнике застывало заливное. Хозяйка очень трепетно относилась к приходу гостей, стол ломился от угощений, которые она начала готовить еще со вчерашнего утра. А уж гости-то сегодня какие! Сын встречался с Дашей уже год и вот, наконец, решился познакомить возлюбленную с родителями. Раздался короткий звонок. Суетливо прихорошившись у зеркала, Татьяна Григорьевна поспешила открыть дверь. ― Сыночек, ну, здравствуй, дорогой! Проходи скорее, давай повешу куртку, ― ласково встретила мама Андрея. Сын неловко улыбнулся и, отойдя немного в сторону, пропустил вперед юную гостью. Куртку убрал сам. ― Даша, знакомься, это моя мама, Татьяна Григорьевна, ― сказал он. Хозяйке сразу бросилась в глаза худоба гостьи, которую Татьяна Григорьевна считала признаком слабого здоровья. А на руке...

— Вы же как престарелая королева из сказки, которая все свое зеркальце несчастное пытала: «Я ль на свете всех милее»! Только у вас для этой цели был сынок-Лешенька! — Зина угрожающе нависла над столом, едва не касаясь тарелки впечатляющей грудью. — А теперь вы беситесь, что он мной восхищается! — Это я-то престарелая?! — взвилась Людмила Васильевна. — Выгляжу получше тебя! И никто тобой не восхищается! Ты Лешку просто запугала: он же слово тебе поперек боится сказать! Еще бы, такой гренадер в юбке! Леша сидел между двух дорогих ему женщин, вперив взгляд в тарелку и зажав уши. Мечтая только об одном, чтобы все это поскорее закончилось... Но скандал набирал обороты. *** Леша обожал маму. Она у него молодец: после развода с отцом не скисла, не впала в депрессию. А совсем даже наоборот, взяла себя в руки: нашла отличную работу, занялась фитнесом, стала посещать салоны красоты. И превратилась из среднестатистической домохозяйки в женщину-мечту! — Ну, правда же, у тебя мама молодец?! — любил

Хочу рассказать вам свою короткую историю. Меня зовут Татьяна, сейчас мне двадцать семь лет. Со школьной скамьи я всегда думала о себе, о своей жизни. Мне казалось, что вот-вот, еще немного, и произойдет какое-то чудо. Я ложилась спать и верила – завтра все изменится. Но что именно должно измениться, не осознавала. Закончила школу, довольно-таки неплохо, кстати. И тогда, на выпускном вечере, казалось, что вот сейчас начнется какая-то новая, замечательная жизнь, в которой ждут только успехи и удача. Закончила университет и снова ждала, не зная чего. Потом вышла замуж. С возрастом чувство ожидания чуда притупилось, отошло на второй план за домашними хлопотами, особенно после рождения сыновей, двух погодок – Александра и Валентина. Тяжело было? Лучше и не спрашивать. Безумно тяжело. Чем спасалась? Да все тем же – ожиданием, ожиданием того, что муж сделает что-то такое… такое незабываемое, прекрасное, что полностью изменит жизнь. Любила? Еще как любила. Первый год точно, второй тоже, трети

То, что от Григория давно стоило уйти, Ирина знала давно. И даже не уйти, а убежать, роняя по дороге тапки. Еще до рождения Кирилла, старшего сына, она мучилась мыслями о том, что Григорий — герой совсем не ее романа, и она достойна лучшего. Однажды она, собрав сумку, даже ушла обратно к маме, надеясь таким образом порвать с мужем. Но, то ли в тот день звезды были не на ее стороне, то ли это она сама оказалась слишком слабой духом, только, когда, протрезвев, Гриша через три дня явился за ней, Ирина безропотно отправилась вслед за любимым. — Доча, не пара он тебе. Бросай его, пока дети не пошли, — уговаривала Ирину мать, седая от переживаний. — Он тебе еще кровь попьет. Эх… Был бы отец живой, он бы тебя никогда не отпустил с ним. — Сама решу, мам. И потом, может он исправится. Он же обещал, — грустно поделилась Ирина. — Исправится, как же! Жди, — хмыкнула Евгения Федоровна. Буквально через пару недель Ирина узнала, что ждет ребенка. То время она вспоминала с теплотой, ведь Григорий брос

Первый раз Марина написала в поисковой строке: «Нормально ли, когда муж злится, если жена хочет гулять одна?» Потом испугалась собственной формулировки, стёрла «злится» и написала: «Почему муж переживает, когда жена выходит одна?» Так звучало приличнее. Потому что Олег не запрещал ей гулять. Он просто спрашивал: — А куда тебе одной? И если Марина всё-таки собиралась выйти, становился молчаливым. Не кричал, не хватал. Просто сидел на кухне с таким лицом, что прогулка переставала иметь смысл. — Ну иди, — говорил. — Конечно. Если тебе дома со мной настолько плохо. Марина снимала куртку. — Я просто хотела пройтись. — Иди, я же не запрещаю. Она оставалась. * * * Марине было двадцать семь. Замуж она вышла в двадцать два — почти сбежала. Дома было ужасно. Отец считал, что девушке незачем шататься по городу. Мать проверяла сумку. Телефон на ночь требовали оставлять в гостиной. Обзывали за макияж, за юбку выше колена, говорили, что у нее «одно на уме»… Подруг у Марины почти не было. Сначала род

