Как стать счастливым?

О том, что к нему приезжают погостить друзья из Москвы, Геннадий сообщил жене в пятницу утром. — Надолго приезжают? — поинтересовалась жена. — Да кто ж их знает-то, Олеся? — ответил Геннадий. — Как получится. — А у них спросить не пробовал? — Кто же спрашивает такие вещи, Олеся? Ты чего? Неудобно. — Давай я спрошу. Мне удобно. — Ты снова хочешь поставить меня в неловкое положение? — Почему «в неловкое»? Спрошу, на сколько дней они приезжают, и всё. — Ах ты ж, Господи, Олеся! — Ну что? — Да то, что нельзя такие вещи спрашивать. Ну как ты не понимаешь? — Да почему нельзя-то? — Потому что неудобно. Неловко. Они могут подумать невесть что. — А что именно? — Что мы им не рады, например. — Почему ты думаешь, что они именно так подумают? Некоторое время Геннадий молча раздувал ноздри и тяжело дышал. — Олеся! — угрожающе-взволнованно произнёс Геннадий. — Геннадий? — удивлённо ответила Олеся. Геннадий ещё какое-то время молча тяжело дышал, глядя на жену широко открытыми глазами и раздувая ноздр

Сообщение на телефон мужа пришло ровно в три часа ночи. «Любимый. Соскучилась. Приходи скорее. Сняла квартиру в соседнем доме. Сейчас жду тебя у твоего подъезда. На мне, кроме красного плаща и высоких сапог на высоком каблуке, больше ничего нет. Твоя навеки Лариса. Сапоги на мне тоже красные». Яков представил Ларису в красном плаще на высоких каблуках высоких красных сапог и... Ему стало жарко. «Моя навеки! — подумал Яков. — А кроме плаща и длинных сапог — ничего. Высокий каблук и... Ни-че-го... Лариса...» Яков посмотрел на спавшую рядом жену и начал отвечать. «Квартира напротив — это гениально. Расходы я покрою. Лариса, я так волнуюсь. Я скоро буду. На мне тоже будет только плащ. Но он будет бежевый. И коричневые сапоги. Больше ничего. Каблук невысокий. Ковбойский. Со скосом на задней части. Выглядит немного наклоненным, но это удобно. Буду через десять минут». Послав сообщение, Яков тихо поднялся с кровати и вышел в прихожую. — Ты куда? — услышал он голос жены. — Меня срочно вызвали

Дарья налила мужу в тарелку рассольника. — Достаточно или ещё? — спросила она. Ренат с грустью посмотрел на рассольник и вздохнул. — Видишь ли, в чём дело, Дарья, — тихо произнёс Ренат, аккуратно отодвигая тарелку. — Я тут подумал и решил, что пришло нам время расстаться. У Дарьи в голове пронеслось сразу множество вопросов: «Как расстаться?» «Почему?» «С чего вдруг?» «Ведь было всё хорошо?!» Но, поскольку вопросов было много, а Дарья несколько растерялась от только что услышанного, она спросила первое, что ей пришло в голову. — Как расстаться? — удивлённо произнесла Дарья. — По-хорошему, — ответил Ренат. Дарья ожидала услышать от мужа какой угодно ответ, но только не этот. И поэтому снова в её голове возникло множество вопросов, но она опять озвучила первое, что ей пришло в голову. — Что значит расстаться по-хорошему? — спросила Дарья. Ренат пододвинул к себе тарелку и начал есть. — Расстаться по-хорошему, Дарья, — ответил он, после того как съел три ложки рассольника, — это значит, ч

Феликс обманывал свою жену при любой возможности и не считал это чем-то плохим. «Наоборот, — думал Феликс. — От этого только всем хорошо. Главное, чтобы самому при этом не чувствовать себя плохим человеком и не переживать. А то я знаю таких мужчин, которые мало того, что обманывают, так ещё и переживают. Ну? И куда такое годится? Уж если ты безнравственный и аморальный человек, так признай это и живи себе спокойно. А то, видали, он и обманет, а после этого ещё переживает. Плачется, дескать, что же я наделал, я же совершил безнравственный поступок, как мне теперь жить после этого. Тьфу. Даже думать о таком противно. Обманул и радуйся. Чего переживать-то? Ведь жена ничего не знает, ну и зачем тогда совесть свою напрасно беспокоить. Вот взять, например, мою совесть. Моя совесть всегда чиста. А почему? Потому что моя жена ничего о моих похождениях не знает. И все счастливы: и я, и жена моя, и та, которую я осчастливил. Я счастлив, потому что совесть чиста. Жена счастлива, потому что не зна

В три часа ночи Захару как будто кто-то шепнул на ухо: «Второе августа, Захар. Второе августа». Он сел в кровати. Посмотрел на телефон. На календарь. На дату. «Действительно, — подумал он. — Второе августа. А день рождения у Кати — первого августа. То есть вчера. Это всё. Это конец. Я пропал. Катерина не простит». Захар посмотрел на жену, которая спала рядом. «Тихая моя, — с грустью подумал он, — нежная, добрая, ласковая. И ведь за весь день прошедший я не услышал от неё ни слова упрёка. Не увидел ни тени обиды на её лице. Ни следа того, что она весь день ждала, что я вспомню». — Господи, — прошептал Захар, глядя в потолок, — да что же я за человек-то такой? «Не-е-ет, — подумал Захар. — Я не человек. Я хуже. Я... Я... Я даже имени себе придумать не могу. Я не знаю, кем и назвать-то себя. Судя по всему, такому, как я, человечество ещё не придумало названия. И мне нет оправдания. Нет». — О, горе мне, — прошептал Захар, глядя в потолок, и тяжело вздохнул. «Я не купил Катерине подарок, — д

