Телеканал «СОЮЗ»

Мы знаем эту молитву с детства. Произносим её дома, утром и вечером, в радости и в трудные минуты. Но замечали ли Вы, что на Божественной литургии «Отче наш» звучит в совершенно особенный момент — незадолго до Причащения? И это не случайно. К этому времени хлеб и вино уже освящены и стали истинными Телом и Кровью Христовыми. Церковь готовится к Причащению. И именно сейчас мы все вместе произносим слова, знакомые каждому христианину: «Хлеб наш насущный даждь нам днесь». Обычно мы понимаем их как просьбу о самом необходимом для жизни. О пище, о том, без чего не можем обойтись. И это верно. Но святитель Кирилл Иерусалимский, объясняя новокрещёным христианам Божественную литургию, открывал ещё один удивительный смысл этих слов. Он говорил о Хлебе, который не просто поддерживает нашу земную жизнь, но освящает душу и тело человека. О Святом Хлебе Евхаристии — Теле Христовом. А теперь представьте, что происходит на Литургии. Святые Дары уже освящены. Впереди — Причастие. И вся Церковь обращае

Бывает, рассказываешь кому-то о неприятности, которая случилась с тобой некоторое время назад. Как переживали. Как не спали ночами. Как не знали, что делать. А в ответ слышишь: «Ну главное, что теперь всё хорошо!» И ведь человек прав. Всё действительно закончилось благополучно. Проблема решилась, тревоги остались позади. Но почему-то после этих слов становится немного грустно. Будто вы рассказали о чём-то важном, а вас не совсем услышали. Почему так происходит? Может быть, потому, что для нас имеет значение не только то, чем закончилась история, но и то, через что пришлось пройти. Мы помним бессонные ночи, страх, растерянность. Помним, как трудно было сохранять спокойствие, когда никто ещё не знал, чем всё обернётся. И иногда нам хочется услышать совсем простые слова: «Представляю, как тебе было тяжело». Не потому, что мы хотим снова страдать. И даже не потому, что нам нужна жалость. А потому, что хочется знать: всё пережитое было настоящим. И кто-то это понимает. Но в Священном Писани

Мы пишем имена близких на церковной записке. О здравии. Об упокоении. Отдаём её в храме, зная, что за этих людей помолятся. Но знаете ли вы, что происходит с именами, которые мы подаём на проскомидию? В алтаре священник поминает имена и вынимает за поминаемых частицы просфоры. Эти частицы располагаются на дискосе вокруг Агнца, которому предстоит стать Телом Христовым. И здесь открывается удивительный смысл. Перед нами — образ всей Церкви, собранной вокруг Христа. Святой праведный Иоанн Кронштадтский говорил, что на проскомидии образно представляется вся Церковь — небесная и земная. Подумайте только. Здесь и те, кто живёт рядом с нами. И те, кто далеко. И те, с кем мы уже не встретимся в этой земной жизни. Все — перед одним Христом. Но самое удивительное происходит в конце Литургии. После Причащения верующих священник опускает поминальные частицы в Чашу с Кровью Христовой и произносит: «Отмый, Господи, грехи поминавшихся зде Кровию Твоею Честною, молитвами святых Твоих». То есть Церков

Есть у человека удивительная привычка. Начинать новую жизнь не сегодня. С понедельника — правильно питаться. С первого числа — меньше тратить. С Нового года — больше времени уделять близким. И даже когда речь идёт о чём-то действительно важном, мы часто думаем: «Вот закончу дела, разберусь с проблемами, наведу порядок в жизни — и тогда начну меняться». Но почему нам так нужен особенный день? Может быть, потому, что мы представляем перемены как красивое начало. Будто однажды наступит утро, когда всё старое останется позади, а мы проснёмся уже немного другими. Но в Евангелии есть удивительная история. Закхей был начальником мытарей — человеком богатым и презираемым окружающими. Однажды он забрался на дерево, чтобы увидеть проходящего мимо Христа. И вдруг услышал: «Закхей! сойди скорее, ибо сегодня надобно Мне быть у тебя в доме» (Лк. 19:5). Обратите внимание на одно слово. Сегодня. Христос не сказал Закхею: «Сначала исправь свою жизнь. Раздай неправедно нажитое. Стань другим человеком. А

На воскресной утрене мы подходим к Евангелию и целуем его. Мы знаем, что это священная книга. Что в ней записаны слова Христа и свидетельства о Его земной жизни. Но есть причина, по которой именно на воскресной утрене Евангелие торжественно выносят для поклонения. В этом действии Церковь напоминает нам о встрече, которую люди ждали уже не надеясь дождаться. Христос распят. Погребён. Ученики потеряли своего Учителя. Но на третий день Он воскрес. И вот Он снова является им. Тот, Кого они видели умершим, стоит перед ними живой. Представьте, что значила для них эта встреча. Именно явление Воскресшего Христа знаменует вынос Евангелия на воскресной утрене. А когда мы подходим и целуем священную книгу, то не просто выражаем почтение к написанным в ней словам. В этом поцелуе мы приветствуем Самого Воскресшего Спасителя. И теперь вспомните песнопение, которое звучит на воскресной утрене: «Воскресение Христово видевше, поклонимся Святому Господу Иисусу…» Мы не были среди апостолов. Не стояли ряд

