Ночная собеседница

Дул холодный ветер, погода не июньская. Темнота, пустота вокруг. А еще ведь не ночь, а всего лишь поздний вечер. Люся стоит на остановке, к счастью, не одна. Вот парнишка с наушниками. Лицо замерзшее. Музыка из наушников ему прямо в мозг. Она в стороне стоит и то слышит. Бум-бум-бум. Эх, молодежь, берегите здоровье смолоду. Вот еще один представитель уже среднего поколения разглядывает расписание. Высокий. Щеки гладкие. Куртка дорогая. И обувь. В такой обуви только по паркету ходить. Руки в карманах. Интересно на руки посмотреть, есть кольцо или нет. Хотя, какое ей дело до его кольца. Его, наверное, такая фифа ждет, что Люся ей в подметки не годится в своей потертой джинсовой куртке, которую после дочки донашивает. Люся сегодня магазин закрывала, поэтому и припозднилась. Хотя магазин – это громко сказано. Так, небольшой совсем: соль, сахар, хлеб почти всегда вчерашний, спиртное, фрукты да колбаса одно название. Взяла как-то обрезки для дворовой собачки, та есть не стала, понюхала и уб

В день Троицы чудесной Желаю долгих лет! Пусть вера будет крепкой, А жизнь не знает бед, Душа поёт сегодня Звенят колокола. И в солнечное утро Кончается весна... Приходит лето праздно, Несёт тепло в сердца. Пусть будет все прекрасно! Всем мира и добра. Дорогие мои читатели! Еще раз с праздником всех вас. И мы уходим на короткие летние каникулы, примерно на недельку, до следующих выходных. Отдыхайте, наслаждайтесь летом и теплом и не забывайте, что мысленно я с вами с моими самыми наилучшими пожеланиями. Ваша Лариса Джейкман

Эмма посмотрела через стол на сестру и тихо произнесла с лёгкой завистью: – Ты даже не представляешь, сколько раз я хотела быть похожей на тебя. Людмила взглянула на нее удивленно и спросила: – Что?! Эмма опустила глаза. Она ожидала почувствовать себя лучше после этого маленького признания, но этого не произошло. Наоборот, стало как-то неловко. – Продолжай, сестрёнка. В чем похожей-то? Посмотри на себя и на меня. Нашла, кому завидовать. – Да я не в этом смысле. Причем здесь внешность. Я имею в виду, ты веселая всегда, лёгкая в общении. А я как зажатый в кулак пучок петрушки: цвету и пахну, но скоро в суп попаду. Людмила вновь посмотрела на старшую сестру. – О чём ты говоришь, Эмма? Какая же ты зажатая? Ты умеешь танцевать этот шаффл-данс так же хорошо, как моя ребятня. Они сами сказали, что ты «крутая»! А я их позорю! – Глупости какие. Танцевать не всем дано, а вот быть душой компании мог бы каждый, только не я. – Скажи еще, что я красивее тебя. Ну, смелее! – улыбалась Людмила, протян

Андрей пожалел, что задержался на даче слишком долго. Хотя для этого была причина. Домишко был старый, отцовский. А у него все никак руки не доходили его подремонтировать. Вот и в этот раз случилось непредвиденное: дверь сошла с петель перед самым отъездом. Пока нашел инструменты в сарае, пока открутил петли, выровнял дверь и снова прикрутил на место, прошло почти два часа. Уже сгустились сумерки. Темнело летом поздно, но быстро. Позвонил жене, чтобы к ужину не ждала, и двинулся в путь. Дорога была знакомой, тянулась вдоль леса, но вот освещена была не очень хорошо. Редкие тусклые фонари уже зажглись, делая дорогу какой-то мрачной. Через час пути потянуло в сон. А еще добрых полчаса до города. Он уже проезжал район, где вдалеке мрачно маячила промзона. Все в ночном свете выглядело не очень приятно. И машин на дороге не было почему-то. Она была пустынной, как будто все уже разъехались по домам, и никому никуда не надо. Фигуру в светло-сером костюме он заметил издалека. Это был высокий м

«Скажи мне правду». При этих словах слезы текли по щекам Риты, словно капли дождя по окну. И настроение соответствовало погоде. Максим отвел взгляд, потирая шею. Он не ответил, просто не мог. Что ему сказать? «Я совершил ошибку. Все мы совершаем ошибки. Прости меня…» Все это звучало бы наивно и не по-мужски. «Я не люблю тебя так, как раньше»... – но это не правда и к тому же жестоко. Ощущения обрушились на Максима, как ледяной ливень: любовь, её дом, чувства и запахи. А теперь всё это исчезло. И что ему оставалось делать? Только уйти, проклиная себя за слабость, малодушие и мужскую несостоятельность. Он просто не достоин этой женщины. Они прожили вместе почти год. В ее квартире, в ее городе. Познакомились на курорте, и любовь из курортного романа умудрилась перерасти в настоящие отношения. Максим уволился с работы в своем городе, запер квартиру на ключ и переехал к Рите. Поиск работы занял примерно месяц. И они зажили почти семейной жизнью, строя планы на будущее: летом распишутся, сыг

