Мастер-классы Ольги Виноградовой

Я заранее купила себе нижнее место в плацкарте, потому что знала: на верхнюю полку мне забираться тяжело. Я девушка полная, и для меня любая поездка — это всегда немного квест. Не то чтобы я жаловалась на жизнь, просто есть вещи, которые объективно даются сложнее, чем другим людям. Вверх залезть — сложно. Спуститься ночью — ещё сложнее. Да и спать снизу мне спокойнее: не боюсь упасть, не чувствую себя скованно и могу хотя бы нормально сесть, если затекли ноги. Поэтому, когда я покупала билет, специально взяла нижнюю полку. Всё честно, всё по правилам, всё заранее продумано. Вагон был обычный: шумный, тесный, пахнущий чаем, колбасой, чемоданами и вечной поездной жизнью. Кто-то сразу начал раскладывать сумки, кто-то спорил, кто где сидит, кто-то уже заваривал лапшу в пластиковом стакане. Напротив меня на нижней полке расположился грузный пожилой мужчина. Он сразу же лег отвернувшись к стене. Верхние места не были заняты. Я устроилась на своей нижней полке, положила сумку рядом и с облег

Мой рабочий день уже закончился. В кабинете наконец стало тихо: компьютеры были выключены, бумаги разобраны, часть журналов убрана в ящик, а на столе осталась только кружка с остывающим чаем. За окном уже темнело, коридор поликлиники постепенно пустел, и я впервые за весь день почувствовала, что могу просто выдохнуть. Я потянулась к чашке, сделала глоток и на секунду закрыла глаза. Именно в этот момент дверь в кабинет распахнулась так резко, будто её выбили ногой. На пороге стояла пожилая женщина. В пальто, с сумкой через плечо, с красным от возмущения лицом и таким видом, словно весь мир лично её оскорбил. — Вы тут чо, вообще охренели?! Сидят, чай пьют, ты посмотри! Я медленно поставила кружку на стол и спокойно посмотрела на неё. — Вы кто? Женщина всплеснула руками. — Ну наверное, пациентка! Что, непонятно, что ли?! — Дайте талон, — сказала я ровно. Она даже отшатнулась от такой наглости с моей стороны. — Нету у меня его. — Тогда вас никто не примет. Мы без талона не работаем. — Да

Лена жила с родителями, но всегда знала что она им не родная. Особенно этот факт подчеркивала мать. Дочерей было двое - Катя, которая была родной, своей, кровиночкой, и Лена - приемная дочь. Как это не странно дочерей не делили на любимую и нелюбимую. Мама не любила обеих одинаково и никого из них не хотела. Мать не ласкала девочек, не обнимала, не хвалила. Когда девочки прибегали к ней с желанием похвастаться своими достижениями, доставалось всем поровну - НИЧЕГО! Хотя нет, что то было - желание принизить и обесценить. Никаких различий. Все поровну. Катя родилась когда Юлии было всего 20 лет. Юлия не хотела никогда детей, забеременела случайно, муженек этому поспособствовал, он же всеми правдами неправдами уговорил ее оставить ребенка. Даже грозился развестись. И Юлия сдалась. - А-а-а! – новорожденная плакала, просила ее покормить. Конечно, ничего осознанно она просить еще не могла, но ее крик был слышан на все отделение. Роженица не обращала на малышку никакого внимания, ни е

Миша открыл дверь и замер. Перед ним стоял мужчина в потёртой куртке, с седыми, спутанными волосами и лицом, покрытым красными пятнами. Сердце Миши на мгновение остановилось. – Привет, сынок! – хрипло сказал мужчина и улыбнулся. Миша не мог произнести ни слова. Он понял, кто стоит перед ним, но сознание отказывалось принимать реальность. Мужчина сделал шаг вперёд и, не дожидаясь приглашения, протиснулся в прихожую. Запах перегара и табака тут же заполнили все пространство вокруг. – Ну, чего молчишь-то, сынок? Совсем отца не узнаёшь? – с напускной весёлостью спросил мужчина, оглядывая прихожую. Миша, наконец, смог выдавить из себя слова: – Зачем ты пришёл? Голос молодого человека звучал тихо и ровно, хотя внутри него всё кипело от негодования. Мужчина поднял брови, удивлённо глядя на сына: – Как зачем? Повидаться хотел. Десять лет прошло, как-никак. Ты вырос. Мужиком стал. – Повидаться? – с горечью переспросил Миша. – Ты ушёл, когда мне было восемь. Просто собрал вещи

