Телеканал «СОЮЗ»

В православных храмах хранят мощи святых. К ним подходят. Перед ними молятся. К ним прикладываются. Для верующего человека это привычно. Но если остановиться и вдуматься, возникает довольно непростой вопрос: почему Церковь вообще почитает то, что осталось от человеческого тела после смерти? Можно было бы сказать: потому что оно принадлежало святому человеку. Но смысл глубже. Мы часто думаем о человеке так, будто главное в нём — душа, а тело лишь временная оболочка. Прожили земную жизнь — и больше оно не нужно. Но христианство никогда не учило, что спасается только душа. Апостол Павел говорит: «Тела ваши суть храм живущего в вас Святаго Духа». 1 Кор. 6:19 Святой служил Богу не одной душой. Он молился телом. Постился телом. Совершал дела милосердия. Принимал Тело и Кровь Христовы. Его тело вместе с душой участвовало в его жизни с Богом. Поэтому Церковь почитает святого целиком, не разделяя его на «святую душу» и ставшее ненужным тело. Но есть здесь ещё один смысл. Каждое воскресенье за Л

Есть одна очень странная ловушка. После каждого падения нам кажется, что главное сейчас — как следует себя осудить. Как будто чем строже будет приговор самому себе, тем ближе мы окажемся к Богу. Но если это правда... ...почему Христос почти никогда не поддерживает этот разговор? После отречения Петра Он не спрашивает: «Ну что, понял теперь, какой ты?» Не возвращает его к прошлому. Не заставляет снова пережить свое падение. Он задает вопрос, который вообще звучит не к месту: «Любишь ли ты Меня?» Почему именно это? Потому что самая большая опасность после греха — не сам грех. Самая большая опасность — так увлечься собой, что перестать смотреть на Христа. Мы всё время думаем: «Какой я?» «Почему я опять?» «Когда же я наконец исправлюсь?» Но Евангелие вдруг поворачивает человека совсем в другую сторону. Не к самому себе. Ко Христу. Святые отцы называли покаяние переменой ума. Не потому, что человек начинает думать о себе хуже. А потому, что он вообще перестает ставить себя в центр. Покаяние

После Причастия происходит маленькое действие, которое многие из нас совершают почти автоматически. Мы целуем край Святой Чаши. Причастились — поцеловали — отошли. Но почему именно Чашу? Ответ спрятан в одном из самых пронзительных моментов Евангелия. Христос уже умер на Кресте. Воин пронзает Его ребро копьём — «и тотчас истекла кровь и вода». Ин. 19:34 Именно к этому евангельскому событию возвращает нас привычный жест после Причастия. В богослужебной традиции сказано: причастившийся целует край Святой Чаши «как самое ребро Христово, из которого истекли Кровь и вода». Получается удивительно. Несколько мгновений назад мы приняли Тело и Кровь Христовы. А затем Церковь подводит нас к образу того самого прободённого ребра, из которого на Голгофе истекли кровь и вода. Поэтому поцелуй Чаши — не просто точка после Причастия. Он вновь возвращает нас к тому, какой ценой человеку дана возможность соединиться со Христом. И есть здесь ещё один образ. После Воскресения Христос показал апостолу Фоме

Бывают дни, когда присутствие Бога почти не ощущается. Мы молимся — и не видим ответа. Ждём помощи — а обстоятельства не меняются. И невольно может появиться мысль: а Бог сейчас вообще рядом? В Евангелии Христос говорит ученикам удивительные слова: «Не оставлю вас сиротами; приду к вам». Ин. 14:18 Он произносит их перед разлукой. Ученикам предстоит пережить время, когда им действительно покажется, что Учителя больше нет рядом. И Христос не обещает, что такого чувства никогда не будет. Он обещает другое: Он не оставит. Наверное, именно это важно помнить и нам. Не всегда можно судить о близости Бога по тому, что мы сейчас чувствуем, и по тому, насколько быстро меняются обстоятельства. Иногда вера — это продолжать жить, молиться, делать своё дело и помнить Его слова даже тогда, когда пока ничего не изменилось: «Не оставлю вас». 📲 Сохраните эти обои на телефон. Пусть они напоминают Вам: даже когда кажется, что Бог далеко, это ещё не значит, что Он Вас оставил. 🙏 Если вам близка рубрика

