несокрушимая и легендарная

А вы знали, что во время работы двигателя ближнего бомбардировщика Су‑2 от самолёта пахло жареными блинами? Об этой особенности самолёта не раз вспоминала известная лётчик‑штурмовик, Герой Советского Союза Анна Александровна Тимофеева‑Егорова. В своих мемуарах «Дерись, сестрёнка!» она вспоминает: «Когда Су‑2 летал, лётчики смеялись и спрашивали: „Почему это на аэродроме блинами пахнет?“ Дело в том, что масляный бачок на моторе Су‑2 (единственном, пожалуй, из всех авиационных моторов) заливался касторовым маслом. Так, с запахом блинов, наши пилоты обучились летать сначала на Су‑2, а потом и на самолёте, у которого будет удивительно славная боевая судьба». Но как касторовое масло, известное большинству людей прежде всего как лекарственное средство, оказалось в авиации? И действительно ли Су‑2 был единственным советским самолётом, на котором использовали касторовое масло? Сегодня касторовое масло ассоциируется прежде всего с аптекой или косметикой. Но в первой половине XX века это было од

21 мая 1945 года состоялся один из самых резонансных арестов XX века. В Нижней Саксонии задержали Генриха Гиммлера — рейхсфюрера СС и ближайшего соратника Гитлера, который являлся одной из ключевых фигур руководства Третьего рейха и главным организатором системы государственного террора. В считанные дни сенсационная новость облетела мировой эфир и первые полосы газет: британский патруль задержал главного палача Третьего рейха. Западная пресса наперебой восхваляла бдительность британских военных. Однако за этим громким газетным шумом почти на два десятилетия оказалась скрыта настоящая правда: ключевую роль в поимке рейхсфюрера сыграли двое простых советских солдат — Иван Сидоров и Василий Губарев. Вчерашние узники нацистских лагерей, 21 мая 1945 года они поставили точку в кровавой карьере главного палача Третьего рейха. Гиммлер оказался в руках союзников не благодаря профессионализму британских военных, а, скорее, вопреки их действиям. Решающее значение имела личная инициатива двух сове

Узнаваемой деталью снаряжения немецкого солдата Второй мировой войны являлся ребристый металлический цилиндр, висевший на ремне. Его нередко можно было увидеть на фотографиях военных лет, в хрониках и фильмах о той эпохе. То, что это футляр для противогаза, сегодня знают многие. Главная загадка в другом: почему немцы предпочитали эту более дорогую в производстве и менее удобную при переноске, чем матерчатый чехол, жёсткую «банку»? В немецкой военной терминологии этот футляр в разные периоды называли Bereitschaftsbüchse, Tragebüchse и Gasmaskenbüchse.. В русском языке его часто называют «газбаком» На первый взгляд решение кажется странным: зачем тратить дефицитный металл и утяжелять экипировку солдата, если большинство армий мира спокойно обходились простыми тканевыми сумками, которые были легче, дешевле и вполне соответствовали своей задаче? Получается любопытный контраст: американский, русский или британский солдаты носили противогаз в мягком чехле, а немецкий — в металлическом цилинд

Не трогай ничего! На освобожденной территории это правило являлось вопросом жизни и смерти. Смерть могла таиться повсюду, скрываться в самых обычных вещах: телефоне, буханке хлеба, кастрюле, фляге, граммофоне и даже в плитке шоколада. В годы Второй мировой войны мины-ловушки, или, как их чаще называли в военных документах, мины-сюрпризы, широко применялись всеми противоборствующими сторонами. Все они предназначены для поражения личного состава противника. Их основное отличие от других типов мин состоит в том, что они скрываются внутри или возле обычных, внешне безопасных предметов и провоцируют человека совершить определенное действие. Это был самый обычный полевой телефонный аппарат. Он стоял на столе в блиндаже, который только что захватили у противника. Внутри еще пахло пороховой гарью и чужим табаком. Боец шагнул внутрь — и телефон ожил, разрывая тишину резким, требовательным звонком. Первая мысль: на том конце — враг. Он еще не знает, что блиндаж взят. Можно снять трубку и сказать