Иногда мы думаем о Боге так, словно до Него ещё нужно добраться: больше молиться, стать внимательнее, исправиться — и тогда Он станет ближе. Но апостол Павел говорит удивительно просто: «Господь близко». Флп. 4:5 Не «будет близко, когда…». Не «станет близко, если…». Близко — уже сейчас. И следующие слова апостола становятся понятнее: «Не заботьтесь ни о чём, но всегда в молитве и прошении с благодарением открывайте свои желания пред Богом». Можно принести Богу то, что беспокоит сегодня, именно потому, что для этого не нужно преодолевать расстояние до Него. Поэтому, когда мысли снова начинают кружить вокруг того, что ещё не решено, чего Вы не знаете и на что не можете повлиять, можно остановиться хотя бы на мгновение и вспомнить всего два слова: Господь близко. А значит, не всё нужно удерживать своими силами. 📲 Сохраните эти обои на телефон. Пусть эти два слова время от времени возвращают к тому, о чём так легко забыть среди обычных дел. Скачать обои можно под этим постом. 🙏 Если вам

Бывает странное чувство. В жизни всё складывается хорошо. Дома мир. Работа приносит радость. Получается то, о чём давно мечталось. Казалось бы, живи и благодари Бога. Но стоит встретиться с людьми — и вдруг становится неловко. У одного семейные трудности. У другого проблемы с деньгами. У третьего никак не получается то, что у Вас получилось. И вот Вы уже осторожнее подбираете слова. О своих успехах лучше промолчать. О радостях — тоже. А на вопрос «Как дела?» привычно ответить: «Да нормально, потихоньку». Не потому, что не хочется делиться. А потому, что не хочется делать другому больно. И постепенно происходит удивительная вещь. У Вас всё хорошо. Но рассказать об этом почти некому. А ведь апостол Павел оставил нам очень необычное наставление: «Радуйтесь с радующимися и плачьте с плачущими» (Рим. 12:15). Мы хорошо понимаем, почему нужно плакать с плачущими. Но почему апостол отдельно говорит о радости? Разве порадоваться за другого так трудно? Оказывается, иногда труднее, чем посочувств

В православных храмах хранят мощи святых. К ним подходят. Перед ними молятся. К ним прикладываются. Для верующего человека это привычно. Но если остановиться и вдуматься, возникает довольно непростой вопрос: почему Церковь вообще почитает то, что осталось от человеческого тела после смерти? Можно было бы сказать: потому что оно принадлежало святому человеку. Но смысл глубже. Мы часто думаем о человеке так, будто главное в нём — душа, а тело лишь временная оболочка. Прожили земную жизнь — и больше оно не нужно. Но христианство никогда не учило, что спасается только душа. Апостол Павел говорит: «Тела ваши суть храм живущего в вас Святаго Духа». 1 Кор. 6:19 Святой служил Богу не одной душой. Он молился телом. Постился телом. Совершал дела милосердия. Принимал Тело и Кровь Христовы. Его тело вместе с душой участвовало в его жизни с Богом. Поэтому Церковь почитает святого целиком, не разделяя его на «святую душу» и ставшее ненужным тело. Но есть здесь ещё один смысл. Каждое воскресенье за Л

Есть одна очень странная ловушка. После каждого падения нам кажется, что главное сейчас — как следует себя осудить. Как будто чем строже будет приговор самому себе, тем ближе мы окажемся к Богу. Но если это правда... ...почему Христос почти никогда не поддерживает этот разговор? После отречения Петра Он не спрашивает: «Ну что, понял теперь, какой ты?» Не возвращает его к прошлому. Не заставляет снова пережить свое падение. Он задает вопрос, который вообще звучит не к месту: «Любишь ли ты Меня?» Почему именно это? Потому что самая большая опасность после греха — не сам грех. Самая большая опасность — так увлечься собой, что перестать смотреть на Христа. Мы всё время думаем: «Какой я?» «Почему я опять?» «Когда же я наконец исправлюсь?» Но Евангелие вдруг поворачивает человека совсем в другую сторону. Не к самому себе. Ко Христу. Святые отцы называли покаяние переменой ума. Не потому, что человек начинает думать о себе хуже. А потому, что он вообще перестает ставить себя в центр. Покаяние

После Причастия происходит маленькое действие, которое многие из нас совершают почти автоматически. Мы целуем край Святой Чаши. Причастились — поцеловали — отошли. Но почему именно Чашу? Ответ спрятан в одном из самых пронзительных моментов Евангелия. Христос уже умер на Кресте. Воин пронзает Его ребро копьём — «и тотчас истекла кровь и вода». Ин. 19:34 Именно к этому евангельскому событию возвращает нас привычный жест после Причастия. В богослужебной традиции сказано: причастившийся целует край Святой Чаши «как самое ребро Христово, из которого истекли Кровь и вода». Получается удивительно. Несколько мгновений назад мы приняли Тело и Кровь Христовы. А затем Церковь подводит нас к образу того самого прободённого ребра, из которого на Голгофе истекли кровь и вода. Поэтому поцелуй Чаши — не просто точка после Причастия. Он вновь возвращает нас к тому, какой ценой человеку дана возможность соединиться со Христом. И есть здесь ещё один образ. После Воскресения Христос показал апостолу Фоме