Елена не ожидала, что этот заказ станет проверкой на прочность для всего её характера. Она работала таксистом уже второй год, привыкла к разным типам клиентов: от бездомных до олигархов. Но этот вызов из приложения выглядел подозрительно. Запрос на срочную поездку за город, с надписью «Торопитесь» в комментарии. Она приехала ровно через пять минут. Машина была чистая, свет фар бил в ночь, прорезая густой туман. Из подъезда элитного дома выкатился мужчина. Лет пятидесяти, дорогие очки, расстёгнутый пиджак, в руке — дорогое пальто, которое он небрежно бросил на заднее сиденье. В нос уловила тяжелый запах дорогого алкоголя и чего-то сладковатого. Он плюхнулся на место, громко хлопнув дверью. — Поехали! И давай быстро. Время — деньги. Да и жена ждет, — хрипло сказал он, поправляя галстук. Елена молча включила передачу и аккуратно тронулась с места. Ей нравилось водить тихо, плавно. Этот мужчина источал энергию хаоса. Сразу после выезда на проспект он достал из внутреннего кармана бутылку в

Мой муж Славик ужасный ревнивец. Помните как у Шекспира: Ревнуют не затем, что есть причина, А только для того, чтоб ревновать. Славик ревновал меня так, будто я каждый день давала ему повод сойти с ума. Мы могли просто выйти в магазин, а он уже косился на прохожих мужчин, на продавца, на соседа, который вежливо придержал мне дверь. Если в моём телефоне всплывало чьё-то сообщение по работе, Славик тут же задавал вопросы таким тоном, будто я скрываю государственную тайну. Если я задерживалась на пятнадцать минут, он звонил по пять раз подряд. Если я улыбалась кому-то в кафе, дома меня уже ждал допрос с пристрастием. Я любила его. Именно поэтому терпела так долго. Сначала мне казалось, что это даже мило. Ну ревнует — значит любит, думала я по глупости. Потом стало тяжелее. Потом обидно. А потом — просто устало. Потому что ревность Славика не была заботой. Это было недоверие, спрятанное под видом страсти. — Ты опять с кем-то переписываешься? — спросил он однажды вечером, когда я сидела н

Вечер был душным и вязким, как это часто бывает в конце лета, когда воздух в квартире будто застревает между стенами и не хочет выходить. На кухне тихо гудел холодильник, на подоконнике стояла чашка остывшего чая, а я сидела за столом и смотрела в окно, не особенно думая ни о чём. Я уже почти привыкла к тишине. После двадцати трёх лет брака она сначала кажется непривычной, потом пугающей, а потом вдруг становится единственным, что тебя не предаёт. Звонок в дверь прозвучал резко и настойчиво. Я медленно поднялась, накинула на плечи лёгкий кардиган и пошла открывать. На пороге стояла молодая девушка. Красивое лицо, длинные ухоженные волосы, дорогая сумка, каблуки, которые явно не предназначались для старого подъезда с облупившейся краской. Она смотрела на меня с таким выражением, будто уже всё решила, а я — просто неприятная формальность на её пути. — Добрый вечер, — сказала она. — Мне нужен Сергей. Я не удивилась. Слишком уж давно я ждала именно этого вечера. — Заходи, — спокойно ответ

Вагон тихо покачивался, за окном мелькали редкие огни станций, а в купе стоял запах чая, дорожной пыли и свежих простыней. За окном уже темнело, и поезд медленно набирал ход, унося пассажиров куда-то далеко от их привычной жизни. Я сидела на нижней полке у окна и листала что-то в телефоне, когда дверь купе резко отъехала в сторону. На пороге появилась пожилая женщина. Невысокая, полная, в ярком пальто и с двумя тяжелыми сумками. Лицо у неё было недовольное с самого начала, будто весь мир лично обязан был её обслуживать. — Это вы на нижней? — спросила она, даже не поздоровавшись. Я подняла глаза. — Да. У меня нижнее место. Женщина поджала губы и тут же перевела взгляд на нижнюю полку, словно прикидывая, не получится ли её просто отнять силой. — Давайте с вами поменяемся? — без особой вежливости спросила она. — Мне наверх лезть тяжело. Я пожилой человек. Я вежливо улыбнулась. — Понимаю, но я специально брала нижнюю полку. Мне именно она и нужна. Она фыркнула так, словно услышала что-то

Когда Ирина услышала звонок в дверь, она сначала даже не поверила, что это он. Два года. Два года тишины, редких сообщений через юриста и холодного, почти официального развода. И вдруг — снова этот знакомый, раздражающий стук, от которого у неё внутри всё сжалось. Она подошла к двери и заглянула в глазок. Алексей. В той же тёмной куртке, с тем же выражением лица, будто он пришёл не через два года после развода, а просто зашёл после работы. Ирина медленно открыла дверь. — Ты чего? Он посмотрел на неё с деланным спокойствием. — Привет. Я пришёл за своими вещами. Она моргнула. — Какими ещё вещами? — Ну не начинай. Я же оставил тут часть имущества. Ирина усмехнулась. — Имущества? У нас это теперь так называется? — Не цепляйся к словам. Я пришёл забрать своё. Она скрестила руки на груди. — Ты перепутал адрес. Всё, что было твоим, ты забрал ещё два года назад. Алексей чуть прищурился. — Не всё. — Всё, Алексей. Квартира моя. Машину ты сам оформил на себя. Технику забрал. Даже чайник увёз, по