Ночная собеседница

Екатерина сидела в маленькой комнате своей тёти Веры и смотрела на экран ноутбука. За окном шёл мелкий осенний дождь, связь то и дело обрывалась, интернет работал слабо, а в папке «Черновики» уже час лежало письмо, которое она всё не решалась отправить. Месяц назад Катя ушла от мужа. Тогда ей казалось, что это навсегда. И вдруг Андрей написал ей, впервые за это время. Электронное письмо было коротким, спокойным, без эмоций, но с припиской: «Приезжай, я прошу тебя». А ещё он зачем-то приложил свою фотографию: сидит за столом, рукой подпирает подбородок, а взгляд… грустный-грустный! «Интересно, кто его фотографировал?», подумала она, перечитала письмо несколько раз и начала отвечать. В каждом её слове слышалась обида. Катя не называла его по имени, будто так ей было легче показать всё, что накопилось в душе. С того дня, как она закрыла за собой дверь их светлой, тёплой квартиры, прошёл ровно месяц. И только сейчас он решил напомнить о себе. Екатерина всегда подозревала в нём скрытность

– Маш, ну хватит уже тортик трескать. Смотри, живот как будто сам по себе жить начал, – сказал Дима и, не дожидаясь ответа, перетащил на свою тарелку последний кусочек «Медовика» с Машиной тарелки. Маша такого предательства от родного мужа не ждала. Как это — не есть сладкого? Какой живот? Где он, покажите пальцем! Она привыкла считать себя самой стройной на свете. Ноги от ушей, талия осиная, лицо как у рекламы минеральной воды. Шоколадки можно было есть пачками: всё сгорало само, будто внутри работала маленькая доменная печь. Считать калории и мучить себя салатом — это для каких-то других, менее удачливых женщин. Слова мужа — любимого, доброго, но начисто лишённого дипломатии — прозвучали как объявление войны. Ну да, после беременности живот ещё не до конца понял, что спектакль окончен. Но он же уйдёт. Сам. Когда-нибудь. Обязательно. Маша подбежала к зеркалу и начала себя рассматривать с пристрастием следователя. Ноги длинные, стройные, претензий нет. Лицо — большие серые глаза, густы

Марина познакомилась с Настей, когда пришла работать в небольшой отель на стойку регистрации. Их поставили в одну смену, и Анастасия, уже давно работающая здесь, всё показывала и рассказывала новой сотруднице. — Ничего сложного! – говорила Настя. – У тебя глазки умненькие, ты всё быстро схватишь. А Марина поначалу чувствовала себя неуверенно, особенно в компьютерной программе, в которой они работали: размещение по номерам, сдача номеров после выезда, регистрация гостей, общие сводки. Всё это давалось нелегко, но Марина справлялась, во всём прислушиваясь к своей молодой коллеге. Она была благодарна Насте, невысокой, стройной молодой женщине, которой было около тридцати лет. В разговорах быстро выяснилось, что она не замужем, но встречалась с мужчиной. Иногда после смены Настя с Мариной заходили в кафе неподалёку, расслаблялись, обсуждали прошедший день и свою личную жизнь. У Марины была семья: муж и дочка школьница. – Везёт тебе, - сказала как-то Настя. – Всё по-человечески. А у меня… м

Псевдоним… Что такое псевдоним? Это придуманная реальность образа существующего человека с его характером, взглядами, имиджем, если это личность публичная. А почему не своё имя? Да потому, что оно порой не соответствует тому, чтобы светиться в прессе или быть на слуху. Нет, ну серьёзно, Пётр Горохов, к примеру, это что – имя выдающегося деятеля культуры или искусства? Или Аглая Копытова. Помилуйте, с такими реквизитами только на ферму. Поэтому в мире искусства, журналистики и литературы и возникают громкие имена типа Питера Гроховского или Агаты Копнер. Так случилось и с нашим героем по имени Марат Лепёшкин. Хотя он не был представителем ни Уфы, ни Казани, но вот звали его именно Марат. Так мама захотела в память о герое какого-то полюбившегося ей киноромана. Ну а Лепёшкин по отцу. Куда же денешься, раз папашка не соизволил поменять фамилию на более благозвучную. Хотя бы Лепин. А Марат он кто – он дизайнер по призванию. И такие шедевры иногда выдавал, что директор готов был их присвоит

Валерий обдумал разговор и наконец решился позвонить Анастасии: была не была! Но вот незадача: визитку он потерял. Перевернул всю квартиру вверх дном, вывернул карманы курток и костюмов, пересмотрел все бумаги на столе, и так несколько раз. Визитка как испарилась. Хотя точно помнил: она всегда лежала здесь, на его письменном столе. Ну куда она могла деться?! Почему не занёс её номер в контакты?! И Валерий решил, что это знак. Значит, не судьба. Да, можно было узнать телефон у Татьяны. Но он не стал этого делать. Несолидно как-то, да и зачем, в конце концов! Есть у него милая и любящая Даша. А что еще мужчине нужно? Живи и радуйся, дурачок! Обихожен, накормлен, обласкан. Так и женился через полгода. Свадьбу играли в ресторане. Даже старенький дедушка присутствовал. Родители пригласили своих знакомых, Валерий Игоря с Татьяной. Те приехали, не поленились. Правда, за гостей было немного неудобно. Простоватые знакомые родителей невесты пили без устали, заводили песнопения типа «Вот кто-то