В это утро Станислав проснулся с ощущением, что он не может вспомнить что-то очень для него важное. «Такое впечатление, как будто я что-то пропустил, — думал Станислав. — Или не сделал то, что должен был сделать». Станислав посмотрел на часы. До выхода на работу оставался один час. Станислав поднялся с кровати и огляделся. «Что же я пропустил? Чего не сделал? Надо позавтракать». Станислав прошёл на кухню. Поставил чайник. Сел за стол. Когда чайник вскипел, Станислав сделал себе кофе, бутерброды и начал завтракать. И вот как только он откусил бутерброд и сделал первый глоток кофе, он понял причину своего беспокойства. В квартире не было его жены Анны. «Анны нет, — подумал Станислав. — Вот в чём всё дело. А где же она? Ничего не понимаю. Надо ей позвонить». А в голове Станислава вдруг прозвучал голос жены: «А когда придёт время, Стас, ты вспомнишь всё». «Господи, да что со мной происходит? — испугавшись, подумал Станислав. — Кажется, с моей головой что-то не так. Я же что-то хотел сейчас

«Ещё вчера я считал себя вполне состоявшимся и счастливым человеком, — думал Матвей во время завтрака, ласково глядя на жену. — Я был уверен, что моя жизнь удалась. Считал, что у меня есть всё, о чём только может мечтать мужчина в моём возрасте. И почему-то наивно полагал, что мне не о чем больше мечтать. Но теперь, когда на мою жену вдруг сваливается огромное наследство, я уже так не думаю. Только сейчас я понимаю, насколько я был наивен и прост в своих взглядах на жизнь в целом и на себя в этой жизни в частности. Только сейчас. Оказывается, мне есть ещё куда расти. Оказывается, мне есть о чем мечтать. И оказывается, что мне ой как ещё много нужно для счастья. Но в любом случае я очень рад. И если бы меня кто-нибудь сейчас спросил бы, счастлив ли я, я ответил бы честно и просто: нет. Нет, потому что я не считаю себя счастливым. Потому что много нереализованного, много несбывшегося». Так думал Матвей. А Таисия в это время в очередной раз рассказывала мужу о том, как она узнала, что ста

— Я не понимаю, чем тебе эта квартира не нравится? — спросила Снежана, когда Фёдор в очередной раз завёл разговор о покупке квартиры большей площади и о переезде. — Нас всего двое. Квартира трёхкомнатная. Зачем нам больше-то? — Ну как зачем, Снежана. Я уже устал тебе повторять. Мне нужен свой кабинет для работы. Понимаешь? Да дело даже не в кабинете, а просто мне нужен свой уголок для уединения. Чтобы побыть одному, подумать. — Ну выбери себе здесь одну комнату, и пусть она будет твоим кабинетом. Обещаю, не буду туда заходить. — Где? Ну где тут можно что-то выбрать? В спальне, что ли? — Почему сразу в спальне? Есть ведь ещё две комнаты. «Да что же это такое? — думал Фёдор. — Она или не понимает меня, или нарочно прикидывается, чтобы меня позлить. Господи, дай мне терпения вразумить супругу мою Снежану». — Одна комната — это гостиная, — ответил Фёдор. — А другая? — А другая сейчас используется как гостевая. Ну вот представь, к нам приехали гости. — И что? — Где они останутся ночевать? В

У Регины Ярославовны был не только свой ключ от квартиры сына, но и уникальная способность появляться в его квартире именно в тот момент, когда её точно не ждали. И в этот раз она решила появиться в воскресенье днём. Тихо войдя в квартиру, Регина Ярославовна сначала заглянула в гостиную, чтобы поздороваться с сыном и узнать, как у него дела. — Всё отлично, мама, всё просто замечательно, — рассеянно ответил Валентин, сидя в кресле и не отрываясь от телефона. — И не отвлекай меня больше. Ну ты же видишь! Сейчас самый ответственный момент. Если я пройду этот уровень, я получу в награду дополнительные доспехи. Возможно, я наконец-то стану обладателем шлема-невидимки. Иди на кухню, мама. Помоги там Дарине. Выяснив, что с сыном всё хорошо, Регина Ярославовна вышла из гостиной в прихожую и пошла на кухню. На кухню Регина Ярославовна вошла бесшумно. — Господи! — испуганно воскликнула Дарина, когда, обернувшись, увидела свекровь. — Вы-то здесь откуда? В одной руке у Дарины была ложка, а в друго

— Нам никогда не попасть в эту квартиру, — грустно сообщил Аврелий. — Почему? — мрачно отозвался Марк. — Квартира под постоянной сигнализацией. А кроме того, там по всем углам установлены камеры наблюдения. Марк и Аврелий сидели в пирожковой за столиком у окна, жевали пирожки с капустой, пили кофе и обсуждали, как им взять квартиру, которую им заказали и из которой они должны были вынести сейф. — А если сигнализацию и камеры наблюдения отключить? — предложил Марк, с тоской глядя на окна третьего этажа дома напротив, где и располагалась квартира, о которой сейчас мечтали сообщники. — Чтобы что-то там отключить, прежде нужно войти в квартиру, — ответил Аврелий. — А что нам мешает в неё войти? — спросил Мак. — Дверь, — ответил Аврелий. — Серьёзная дверь? — Я серьёзнее не встречал. В этой двери бог знает сколько степеней защиты, и чёрт знает сколько и каких замков. Такую дверь разве что с корнем вырывать. А это, сам понимаешь, не чистая работа. Предлагаю отказаться от этой квартиры и найти