книжный енот

Сентябрь выдался интересным и непростым, причем не только в книжных смыслах. Но вселенная опять придумала, что мне предложить, чтобы я всё не забросила, так что держусь, активничаю и всё такое! Как минимум, я наконец-то побывала в Испании в отпуске и целую неделю не открывала никаких важных и неважных сообщений. Пока отдыхала, успевала и читать, поэтому к концу месяца с удивлением обнаружила в своем списке аж четыре книги на английском, хотя на английском я всегда читаю гораздо медленнее. Но, как оказалось, если расслабиться и перестать корить себя за все подряд, читать куда легче. Так вот, к книгам: Первой книгой сентября стала книга прочитанная по схеме «все побежали, и я побежала» — Caro Claire Burke «Yesteryear» Эта история об показательно-идеальной домохозяйке из соцсетей, угодившей в прошлое, стоит всех обсуждений вокруг хотя бы по причине того, что вызывает множество самых разных мыслей. Книга не 10/10, но в каком-нибудь книжном клубе её точно будет интересно прочитать. Со вт

Не могу сказать, что выбрала эту книгу только из-за поездки в отпуск в Испанию, но признаюсь, что мне понравилась идея слушать эту книгу в автобусе между городами. И я не пожалела, хотя аннотации иногда тоже надо читать — за яркой и красивой обложкой скрывается грустная и сложная история о борьбе с режимом. 1936 год, юная учительница Лали едет в небольшую деревушку в Андалусии на свою первую работу учительницей на замену. Лали пытается найти подход к каждому из своих учеников. А это совсем непросто, ведь её ученики разных возрастов и кто-то уже умеет писать, а кто-то даже не знает, как выглядят буквы. При этом Лали придерживается принципов Республики и отказывается возвращать на стену крест по требованию местной церкви. Лали верит в своё светлое будущее, но через несколько месяцев начинается Гражданская война и учительница попадает под жернова режима Франко. Её и других учительниц арестовывают, лишают права преподавать и отправляют в тюрьму. Франкисты не могут вытерпеть то, что олицетв

Когда я читала «Неортодоксальную», я сочувствовала героине и мне очень хотелось её поддержать. Когда я открыла «Исход», моему прежнему сочувствию пришлось сражаться с раздражением. Я всё время думала: а Дебора всегда была такой надменной? И тут же говорила себе: она не надменная, она просто испуганная девушка в большом мире. Но на следующей странице я понимала: да, надменная. И я не против надменности, но как же мне сложно было продираться через её бесконечное осуждение всех вокруг... «Исход» — это продолжение «Неортодоксальной», этакое «сразу после», история Деборы, которая уже обрезала все свои связи с хасидской общиной и пытается понять, что ей теперь делать. Первое время она ищет своё место в очень узком радиусе — она не может увозить ребёнка далеко от отца. Но ей сложно балансировать между своей старой еврейской идентичностью, от которой она полностью не отказалась, и своей новой, выбранной жизнью — жизнью безработной матери-одиночки с ребенком-евреем. Первые сто страниц я букваль

Как же сложно оценивать чужие мемуары, тем более, когда они в форме дневников! Потому что в такие моменты оцениваешь будто и не сколько слог и то, насколько понравилось, а целую чужую жизнь. Биркин начала писать свои дневники в одиннадцать, когда чувствовала себя растерянной и не очень любимой — она сравнивает себя с сестрой, и ей все время кажется, что родители любят сестру больше. Она посвящает свой дневник Манки — своей игрушечной обезьянке, которая была её талисманом всю жизнь. Биркин передавала эту обезьянку своим близким в самые сложные для них времена, но обычно Манки всегда был рядом с ней. Перечитывая свои дневники, я пришла к очевидному выводу: люди не меняются. Какой я была в 12 лет, такой и осталась. Недоверчивость, ревность, желание нравиться... Сегодня я лучше понимаю, почему все мои романы длились недолго. Джейн взрослела, влюблялась, строила карьеру, рожала детей, боролась с несправедливостью, и всё-таки в своих дневниках оставалась маленькой неуверенной в себе девочкой

Мир, в котором правит Цветократия — чем меньше цветов ты видишь, тем ниже твой социальный статус. Те, кто не видит цветов — серые — трудятся на низкооплачиваемых работах, те, у кого процент цвета выше, могут претендовать на более теплое местечко. Причем у самих цветов тоже есть иерархия, согласно их появлению в радуге... И социальные баллы, они же валюта, тоже очень важны в этом мире — сильно уйдешь в минус и тебя отправят на загадочную перезагрузку. Эдди Бурый — юн, честен и идеалистичен до наивности. Его цветовосприятие ещё не протестировали, но у него уже перспективно высокое восприятие красного цвета, и он может претендовать на руку довольно-таки знатной девушки Констанс Морена. Да, после женитьбы ему ничего не придется решать, а лишь крепко сидеть за спиной властной жены и её семейства, но Эдди, в общем-то, не против и даже почти влюблен. Но всё меняется в один день, когда его наказывают за проделку и ссылают на месяц в город Восточный Кармин — проводить перепись стульев. Там Эдди