Валерий не хотел идти на это торжество. Вернее, даже не идти, а ехать в соседний город к другу на день рождения. Ему исполнялось сорок, а дружили они со школы. Валерий учился двумя классами младше Игоря. Они жили в одном дворе, поэтому в школу и из школы почти всегда ходили вместе. Игорь всегда защищал его, если случались какие-то неурядицы между пацанами. Поэтому в старших классах к Валерию уже никто не приставал и не подначивал, точнее, не провоцировал на споры и тем более драки. Игорь поступил в их технический ВУЗ, двумя годами позже туда же поступил и Валерий. Дружба продолжалась, но после учёбы его приятель уехал на работу в соседний город, там женился, и связь прервалась. Видеться стали редко, но перезванивались часто. Иногда встречались: то Игорь приедет родителей повидать, то Валерий к нему в гости соберется. На свадьбе побывал. А вот теперь приглашение на празднование сорокалетия. С другом он, конечно, встретиться не прочь. Но вот незнакомых компаний не любил. Но и отказать ка

Алёнка спала в своей кроватке. За окном барабанил дождь, а Ирина стояла у окна, смотрела, как капли стекают по стеклу, напоминая слёзы, которые так и готовы были брызнуть из глаз. С утра муж снова был недоволен и завтраком, и плохо поглаженной рубашкой и тем, что она, Ира, «совсем обленилась». Последняя фраза особенно оскорбила ее, так как сидя дома с ребёнком, она целый день только и делала, что смотрела за дочкой, прибиралась, готовила, стирала и гладила. Где же на всё сил набраться? Хорошо хоть трёхлетняя Алёнка уже нормально спала по ночам и почти не просыпалась. Зато с утра, как ранняя пташка, часов в шести уже звала её. И вот с шести до позднего вечера Ирина была на ногах. Успевала, правда, вздремнуть немного, когда укладывала дочку на дневной сон. Вот и весь отдых. Но муж всё равно стал недовольным, придирался по пустякам и выговаривал ей, если она жаловалась на усталость: – А ничего, что я пашу как папа Карло, чтобы содержать семью? Может, местами поменяемся? Найдешь работу с т

Антон Яковлевич Муров всю жизнь проработал инженером в самой обычной конторе, ничем не примечательной кроме того, что последние лет двадцать она стала называться «Горстройинвест», а он все эти годы числился в ней уже старшим инженером. Сейчас, правда, предпенсионного возраста. Жил он один в своей двухкомнатной квартире в центре города, когда-то давно подаренной ему родной организацией. Раньше у него была жена Оксана, которая умерла пять лет назад. Был и сын Витя, уехавший учиться в тогдашний Ленинград, где по сию пору и проживает с семьей, уже в Санкт-Петербурге. Антону Яковлевичу шестьдесят, юбилей был в недавно, сын с семьей приезжали, сослуживцы поздравили. Сноха Людочка всё волновалась за него, как он тут один? Внуки подбадривали: – Женился бы ты, дед. Чего один кукуешь? А он их на смех поднял, а потом полночи думал: как у молодёжи всё просто! Женился бы… На ком? А на следующий день младший внук засадил его за компьютер, хотя он и сам порой до поздней ночи из интернета не вылезал.

Домой Лидия шла медленно, будто ноги налились свинцом. В голове крутились одни и те же слова: дочь, Надя, Тула, институт. Она знала мужа тридцать лет и ни разу не слышала об этой Наде. Или слышала — вскользь, как о далёком прошлом, которое уже ничего не значит. Теперь это прошлое стояло перед ней живое, с улыбкой и двумя детьми на фотографии. Евгений встретил её в прихожей с вопросом, почему задержалась. Лидия переоделась, прошла на кухню, поставила чайник. Руки дрожали чуть заметно. Затем она ушла в комнату, села на диван рядом с мужем и заговорила с ним. – Женя, сегодня ко мне подошла та женщина. Её зовут Евгения Шумская. Она из Тулы. И она говорит, что она твоя дочь. Евгений замер. Чашка так и осталась на полпути ко рту. Сначала на лице появилось недоумение, потом растерянность, а затем что-то похожее на испуг. – Что? Какая ещё дочь? Лида, ты в своём уме? – Ты помнишь Надю из института, свою подружку? Она родила девочку уже после того, как ты уехал в Москву. Я видела на фотографии

Ничто не предвещало беды или перемен в семье Соколовых. Да и какие могут быть перемены, почти тридцать лет прожили вместе Лидия и Евгений, жили в мире и согласии, вырастили дочь, у неё уже тоже своя семья. Деток пока нет, не торопятся молодые с детьми. Это пресловутое «пожить для себя» уже начало немного беспокоить Лидию. Но она молчала, своего мнения не навязывала, да и бабушкой стать пока была не готова. Работа серьёзная, требует полной отдачи. А вот года через два можно и внуков заиметь. Но это не ей решать. Стоял тёплый сентябрьский вечер, она неспеша шла домой с работы, обдумывая, что приготовит на ужин и не нужно ли зайти в магазин за продуктами. И тут она снова встретила её, эту молодую женщину, которая последнее время всё чаще и чаще попадалась ей на улице. Она стояла на другой стороне и смотрела на неё. Лида остановилась и тоже посмотрела на эту странную особу. «Чего ей от меня нужно?» — подумала она, отвернулась и пошла дальше. А в душе поселилось какое-то беспокойство. Женщ