Сегодня Церковь вспоминает святых мучениц, чьи имена знает, кажется, каждый: Вера. Надежда. Любовь. И мать их София. Но три этих имени соединены вместе ещё в одной хорошо знакомой христианам строке. Апостол Павел пишет: «А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше». 1 Кор. 13:13 И если вдуматься, последние слова могут удивить. Почему любовь — больше? Разве вера не лежит в самой основе христианской жизни? Разве без надежды на Бога можно пройти её до конца? Святитель Иоанн Златоуст объясняет эти слова удивительно просто. Сейчас мы верим в то, чего ещё не видим. Мы надеемся на то, чего ещё ожидаем. Но наступит день, когда то, во что мы верили, откроется перед нами. И то, на что надеялись, исполнится. Апостол Павел говорит о надежде в другом послании: «Надежда же, когда видит, не есть надежда; ибо если кто видит, то чего ему и надеяться?» Рим. 8:24 Святитель Феофан Затворник пишет о христианской надежде: она продолжается до тех пор, пока ожидаемое ещё впереди

🌿 Почему нам так трудно быть должными? Замечали, как неловко становится, когда кто-то делает нам большое добро? Внутри почти сразу рождаются знакомые слова: «Не надо...» «Да зачем было...» «Я сам...» «Не стоило...» И почти сразу появляется желание как можно скорее «сравнять счет». Подарить что-то в ответ. Заплатить. Отблагодарить. Лишь бы не остаться должными. Почему? Наверное, потому что быть должником кажется унизительным. Хочется снова почувствовать себя независимым. Будто любовь обязательно должна быть взаимным обменом. И вдруг понимаешь, что точно так же однажды отреагировал апостол Петр. Когда Христос захотел умыть ему ноги, Петр сразу сказал: «Нет! Вовек не умоешь ног моих.» (Ин. 13:8) Как будто сама мысль о том, что Господь может сделать для него что-то настолько смиренное и бескорыстное, была для него невыносима. Разве не это чувство знакомо и нам? Мы тоже нередко сопротивляемся, когда любовь приходит как незаслуженный дар. Но именно тогда Христос отвечает ему удивительные сл

Мы произносим эти слова, когда умирает человек: «Вечная память». И обычно понимаем их совершенно естественно: пусть его никогда не забудут. Но может ли человеческая память действительно быть вечной? Проходят годы. Уходят те, кто лично знал человека. Через несколько поколений могут забыться даже его имя и лицо. Так чью же вечную память мы просим сохранить? На панихиде эти слова обращены не к людям. Перед тем как хор поёт «Вечная память», звучит молитва: «…вечный покой подаждь, Господи… и сотвори ему вечную память». Мы просим о памяти Божией. И понять, что означает эта память, помогает один из самых удивительных разговоров в Евангелии. Благоразумный разбойник, умирая на кресте рядом со Христом, просит всего об одном: «Помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое». А Христос отвечает: «Ныне же будешь со Мною в раю». Разбойник просит Христа помнить его — а получает обещание быть с Ним. И тогда слова «Вечная память» звучат совсем иначе. Это не просто наше обещание не забывать умерше

Мы подходим к священнику: «Благословите, батюшка». Складываем ладони, принимаем благословение — и целуем его руку. Для воцерковлённого человека этот жест настолько привычен, что вопрос почти не возникает. Почему вообще мы целуем руку другого человека? В знак особого уважения к священнику? Да, в этом жесте есть и почтение к священническому сану. Но смысл его глубже. Когда священник благословляет человека, он делает это не просто от своего имени. Само священническое благословение Церковь принимает как благословение, преподаваемое через него Христом. Об этом напоминает даже положение пальцев благословляющей руки: они складываются в именословное благословение — IC XC, «Иисус Христос». И тогда становится понятнее то, что происходит дальше. Мы целуем благословляющую руку не просто как руку человека. В ней Церковь учит нас видеть образ благословляющей десницы Самого Христа. И здесь привычный жест вдруг открывается совсем иначе. Мы говорим: «взял благословение у батюшки». Но если вдуматься, пр