Эта книга — тот ещё вызов, но я справилась и это было довольно-таки интересно. Это сложный социально-исторический роман о Корее, причем не только о Корее современной, но и о Корее до Второй мировой, под оккупацией Японии. Начинает автор с современности и Ли Чино, который бастует против увольнения и устроился на крошечной площадке на заводской трубе, отказавшись слезать, но постепенно углубляется назад с помощью воспоминаний Ли Чино о его близких людях. И железная дорога играет тут важную роль — не только как место, с которым так или иначе были связаны три поколения одной семьи, но и как два противоречивых символа одновременно — символа японской оккупации и символа борьбы против неё. И вызов в этой книге начался сразу же, с первых страниц: сначала автор максимально заземляет читателя подробной дефекацией главного героя, потом долго и довольно-таки монотонно погружает в события, названия, имена... Да, я запуталась сразу же. Мне не стыдно запутаться в названиях городов, о которых я слышу

Дэдзима — крошечный искусственный остров у берегов Японии, который сначала служил торговым складом португальцев, а потом достался голландцам. Сюда-то в конце восемнадцатого века и приплывает юный голландец Якоб де Зут. Он заключил контракт на пять лет с торговой компанией — это его шанс разбогатеть и жениться на своей возлюбленной Анне, когда контракт истечёт и он сможет вернуться домой. Якоб умен, предельно честен, принципиален и во многом наивен, и поэтому ему сложно среди атмосферы нечестной торговли и человеческой жестокости, которая стала на Дэдзиме обыденностью. Но он старается, даже когда его представления о мире ломаются снова и снова. Впрочем, молодость всегда найдет, как отвлечься от тягот и забот, и поэтому Якоб влюбляется в японку Орито, которая на Дэдзиме учится медицине у ехидного доктора Мариуса... Что необычно, ведь на этом острове почти у всех женщин один путь — быть «временной женой» для купцов. Несмотря на мое полное доверие ко всему, что пишет Митчелл, порог вхожден

Конечно же, я купилась на название. Прекрасное само по себе, оно еще и отсылает к Воннегуту и его «Бойне номер пять» — «Все было прекрасно и ничуть не больно». И это название неплохо подходит рассказчику, ведь рассказчик здесь — сама Смерть. Правда, современная Смерть выглядит как неприметный мужчина из маленького английского городка, который отзывается на имя Тревис. Он живет в небольшой квартире, кормит приблудившуюся кошку (иронично, что кошки даже Смерти падают на голову и заставляют себя любить), а в свободное время занимается реставрацией фотографий. Тревиса интересуют люди, он наблюдает за ними, навещает даже тех, чей срок ещё не вышел, но он с ними не сближается, держит дистанцию. Всё меняется, когда в его жизнь врываются его соседки — Далия и две её дочери. Они вносят в его жизнь легкий хаос, одновременно окружая вниманием и заботой, и ему это нравится. Но он же смерть, верно? Я была практически уверена, что книга мне понравится. Но мне пора перестать доверять своим первым впе

Турчанка Асия выросла в доме, полном взбалмошных тетушек. В их семье не живут мужчины (причем буквально — не выживают), но тетушки, а также бабушка и прабабушка дают ей весьма разнообразное и хаотичное воспитание. Асия — современная девушка, гордо вышагивающая по улицам Стамбула. Она нигилистка и бунтарка, но ей девятнадцать — самое время для бунта. Армануш — американка армянского происхождения. Семья её отца, большая, дружная и щедрая, с самого детства твердила о своих корнях. Они никогда не забывали о геноциде армян и своей истории, и поэтому девушка выросла с мыслью о жестоких и диких турках. Армануш — сверстница Асии, но бунтарство ей не свойственно, напротив, она такая идеальная девушка с открытки — умная, красивая, читающая. Но однажды, устав от поиска себя в этом мире, Армануш совершает бунт и летит в Стамбул, чтобы найти там свои корни — найти дом, в котором когда-то жила её армянская семья. По совпадению, её отчим — турок, и она останавливается у его стамбульской семьи. В доме

Ну что, маленькая книга в двести страниц, довела меня до слез, довольна? А если серьезно, то я даже не ожидала, что меня так придавит, но скучание по родительскому дому, куда я не смогла в этом году полететь, слишком плотно вплелось в текст Алёны Кирсановой. А что уж говорить об этом универсальном эмигрантском опыте — запихать всю свою предыдущую жизнь в один рюкзак (если повезет, то в чемодан в тридцать килограмм). Через час я поеду в аэропорт, чтобы на месяц улететь в Россию: увидеться с мамой, бабушкой и друзьями, выполоть траву на могилах родственников, забрать с собой истории, фотографии и важные для меня вещи. Собрать себе по кусочкам еще один дом, настоящий. Героиня этого автофикшн-романа прилетает в Россию после нескольких лет жизни в Грузии. Она летит налегке, с рюкзаком, хоть и планирует навестить друзей в Санкт-Петербурге, погостить у мамы в Новосибирске, пройтись по Кызылу и посетить праздник животноводов Наадым, доехать до Сарыг-Сепа, чтобы навестить родственников и прикос