Инна Матиссон | Психолог

Андрей, 42 года, свой бизнес, двое детей, жена — юрист с модельной внешностью. Пришёл ко мне после того, как за три месяца разнёс всё. Ушёл к официантке из кофейни напротив офиса. Не к модели. Не к коллеге с MBA. К девочке двадцати четырёх лет в фартуке с пятном от латте на кармане. «Она не такая, как все», — сказал он на первой консультации. Руки сцепил, колено дёргается. Я молча кивнула. Потому что слышу эту фразу раз в неделю. И девочка каждый раз — «не такая». На консультациях он не первый: мужчина может годами фильтровать женское внимание. Отклонять, уворачиваться, даже гордиться своей стойкостью. А потом одна — конкретная, с конкретным набором повадок — проходит сквозь все фильтры, как нож сквозь масло. Не потому что она хитрее. А потому что попала в точку, о которой он сам не знает. У бронированного стекла есть точка напряжения. Лёгкий удар в неё — и всё рассыпается. У мужской психики тоже есть такая точка. И женских типажей, которые в неё попадают, ровно три. Первый — «принцесс

Ему двадцать семь. Программист, бородка аккуратная, кроссовки белые, пахнет как витрина парфюмерного магазина. Сидит напротив меня и мнёт салфетку. Рядом — Лена, сорок два, маникюр без стразов, сумка без логотипов, спокойная как удав после обеда. Он на неё смотрит так, как на последний рейс в аэропорту. «Мне все говорят — она тебе в матери годится. А я не понимаю, при чём тут возраст». За последний год я слышала эту фразу раз двадцать. В разных кабинетах, от разных мужчин, с разной бородкой и одинаковым выражением лица: растерянность плюс злость на тех, кто лезет с советами. И каждый раз рядом сидит женщина, которой за сорок. Не модель. Не бизнесвумен. Не роковая красотка из кино. Обычная. Но с чем-то, от чего парня не оторвать. Друзья крутят пальцем у виска. Мама молчит, но выразительно. Коллеги шутят про «мамочку». А он приходит ко мне и спрашивает: «Скажите, со мной что-то не так?» С ним всё так. Просто он нашёл то, чего ровесницы ему дать не смогли. Сейчас объясню, что именно. Попу

В середине октября Ирина, 39 лет, пришла на консультацию с паспортом в сумке. Двенадцать лет брака, двое детей, общая квартира. «Всё решено, развожусь», — сказала она. Через десять минут добавила: «Или подождать до весны? Осенью ведь нельзя такие решения принимать». Я спросила, кто запретил. Ирина удивилась: «Ну все говорят, что осенью мы хуже соображаем». Муж, услышав о разводе, ответил почти тем же: «Дождись лета, тогда и поговорим». Оба устали. Оба уже назначили календарь главным специалистом по собственному браку и семейной жизни. Насмотрелась я на такие сезонные приговоры. Весной людям кажется, что жизнь начнётся заново без лишних усилий с их стороны. Летом отношения спасёт море. Осенью лучше не шевелиться. Зимой — пережить праздники. Удобный календарь. Особенно для тех, кто не хочет прямо смотреть на собственную проблему. Откуда взялся совет «не разводиться осенью»? Из разумной осторожности и красивой надежды. Осторожность говорит: не принимай решение на пике истощения. Надежда д

Антону 42, и после четырнадцати лет брака он вдруг стал засыпать раньше жены. Сначала были отчёты, потом футбол, потом он начал подолгу сидеть в ванной с телефоном. На консультации Ольга спросила: «Он меня больше не хочет?» Антон пожал плечами: «Да всё нормально. Устал». Ольга пришла разбираться с охладевшим мужем. Антон — терпеть разговор о сексе. Он поправлял часы, смотрел в окно и уверял, что дома всё хорошо. Лишь когда жена вышла за водой, он спросил: «А если у меня больше никогда нормально не получится?» Вот реплика, которую мужчина обычно не произносит при женщине. Не «я устал». Не «я тебя не хочу». Другая. И до неё ещё нужно дожить без привычного самообмана и красивых отмазок. Я насмотрелась на эти молчаливые экзамены за годы практики в самых разных парах. Мужчина может спокойно обсуждать ипотеку, ремонт и даже чужие измены. Но признать собственный страх в постели — уже подвиг без гарантии награды. Откуда берётся этот обет молчания? Из очень удобной легенды: взрослый мужчина дол

Валера. Тридцать пять лет, айтишник, родился в семье, где отец всегда где-то летал (буквально), работая в гражданской авиации, а мама решила реализовываться в семье, но с рождением сына что-то пошло не так. Пацан оказался на редкость милый, добрый и улыбчивый. Он тянулся к матери и постоянно хватался лапками за всё, что их связывало. 'Нет, ну это не мужик! Это нытик какой-то! Валера – соберись, не ной, не жалуйся, не мамкай, воспитывай характер!' Но мальчик лишь уходил в себя и не откликался на призывы матери становиться бруталом. Тогда на смену сыну родилась средняя Маша. Из Маши упорно лепили то, что не вышло из Валеры. Маша выросла здоровой, агрессивной баскетболисткой, которая ходила на бокс и задирала парней. Валеру же перевели в разряд ответственного за хозяйство и обслуживание семьи. Периодически напоминая, что он не мужик, и стравливая их с Машей. В сорок лет папа решил взять 'крен на левое крыло', и его самолёт стал гораздо реже залетать в родной аэропорт. Тогда мама тоже реши

