Ночная собеседница

Сергей быстро собрался и ушел из дома. Взял такси и отправился к Миле. Всё, теперь нужно объясниться по-серьёзному и начать строить новую жизнь. Он нажал на кнопку звонка и приготовился встретиться с любимой женщиной с улыбкой. В руках держал букет роз, купленный по дороге. Наконец дверь открылась. На него взирала Мила, а за ее спиной красовался здоровый детина. – Проститься пришел? – спросила она. – Мило, да еще и с цветами. Сергей, возвращайся домой. Не хочу брать грех на душу. На чужом несчастье… и всё такое. Тем более, мы с моим бывшим помирились. Так что, извини. Да ладно… Неужели это все не дурной сон? Сергей стоял как вкопанный поочерёдно глядя то на Милу, то на ее бывшего. Наконец тот прервал затянувшееся молчание: – Есть вопросы или по-хорошему уйдешь? – По-хорошему, - ответил Сергей и быстро спустился по лестнице. Вот это поворот! Прямо как в дешевой мелодраме. И куда теперь? Он приехал на работу, единственное место, куда он пока вхож на полных правах. Окунулся в текучку, ста

Ночное дежурство в полицейском участке всегда располагало к размышлению. Вот и в эту ночь молодой оперативник Сергей Гришин сидел и просматривал папки с мелким хулиганством, карманной кражей, попыткой взлома гаража. Ничего серьезного, ничего интересного. Он достал телефон, лениво зевнул и написал сообщение: «Сегодня в ночь. Жду встречи завтра. Люблю, целую». Нажал отправить, сообщение улетело со скоростью выстрела. И тут его самого словно выстрелом пронзило: перепутал, идиот. Жене отправил! А то она не знает, что он «в ночь». Да и «люблю, целую» в СМСках он уж лет сто не писал. По спине скатилась противная струйка пота. Надо же так вляпаться! А Маринка у него не дурочка. Сразу все схватит, на лету! Вот и выкручивайся тогда. Хотел было удалить, замешкался впопыхах, но тут дверь широко и с грохотом распахнулась, старший по званию майор Прохоров шагнул в кабинет и сказал начальственным голосом: – Машина наготове. Поезжай. Бытовуха, тяжкие телесные. Доложишь всё с места происшествия. Сер

Людмила Кирилловна всех знала в своём дворе. Ну, или почти всех. Молодёжь менялась, одни уезжали куда-то, другие заселялись. А вот жильцы постарше так и оставались на насиженных местах в своих квартирах. Сегодня была суббота, и дочь Алёна привезла ей внучку Дашеньку на присмотр, так как они с мужем отправились на дачу к другу, у того был день рождения. Даша любила бывать у бабушки. Та ее вкусно кормила блинчиками с вареньем, варила ей любимый суп с фасолью и клубничный или малиновый кисель. Они покушали, Даша сказала «Спасибо за обед, бабушка», прямо по-взрослому, и попросилась на прогулку. День был не очень жаркий, но всё равно Людмила Кирилловна надела девочке панамку, дала в руки ведёрко с лопаткой и формочками, и они вышли на детскую площадку. Там же рос раскидистый клён, под ним лавочка, можно посидеть в тени пока ребёнок играет. Но в этот раз лавочка была уже занята. На ней сидела женщина приятного вида и наблюдала за соседским шестилетним мальчиком Гошей, который возился в песоч

Вот и её не избежала эта участь! Правда ли, что всех женщин под сорок начинает тянуть куда-то? Раньше Наталья считала, что это не для неё: всякие там флирты, ухаживания, комплименты и прочие штучки, которыми пользуются ловеласы всех мастей. И сама никогда ни с кем не заигрывала и не кокетничала. Но вот особое внимание своего нового коллеги не заметить не могла. Сначала он входил в курс дела, спрашивал совета на первых порах. А затем как-то раз подошёл к её столу и поставил чашку кофе, причём с корицей, именно как она любит. – Наталья Викторовна, мне показалось, что вам некогда даже кофе себе налить. Вот, горячий и без молока. – Но с корицей, надо же. Спасибо, Владимир Сергеевич, - ответила она, стараясь держаться на расстоянии, сделав исключительно деловой вид. Мужчина улыбнулся и отошёл на своё рабочее место, а она почему-то страшно обрадовалась в душе. Ну какой женщине не будет приятно такое внимание? Вообще с его появлением у них в отделе многое изменилось. Стало больше порядка на

Люся снова постучала в дверь. Потом обернулась к мужу, нахмурившись. – Роман, наверное, в кабинете. Как всегда в своих наушниках. Что за привычка! – сказала она, но голос выдавал сомнение. Пётр нетерпеливо топтался на крыльце. Они ехали почти час из города до этого ПГТ по разбитой трассе, и ему уже очень хотелось выпить стакан воды, стояла жара, и жажда мучила. Воздух пах заброшенным садом и чем-то металлическим – странным, едва уловимым. – А запасного ключа у тебя нет? – Не знаю, с собой он или нет, – ответила Люся и дёрнула ручку. Дверь неожиданно поддалась. – Надо же, не заперта… – Она нервно рассмеялась и крикнула в полумрак прихожей: – Роман! Это Люся! Ты дома? В доме стояла странная тишина, но не пустого жилища, а другая, будто кто-то прислушивался в этом полумраке. Они вошли. Люся направилась на кухню, а Пётр в гостиную и вдруг резко остановился. – Господи… - испуганно произнёс он. В комнате, прямо на полу, сидел Роман как-то странно раскачиваясь из стороны в сторону: медленно,

