Свет осознанности

Каждый, кто когда-либо пытался молиться, сталкивался с этим ощущением. Ты произносишь слова, заученные или свои. Ты просишь. Ты надеешься. Но ничего не меняется. Или меняется, но не так, как ты ждал. И внутри остаётся тишина, которая не успокаивает, а давит. Почему так происходит? Почему молитва не работает? И что значит «славить» богов в том смысле, в котором это понимали наши предки? Ответ прост и сложен одновременно: молитва в её привычном виде — это просьба. А истинное славление — это действие. Состояние. Поток. Современный человек, даже не очень религиозный, молится постоянно. Он просит у жизни, у судьбы, у Бога. Просит здоровья, удачи, любви, защиты. Просит, чтобы завтра было лучше, чем сегодня. Просит, чтобы обошли стороной беды. Просит, чтобы кто-то другой изменился, стал удобнее, правильнее, добрее. Этот просительный рефлекс глубоко укоренён в нас. Мы привыкли, что если что-то не так, надо кому-то сказать. Кому-то, кто сильнее, кто может вмешаться, кто может решить проблему за

Вопрос, который многие избегают. Откладывают. Задвигают в дальний угол сознания, как старый чемодан, который не хочется открывать. Мы живём так, будто смерть не наступит. Будто у нас бесконечное время. Будто завтра — гарантировано. А потом приходит — и мы не готовы. Не потому, что не успели сделать дела. А потому, что не успели прожить. Настоящую жизнь, ту, которая не измеряется цифрами на счетах и галочками в списке дел. Ту, в которой есть смысл. Так надо ли готовиться к смерти? Ответ неожиданный: да, но не так, как вы думаете. Готовиться к смерти — не значит завещать имущество и выбрать место на кладбище. Это — подготовка к жизни. Потому что только тот, кто принял смерть, может по-настоящему жить. Человек, который знает, что время ограничено, перестаёт тратить его на пустое. Он перестаёт обижаться по мелочам. Перестаёт откладывать важные разговоры. Перестаёт терпеть то, что терпеть не стоит. Он начинает ценить — не словами, а поступками. Он начинает любить — не на потом, а сейчас. См

Этот вопрос звучит всё чаще. Русская православная церковь, обладающая колоссальным влиянием и ресурсами, с неожиданной тревогой обрушилась на неоязычество в военной среде. Создаются рабочие группы, пишутся пособия, патриарх Кирилл лично призывает готовить священников к борьбе с «этим злом». Но почему такая реакция на явление, объединяющее, по разным оценкам, относительно небольшую часть населения? Патриарх Кирилл объясняет свою тревогу просто: «Война порождает к жизни деформированные формы духовности». По его словам, неоязыческие идеи получают почву среди военных, «потому что в этих неоязыческих идеях важное место принадлежит силе». Армия — это место, где человеческая сила проявляется особенно ярко. Поэтому, как считает глава РПЦ, существует «большой риск того, что невоцерковленных, далёких от православия военнослужащих может привлекать риторика неоязыческих проповедников». Он также называет неоязычество «вызовом подлинным ценностям Русского мира» и заявляет, что «язычество приравнивае

Было у древних славян одно знание, которое теперь почти забыто. Но оно жило в крови, в костях, в том, как воин вставал перед боем, когда отступать было некуда, а враг превосходил его числом в разы. Он снимал одежду. Не из бравады, не чтобы запугать противника — хотя и это тоже. А потому что так он возвращался к истоку. В мир пришёл нагим — и уходил нагим. Сбрасывал не только рубаху, но и всё, что держало его в этом мире. Страх, жалость, сомнения, привязанность к телу, к жизни — всё оставалось на земле, в брошенной одежде. Он входил в состояние, которое трудно назвать словами. Боевой транс. Священное безумие. Пир духа. Когда смерть и жизнь перестают быть врагами и становятся одним целым. Звучит парадоксально: чтобы победить, надо быть готовым умереть. Но это не про отчаяние. Это про освобождение. Человек, который боится смерти, сковывает себя. Он движется осторожно, он не вкладывает всю силу, он оглядывается на возможные пути отступления. Его дух сжат, как кулак, который не может разжа

Вопрос этот — не из простых. Но он звучит всё чаще. И не от невежд, а от людей, которые чувствуют: в официальной картине мира есть трещина. И сквозь неё проступает что-то древнее, своё, то, что не вписывается в казённые «духовные скрепы». Почему же Русская православная церковь, обладающая колоссальным влиянием, ресурсами и поддержкой государства, тратит столько сил на борьбу с, казалось бы, маргинальным движением? Создаются межведомственные рабочие группы , патриарх Кирилл лично называет неоязычество «вызовом подлинным ценностям Русского мира» и «попыткой исказить наше прошлое» . Представители РПЦ проводят лекции в вузах, рассказывая о «деструктивном характере неоязычества» по отношению к отечественному образованию. Количество последователей славянского язычества оценивается в пределах 1-2% населения. Не так много, чтобы всерьёз опасаться численности. Значит, дело в другом. В качестве угрозы. Главная причина страха — неоязычество предлагает альтернативную модель национальной идентичнос