Вера задорно смеялась, слушая шутки своего приятеля. Она была настолько переполнена чувствами к этому высоченному и тощему парню в очках, что готова запрыгнуть к нему на шею и повиснуть на ней, счастливо болтая ногами и прижимаясь к его костлявым плечам. Когда-то бабушка сказала Вере: — Мужчина, который может тебя рассмешить, должен быть первым в списке твоих ухажеров. Эти слова врезались в девичью память, и теперь Вера смотрела на Сашу совсем не как на друга, хотя их дружбе было уже много лет. Они росли в одном дворе с детства, поначалу конфликтовали, как большинство мальчишек и девчонок, но по мере взросления начали проявлять друг к другу иного рода интерес. Так во дворе возникли сразу три парочки, одной из которых и были Вера и Саша. Им было уже по шестнадцать лет, когда крепкая дружба стала постепенно перерастать в любовь, с присущей молодежи страстью, эмоциональностью и ревностью. Импульсивную Веру охлаждал своим чувством юмора Саша, поэтому к тому времени, когда остальные парочки

Неохотно выбравшись из тёплого такси, словно из уютного сна в жестокую реальность, Кристина оказалась на холодной, продуваемой ветром улице, прямо перед огромным офисным зданием, подавляющим своими размерами и без того озадаченную вчерашнюю студентку. Компания «Столетний император», о которой говорила ей Галя, занимала весь верхний этаж, и это был только главный офис! Кристина вздохнула. Господи, во что она ввязывается? .. А ведь ещё вчера утром всё было так хорошо и спокойно! Ровно до звонка Галины, Кристининой биологической матери. Они никогда не жили вместе, Кристю воспитывал отец и лучшая в мире мачеха Анфиса, которую девочка звала мамой с тех пор, как научилась говорить. Однако никто не делал тайны из того факта, что у девчушки есть и родная мать, которая, как бы странно это ни звучало, бросила малышку с отцом меньше чем через полгода после родов и, оставив невнятную записку о том, что смысл её жизни уж точно не в грязных подгузниках, унеслась в неизвестном направлении. Объявилась

Анна Одинцова, как обычно, проснулась в половине шестого. Трехлетний питбуль Байрон уже сидел возле кровати и терпеливо ждал ее пробуждения. Поведение пса полностью соответствовала кличке. Конечно, стихов он не писал, но имел настолько интеллигентные повадки, что манерам у него могли бы поучиться и лорды. Свою хозяйку он обожал, но чувства проявлял сдержанно и галантно: садился напротив Анны и, не мигая, смотрел на нее влюбленными глазами. Вот и сейчас он с достоинством подошел, лизнул протянутую руку и лег на пол. Анна погладила шелковистую шерсть. – Доброе утро! Ну что, пойдем гулять! Байрон встал и степенно направился в коридор. – Алиса, какая сегодня будет погода? – спросила Анна. Умная колонка принялась подробно рассказывать о температуре воздуха, облачности, возможности осадков, посоветовала положить в сумку зонтик и берет – к вечеру похолодает и ожидается ливень. Но в тот день Алиса ошиблась, дождь застал Анну с собакой в парке, хотя небо было почти ясное и казалось, будто капли

Пятилетняя Мариша сидела на покосившейся низкой лавочке у калитки, не доставая ногами до пола, и рассматривала божью коровку на своей загорелой коленке. Одетая в сорочку, с копной светлых волос, подсвеченных утренним солнцем, она часто зевала и посматривала на бабу Васю: та сидела рядом на деревянной табуретке и доила корову. Парное молоко бодрой струйкой билось о стенки ведра, и так радостно было Марине слышать этот звук! Радостно было от юрких птичек и ясного неба над головой, от ощущения полной свободы. Скоро они зайдут в прохладный с ночи дом, баба Вася нальет Марише стакан теплого сладковатого молока. А потом они возьмут тележку с бидонами и пойдут к колонке за водой. *** Марише нравилось проводить лето с бабушкой в деревне больше, чем дома. В городе она сейчас гуляла бы в детском саду среди строгих воспитателей и тополиного пуха. Мариша не любила детский сад и утренние сборы. Мать, в отличие от бабы Васи, не позволяла понежиться в кровати, помечтать. Будила, сбрасывая одеяло: — П

Светлана Николаевна медленно шла по тропинке. День сегодня был удивительно хорош. Мартовское солнышко старательно припекало, его лучики отражались от сугробов, заставляя снежинки блестеть и переливаться. Кое-где, на самом солнцепеке, появились небольшие проталины. Женщина села на расчищенную от снега скамейку и с удовольствием подставила лицо теплым солнечным лучам. Всю жизнь Светлана поклонялась одному божеству – медицине. С детства играла только в больницу, «вылечив» всех кукол, родственников и соседей. Лет с пяти на вопрос «Ты кем хочешь стать, Светочка?» девочка, не задумываясь, отвечала «Врачом!». И ведь исполнила свою мечту. И училище медицинское закончила, и институт. Работала санитаркой, медсестрой, участковым педиатром и терапевтом, а последние десять лет возглавляла небольшую районную поликлинику. И тем обиднее было, когда в пятидесятипятилетний юбилей руководство вместе с букетом вручило ей путевку на три недели в санаторий и намекнуло на заявление об увольнение на пенсию. П