Иду на днях по небольшому туристическому маршруту в довольно плотной толпе. За мной возрастная пара. Я невольно слушаю их диалог, потому что мне деваться некуда. До этого я видела их на парковке около свежего корейского кроссовера, какого – не помню. Но это важно для контекста. Мужчине лет под шестьдесят, он грузный, седой, в шортах. Тащит в руках женскую сумочку, воду, какие-то булочки, цветы, шляпку. Потеет, бурчит. Женщине лет сорок, она в ярком длинном платье, копна кудрявых волос, непослушные руки, танцующие плечи, широкие бёдра, сильные икры, красивые босоножки, она похожа на бразильянку. – Ах, какая же жара, какая жара! Почему ты не взял прогулочный электробус? Нам стоит вернуться под кондиционер. – Потому что тут пешком десять минут, а он стоит семь косарей в час. Ты и так налегке идёшь, что опять не так? – Что за тон? Если бы я захотела, меня завтра возили на Ленд Крузере. А не на нашем корытце. И возил бы водитель. А я езжу с тобой и терплю тебя и твой старческий бубнеж. – Да

У маленькой старинной горной церквушки толпы народу и уходящая лестница на самый верх, где по традиции масса туристических автобусов. У одного из них шумная толпа женщин среднего возраста. Ведут они себя довольно развязно, распивая шампанское, а после торопливо распихивая локтями всех, кто размеренно поднимается на колокольню. Периодически из разных углов слышен разухабистый мат и пошлые шутки. Дамы пошли в разнос. Колокольня на высокой скале по преданию известна тем, что ударив в колокол однажды ты можешь покаяться, а потом что-то попросить. Люди деликатно подходят и ударяют в колокол ровно один раз. Я тоже подошла, и даже взяла его за верёвочку. Но бить не стала. Да не за что мне каяться-то. Я честно работаю, ни у кого не ворую, никого не предаю, даже налоги все исправно плачу, что уже в наше время редкость. Помогаю кому могу, а все остальное на моей совести. Не считаю это поводом для публичного покаяния, да и просить мне нечего. Другим больше надо. Вон мама с мальчиком стоит, он так

Утром самолёт в Сочи, как обычно длинная задержка рейса. Нет, не потому что непогода или что-то еще, просто видимо борт решили куда-то сгонять. Единственная задержка из всего списка – наша. Вот невезучая я в плане вылетов по полной программе. Наконец-то в самолёте. Моё место в аварийном ряду (кто с длинными ногами, тот знает). В руках рюкзак и походная сумочка, я как старый солдат – много вещей не надо. На моем месте, как на троне, сидит красивый накаченный зайка. Ростом метра под два, лет 35, холеный, лощеный, весь трепещет. Шмоток на нем, как на невесте после свадебного шоппинга: чемодан, два рюкзака, пакеты с игрушками и духами из псевдо-дьюти фри. Ну сидит и сидит, Господи, ерунда то какая, люди идут – жду. Надо будет, я ему на колени прыгну со своими сумками. Мне не критично. Но пока просто молча встала и смотрю. Как он засуетился, как забегал: ‘ой, мамочки, а куда же мне все это Гос-по-ди! Вы подождите, девушка, я сейчас в бизнес-класс схожу и там размещу свои вещи! Они пойдут мн

В конце 80-х в тогда ещё Советский Союз завезли потрёпанную книжицу Дейла Карнеги «Как завоёвывать друзей и влиять на людей». И началось. Книга буквально за пару месяцев набрала то, что сегодня назвали бы вирусной популярностью, а для многих и вовсе стала откровением. Наша публика ведь ещё не была знакома с американской фастфуд-психологией. С тем самым приёмом, когда одно-единственное утверждение так плотно обкладывают примерами, что среднестатистический читатель отключает критическое мышление и принимает его за чистую истину. А примеры подбирались с умом. Действия — простые, доступные каждому. Истории успеха — оглушительные. И общий рефрен: это же элементарно, так сумеет любой! Кстати, примерно тогда же для женской аудитории завезли своё откровение — «Как стать сексуальной женщиной». И оно мгновенно выстрелило в мега-хит. Число дам, кинувшихся проверять рецепт, перевалило за все мыслимые границы: «Снимайте бельё, отправляясь в гости вместе с мужем. А потом, прямо за столом, смущённо

19–23 — золотой возраст женщины. Пик красоты, свободы и власти над мужским вниманием — от 17-летних мальчишек до сорокалетних мужчин. Молодая женщина в этом возрасте буквально чувствует свою суперспособность: управлять взглядами, вызывать интерес, диктовать правила игры. Некоторые искренне уверены, что мир лежит у их ног, а мужчина обязан соответствовать и завоёвывать. К женщинам за тридцать молодая девушка относится снисходительно. Для неё это не авторитет. «Да куда ей со мной тягаться, она же старая!» — возраст вообще один из главных козырей в негласном женском соревновании. 19–23 — возраст, когда женщина получает мужское признание. А вот для мужчины этот же возраст — совсем не праздник. Он пока никто, если, конечно, не родился в «правильной» семье. Место в жизни не завоёвано, деньги не заработаны, похвастаться нечем — и привлечь женское внимание особо нечем тоже. На мужчин за тридцать он смотрит снизу вверх, с уважением: вот они — состоявшиеся, авторитетные, уверенные хозяева своей