Мужчина, немного угрюмый, а скорее – просто уставший от жизни провел утро за столом с чаем и почтой. Завтрак его был скромным: каша из овсяных хлопьев, маленький ванильный кекс, купленный накануне в магазине за углом и чай. Свой любимый кофе он больше не пил. Врач посоветовал отказаться. Можно кофейный напиток с молоком, но он не любил этот суррогат. Поэтому обходился чашкой некрепкого чая. Большие часы на стене помимо воспоминаний о прошлом, о доме, полном смеха и семейных хлопот, не просто показывали время. Они отмеряли медленное исчезновение его мира, в котором он прожил долгих восемьдесят лет. Месяцами Григорий Петрович жил в этом подвешенном состоянии, глядя в окно и думая о домашней еде и теплых, манящих ароматах, какими когда-то был наполнен его дом. О звонком смехе детей, о заботливой жене Антонине… О всем том, что ушло безвозвратно. Тони больше нет, а дети живут своей жизнью. Нет, не забывают. Но их ритм жизни не сравнить с его. Это он понимал прекрасно. Сам когда-то был гла

«Я уже прилетела, жду чемодан. Напишу, когда сяду в такси». Юлия убрала телефон в карман куртки и нырнула в толпу у ленты выдачи багажа. Час ночи. Она только что вернулась с конференции, где выступала с ключевым докладом по реставрационной архитектуре, и теперь единственное, чего ей хотелось - это переступить порог дома, бросить чемодан и рухнуть в кровать. Хотя бы на пару часов. Потом снова в офис. Разве тут выспишься! Она протиснулась к самому свободному краю карусели. Её тёмно-синий чемодан наконец показался. Юлия подхватила его, вытянула ручку и направилась к выходу. Такси оказалось рядом как-то сразу. Серьезный мужчина лет сорока за рулем в голубой рубашке и куртке. Взгляд внимательный и голос приятный. — Куда вам? – спросил он и улыбнулся. Улыбка была странная, будто они знакомы. Юлия назвала адрес, мужчина вышел из машины, легко поднял тяжёлый чемодан, уложил его в багажник, и они тронулись наконец. В машине она быстро написала: «Уже в такси. Через час с небольшим буду дома». Он

Телефонный звонок вывел Илью из лёгкой дрёмы. Было довольно поздно, и он удивился, кто бы это мог быть. Он нехотя ответил на звонок. Это была Наташа, его институтская одногруппница, застенчивая, доброжелательная девушка. Илья удивился, почему она звонит так поздно. –– Привет, не спишь еще? – услышал он ее голос, слега запинающийся от лёгкого волнения. – У меня к тебе просьба, Илюша. Мы не могли бы с тобой встретиться в парке? –– Сейчас?! – не смог он скрыть своего изумления. –– Да. Понимаешь, я к конкурсу готовлюсь. Мне нужно написать ночной пейзаж, звезды, луну. А сегодня как раз полнолуние и небо чистое. Я прошу тебя… сделай одолжение, пожалуйста? Ее заикающийся голос доносился из трубки. Но честно говоря, эти ее интонации, нежный девичий голос были самое милое в ней. Всегда хотелось защитить эту девушку, Хотя она об этом и не просила. –– Ну хорошо, давай встретимся. Где именно в парке? –– О-о-о, классно. Примерно через полчаса прямо у входа. Спасибо, Илюша. А то мне страшно одной, а

Эта история произошла семь лет назад, но для героев происшедшего она до сих пор остается волнующей и возвращается в памяти вновь и вновь. И их можно понять. Когда Лада и Егор объявили родителям, что хотят тихую свадьбу, то есть без ресторанов, без оркестров, без сотни дальних родственников, их никто не услышал. Родители уже жили в параллельной реальности, где банкетный зал был забронирован, фотограф выбран, а список гостей разросся до размеров телефонного справочника. — Это же единственная свадьба вашей жизни, - повторяла мать Лады, словно заклинание. — Мы хотим, чтобы всё было красиво, - вторил ей отец, уже примеряя в уме смокинг. И тогда, в один из вечеров, когда очередное обсуждение «идеального торта» грозило перерасти в семейный совет, Лада посмотрела на Егора так, будто спрашивала: «Ну что, бежим?» Он кивнул. На следующий день они уже ехали в стареньком автобусе по просёлочной дороге, ведущей в глухую деревушку с названием, которое не значилось ни на одной туристической карте. Там

Время шло, Олег лечился, ходил на приемы к врачу, проходил обследование. –– Потерпите, потерпите еще немного, молодой человек. Память возвращается в домашней обстановке. А на работу я вам пока не советую ходить и встречаться с коллегами, которых не помните. Не нужно перенапрягаться. Начнете вспоминать, тогда уж и пойдете. Больничный я вам продлеваю. Восстанавливайтесь. Однажды вечером они с Алиной смотрели фильм по телевизору. Ночная трасса, дождь, по дороге машина мчится. Алина быстро переключила канал. А у него в голове внезапно вспыхнуло целое воспоминание, яркое как вспышка. Он ехал ночью по мокрой дороге, зазвонил его телефон, на экране высветилось "Настя". Он ответил и голос, все тот же голос, но не Алины: — Я не смогу сегодня увидеться, Олег. Не приезжай, ладно? Я дома не одна, так что… Он стал кричать в трубку, нажал на газ на повороте. А потом… удар, скрежет металла, темнота. — Алина! – выкрикнул он. – Я всё вспомнил. Настя, да, у меня была девушка Настя. Я ехал к ней в ночь