Мы живём в удивительное время. Время, когда слово «осознанность» у всех на слуху. Осознанное питание, осознанные отношения, осознанный сон, осознанный кофе, осознанные покупки, осознанные путешествия. Осознанность стала модной. Она стала трендом. Она стала товаром. Но если вокруг столько «осознанных» людей, почему мир не становится мудрее? Почему внутри многих — пустота, а вокруг — больше агрессии и поверхностности, чем когда-либо? Я думал над этим вопросом. И я пришёл к выводу: мы перепутали осознанность с внимательностью. Мы перепутали её с контролем. Мы перепутали её с отсутствием мыслей. Мы перепутали её с модой. Настоящая осознанность — это нечто иное. Это не просто «быть здесь и сейчас». Это — знание души. Это — пробуждение внутреннего духовного Света. И без этого любые практики остаются пустыми. В моей книге «Сила осознанности и закон любви. Путь воина духа» мы приходим к такому пониманию: «Осознанность — это не просто наблюдение за мыслями. Это — знание своей истинной природы.

Раб. Какое тяжёлое, горькое слово. Существо без воли, без права выбора, без собственного лица. Полностью подчинённое, работающее на благо господина, не смеющее поднять голову. Раб — это тот, кто не принадлежит себе. «Раб Божий» — эту фразу мы слышим с детства. В церкви, в книгах, в фильмах. Она стала привычной. Мы перестали замечать, что в ней скрыто. Что она означает. И что она делает с нами. А ведь у наших предков было совсем другое понимание человека и его места в мире. Они называли себя внуками Сварожьими, Сварожичами. Также было выражение "внуки Даждьбожьи", т.е. дети солнца, олицетворяющего божественный дающий свет. Они были солнечными, сильными, радостными, свободными существами, несущими в себе божественный огонь. Почему же произошла эта трансформация? Как образ «внука богов» уступил место образу «раба Божьего»? И как мы до сих пор несём в себе последствия этого превращения? В древней ведической традиции Сварог — это бог-творец, кузнец Вселенной, установивший законы Мироздания.

Мы окружены духовными книгами, практиками, учителями. Но почему-то внутри — пустота, а вокруг — больше агрессии и поверхностности, чем когда-либо. Где мы ошиблись? Вокруг действительно много духовных людей. Они медитируют. Они читают книги. Они ходят к гуру. Они говорят об осознанности. Они постятся. Они молятся. Они носят белое, вегетарианствуют и цитируют мудрецов. И всё это есть. И всё это — прекрасно. Но почему-то: Почему так происходит? Раньше духовный путь требовал жертв. Люди уходили в леса, в пустыни, в монастыри. Они оставляли привычную жизнь. Они молчали годами. Они постились. Они смиряли плоть. Они отдавали всё, чтобы найти Истину. Сегодня духовность — это индустрия. Это курс за 5000 рублей. Это абонемент на медитацию. Это цитата для соц. сети. Это способ «улучшить свою жизнь», а не способ «умереть для себя». Когда духовность становится товаром — она теряет силу. Она становится декорацией. Фасадом. Ещё одной маской. А за маской — всё тот же страх, всё та же гордыня, всё те

Вы когда-нибудь чувствовали, что ваша жизнь не ваша? Что вы плывёте по течению, которое кто-то другой направляет? Что ваши силы уходят на то, чтобы соответствовать чужим ожиданиям, жить по чужим правилам, носить чужие маски? Это чувство знакомо многим. Мы называем его усталостью, апатией, потерей смысла. Но на самом деле это — симптом потери связи с собственной силой. С той силой, которая была у наших предков. С той силой, которую является светом славянских богов. Славянские боги — это не мифы. Не сказки. Не «язычество». Это живые энергии, которые могут вернуть вам вашу личную силу. Не власть над другими. А власть над собой. Над своей жизнью. Над своей судьбой. Личная сила — это не способность подчинять других. Это способность быть самим собой. Это способность слышать свой внутренний голос и следовать ему. Это способность жить по совести, а не по страху. Это способность творить свою жизнь, а не быть её жертвой. Когда у человека есть личная сила, он: Когда личной силы нет, человек: Слав

Вы чувствуете это? То странное, щемящее напряжение, которое витает в воздухе. То ощущение, что мир стоит на пороге чего-то огромного, неизвестного, неизбежного. То чувство, что где-то глубоко внутри, на уровне души, идёт борьба. Что-то сильно давит. Земля в огне. Войны, конфликты, противостояния — всё это мы видим каждый день. Но что, если это лишь отражение того, что происходит на тонком плане? Что, если войны на Земле — это проекция битвы, которая идёт в мире энергий, в мире смыслов, архетипов, космических цивилизаций, эгрегоров, богов? Что, если поле этой битвы в том числе и наши с вами Души? В истории человечества сложились разные представления о высших силах и о том, как человек должен с ними взаимодействовать. Эти представления можно рассматривать как культурные архетипы — образы, которые отражают определённое мироощущение. Архетип, основанный на страхе и подчинении В некоторых религиозных и культурных традициях акцент делается на страхе. Человек должен бояться высших сил. Его у