Дмитрий Бальтерманц — признанный классик советской документальной фотографии и фронтовой фотокорреспондент газеты «Известия». Имя Дмитрия Николаевича известно далеко не каждому, однако его фотографии знакомы миллионам людей. Одним из самых узнаваемых его фронтовых снимков стала фотография «Исполнение Чайковского». Но мало кто знает, как одна фотография стала причиной событий, которые круто изменили его судьбу. Бальтерманца уволили из редакции, отправили в штрафной батальон, где он получил тяжёлое ранение, а после войны дорога в «Известия» для него была закрыта. В газету «Известия» Дмитрий Бальтерманц попал ещё подростком. С четырнадцати лет он подрабатывал в редакции, а в 1930 году официально устроился шлифовальщиком в типографию. Постепенно ему стали доверять помогать фотокорреспондентам: переносить аппаратуру, устанавливать свет, готовить камеры к съёмке. Но вряд ли он тогда мечтал о карьере профессионального фотографа. Всё изменилось в 1939 году. По заданию «Известий» Бальтерманц по

Русско‑японская война 1904–1905 годов стала одним из первых крупных вооружённых конфликтов после принятия Гаагской конвенции 1899 года, определившей правила обращения с военнопленными. На фоне англо‑бурской войны 1899–1902 годов, оставившей печальную память о концентрационных лагерях и высокой смертности их обитателей, содержание русских пленных в Японии выглядело достаточно гуманным. После возвращения на родину многие офицеры и солдаты вспоминали хорошее питание, медицинскую помощь, возможность переписки с родными и относительно мягкий режим содержания в японских лагерях. Однако даже самые хорошие условия не могли изменить главного — плен оставался пленом. Именно поэтому история русского плена в Японии включает не только воспоминания о лагерном быте, но и истории дерзких попыток побега. На первый взгляд шансов на успешный побег из плена практически не было. Все лагеря для русских военнопленных находились на Японских островах. Побег из лагеря был лишь первым шагом. Покинуть лагерь само

После падения Порт-Артура сотни офицеров могли вернуться в Россию, но решили разделить судьбу своих солдат. Война не обходится без пленных. Причины попадания в плен могут быть самыми разными. Кто‑то оказывается в плену из‑за трусости или малодушия, а кто‑то — исчерпав все возможности для сопротивления. Кто‑то выбирает плен, хотя ещё мог сражаться, а кто‑то попадает в плен, выполнив свой воинский долг до конца. Поэтому в плену можно встретить самых разных людей: трусов и героев, малодушных и стойких. Судить о человеке следует не по самому факту плена, а по тому, как и при каких обстоятельствах он в него попал. В годы русско‑японской войны (1904–1905 гг.) через японский плен прошло более 70 тысяч русских военнослужащих — солдат, офицеров, моряков. Наиболее драматичным эпизодом русско‑японской войны стала оборона и последующая капитуляция Порт‑Артура. В течение 329 дней гарнизон крепости сковывал превосходящие силы противника, демонстрируя образцы мужества, стойкости и воинского долга. С

В конце ноября — начале декабря 1904 года японский флот предпринял беспрецедентную для своего времени торпедную атаку на броненосец «Севастополь». За шесть ночей по кораблю было выпущено 124 торпеды — что делает этот эпизод одним из самых масштабных случаев применения торпед против одного корабля в истории морских войн. Несмотря на это, лишь одна торпеда смогла нанести броненосцу серьёзные повреждения. Как такое вообще могло произойти? «Севастополь» являлся эскадренным броненосцем русского флота типа «Полтава», вступившим в строй в 1899 году. К началу русско‑японской войны он считался вполне современным кораблём: водоизмещение — около 11 тысяч тонн, четыре 305‑мм орудия главного калибра и мощная броневая защита. Корабль входил в состав 1‑й Тихоокеанской эскадры, базировавшейся в Порт‑Артуре. С первых дней русско‑японской войны броненосец участвовал в боевых действиях. Летом 1904 года он вместе с другими кораблями эскадры участвовал в неудачной попытке прорыва во Владивосток. В том бою