Елена узнала Павла сразу, хотя не виделись они почти десять лет. Он случайно оказался у выхода из офисного центра, где она работала. Та же осанка, тот же внимательный взгляд, густые волосы, только в голосе, когда он окликнул её, звучало больше спокойствия, чем раньше. Сама Елена тоже почти не изменилась: дорогой костюм сидел безупречно, шёлковая блузка цвета слоновой кости мягко оттеняла лицо, волосы были уложены так аккуратно, будто день только начался, а не подходил к концу. Но Павел, привыкший профессионально замечать детали, сразу уловил в ней другое – усталость и тревогу в глазах, которую она прятала за улыбкой. – Привет, Лена, – сказал он, подходя ближе. – Неужели ты? Она обрадовалась так искренне, что Павел даже смутился. Они быстро обменялись новостями: он вернулся в родной город по делам клиники, она работала в сфере туризма и уже почти доросла до должности заместителя директора. Вопрос о семейном положении выяснили сразу: оба свободны, правда Павел признался, что в Москве у

Бабушка Анфиса доживала свой век с трудом, или «со скрипом», как она сама говорила. Память её не хранила ничего, что случилось вчера, но помнила в мельчайших подробностях события почти пятидесятилетней давности, когда «геройски» погиб на стройке её муж Лёшенька, попав под оползень в котловане для фундамента и под обрушившуюся на него бетонную сваю. – Он дома строил для людей. Разве это справедливо? И дитятко своё так и не увидел. Дитятком была мама Веры. А сама Вера, которая поведала нам эту историю – соответственно внучка Анфисы, она же помощница ей на старости лет, она же сиделка и она же «плохая девочка», у которой руки не из того места растут по шутливому выражению бабушки. Когда Вера училась в пятом классе, они жили большой дружной семьей. Правда, бабушка всегда наводила «тень на плетень» по выражению мамы. То есть делала всем замечания, воспитывала, ругала за разгильдяйство, особенно отца Веры, который, чтобы не реагировать на «погоду в доме» частенько являлся с работы навеселе.

Настя ни за что не хотела снимать свой костюм принцессы! Золушки, точнее. А бабушка не могла ей отказать. Она смотрела на свою внучку-куколку и украдкой утирала глаза, слёзы счастья и радости невозможно было остановить. Сегодня в местном ТЮЗе вместо обычного дневного представления выступали ребята городской театральной студии, которая находилась тут же, при театре. Они показывали сценки из разных сказок. Были здесь и три поросёнка, и колобок, которого под громкие аплодисменты сыграл краснощекий карапуз-первоклассник. Были даже семеро козлят. А вот Насте досталась роль Золушки на балу. Она танцевала с принцем, мальчиком из пятого класса, а сама только в третий перешла. На нём был бархатный черный костюм с жабо и брючками до колен, белые гольфы и черные замшевые башмаки. А на Насте удивительной красоты воздушное голубое платье, завитые локоны и золотистые туфельки. Они были, конечно, не хрустальные, но, украшенные золотыми бантиками, выглядели просто волшебно. В конце танца пробили куран

Приближался день рождения Роксаны, возраст «ягодка опять». Да уж… Но она решила отметить с размахом. Тем более он совпадал с приездом Вершинина. Точнее, она сама намекнула ему при последнем телефонном разговоре, что хотела бы видеть его на своем торжестве. Олег долго молчал, но потом все же дал добро, сказал, что у него есть еще кое-какие договорённости с их филармонией. Так что совместит полезное с приятным. Роксана приободрилась и подумала: или сейчас, или никогда! Пусть уже решается на что-то: либо контракт, либо… И вот тут она сомневалась. При всех ее стараниях и явных намёках Олег не отвечал явной взаимностью: ходил вокруг и около, и все разговоры сводил лишь к тому, что сделает всё возможное, но пока нужно закончить сезон, а осенью он всё решит окончательно. Только что решит, конкретно не говорил. Настал день торжества. Банкетный зал был небольшой, но вполне уютный. Красиво накрытые столы, гости, коллеги из филармонии, их главный администратор, несколько поклонников таланта певиц

Роксана была той женщиной, на которую оборачивались на улице, особенно в ее провинциальном городке. Высокая, с точёной фигурой, густыми каштановыми волосами. Она была певицей в местной филармонии и обладала голосом, способным заполнить собой весь филармонический зал, от первого ряда до последнего. В свои неполные сорок пять она всё ещё собирала аншлаги на местных концертах, где исполняла классику и романсы. Мужчины называли её «божественной», женщины завистливо поджимали губы. А дочь Полина ее просто боготворила. Они жили вдвоём в трёхкомнатной квартире. Полина была полной противоположностью матери. Внешность она унаследовала от отца: невысокая, с широкими скулами, тяжёлым подбородком с ямочкой и тусклыми русыми волосами, которые никак не хотели ложиться красиво. Глаза серые, чуть навыкате, тоже его. «Гены, куда же их денешь», – часто повторяла про себя Роксана, с лёгким сожалением глядя на дочь. Мужа, Вениамина Вайсмана, Роксана никогда не любила. Он был известным пианистом, гастролир