Столицы И Провинции: Оля в пути

В начале XII века над Пруссией уже сгущались тучи. Центральная Европа разворачивала восточную экспансию: немецкие князья завершили покорение славян Поморья - соседей пруссов. Тем временем прусское ополчение кружило по землям к западу от Вислы, собирая дань. И вот, пользуясь их отсутствием, польский король Болеслав III зимой 1110–1111 годов совершил молниеносный набег. Хронист Галл Аноним описал его так: «…страна эта, расположенная по островам, укреплена от природы озёрами и болотами и разделена на наследственные участки (по жребию) между землевладельцами и городскими жителями. Воинственный Болеслав, проходя… по этой варварской стране, взял огромную добычу, поработил бесчисленное количество мужчин и женщин, юношей и девушек, рабов и служанок, сжёг много домов и селений, после чего он без сражения вернулся в Польшу, хотя сражения он жаждал больше, чем чего‑либо другого». Из слов хрониста следует: лишённые дружины, пруссы практически не оказали войскам Болеслава сопротивления. Между тем

Омск знали как один из самых озеленённых городов Сибири во второй половине 20 века. Но так было далеко не всегда. Когда-то это был пыльный, продуваемый степными ветрами город, где летнее дыхание воздуха буквально ставило под угрозу здоровье жителей. Летние подшивки старых омских газет - это хроника повседневной катастрофы. Редакторы страниц за страницами взывали к властям: «Царящая в городе пыль настолько велика и при малейшем колебании воздуха такие пыльные столбы носятся по нашим улицам, что зачастую обывателю приходится положительно задыхаться». И это не журналистское преувеличение. В жаркие летние дни над городом висело до 15 тысяч тонн пыли. На улицах и площадях без асфальтового покрытия 1 кубический метр воздуха содержал до 80 миллиграммов пылевых частиц. Для сравнения: в обильно озеленённом районе сельскохозяйственного института имени С. М. Кирова пыли было в сорок раз меньше. Даже на мощёных улицах через десять дней после дождя фиксировалось до 40 миллиграммов, а после того

Охлажденное мясо и очищенные свежие огурцы нарезать мелкими кубиками или короткой соломкой (1,5–2 сантиметра). Зеленый лук тонко нашинковать и растирать с небольшим количеством соли до тех пор, пока не появится сок. Яйца сварить вкрутую и мелко нашинковать. В сметану положить яйца, лук, горчицу, сахар, соль, все перемешать и разбавить квасом. В полученную смесь добавить остальные приготовленные продукты и размешать. При подаче к столу окрошку следует посыпать зеленью. Для приготовления любой окрошки пригоден лишь хлебный квас, который готовится из смеси ржаного и ячменного солода либо из ржаной муки, либо ржаных сухарей. Эти смеси подвергают молочнокислому брожению и в результате получают напиток кисло‑сладкого вкуса. На 300 г хлебного кваса говядины — 80 г, зеленого лука — 30 г, свежих огурцов — 60 г, сметаны — 40 г, яиц — 5 г, сахара — 5 г, горчицы — 2 г, зелени, соли — по вкусу. Приготовить и подать эту окрошку так же, как мясную (рецепт 57). Но ко всему остальному добавить следующе

I век н. э., Палестина бурлит от противоречий, Рим железной рукой держит провинции, а в водовороте событий оказывается человек, чья судьба словно создана для хроники переломной эпохи - Иосиф Флавий. Он родился в 37 или 38 году н. э. в семье священника, а уже в 19 лет примкнул к фарисеям. После сражений с римлянами он оказался на службе у Веспасиана, будущего императора, и стал свидетелем крушения Иерусалима в 70 году н. э. Разрушение города стало поворотной точкой: Флавий переехал в Рим и занял место придворного историка при Веспасиане. Главный труд Флавия- «Иудейские древности» (90–95 гг. н. э.) - ценен не только как масштабная летопись иудейской истории, но и как возможный мост между иудейским миром и зарождающимся христианством. Ведь именно здесь, раньше, чем у римских историков, встречаются упоминания об Иисусе. И эти строки вот уже много веков будоражат учёных: они одновременно важны и спорны. В тексте Флавий дважды касается фигуры Иисуса. Первое упоминание лаконично и почти будн

Первая четверть XIX века стала для мировых финансов временем больших потрясений. Цены на серебро по отношению к золоту рухнули - соотношение упало до 1:16, хотя «нормальным» веками считалось 1:15 (то есть за одну золотую монету того же веса давали 15 серебряных). Серебро постепенно теряло статус главного торгового металла. Этот процесс тянулся до самого конца столетия, и в итоге деньги стали делать только из золота. Для России, где серебро десятилетиями было опорой горной промышленности, такие перемены стали вызовом. Когда в 1825 году к власти пришёл император Николай I, он не хотел мириться с тем, что страна играет второстепенную роль в мировой добыче «жёлтого металла». Но у Кабинета не было ни нужных технологий для добычи россыпного золота из речных песков, ни инженеров, способных всё это наладить. В 1830 году Кабинет пошёл на необычный шаг: Колывано‑Воскресенские и Нерчинские заводы передали в аренду Министерству финансов. Условия договора выглядели почти как головоломка: Министерст

Предыдущая ч а с т ь 3: Перловую крупу приготовить так же, как для ленинградского рассольника (рецепт 33 в части № 3). Коренья и лук нарезать мелкими кубиками и спассеровать в жире. В кипящий бульон положить подготовленную перловую крупу и варить при слабом кипении 40–50 минут (суп должен быть сравнительно прозрачным). За 15–20 минут до окончания варки добавить пассерованные коренья, а затем посолить. Подавать к столу перловый суп, посыпав его зеленью. На 50 г перловой крупы: моркови — 20 г, петрушки — 5 г, сельдерея — 5 г, репчатого лука — 20 г, сливочного масла — 5 г, соли, зелени — по вкусу. Сушеные грибы промыть, сварить, нашинковать. Коренья и лук нарезать мелкими кубиками и спассеровать в жире. Крупу (для большей прозрачности супа) два‑три раза промыть горячей водой, положить в кипящий бульон и варить при слабом кипении 20–30 минут. За 5–6 минут до окончания варки добавить специи, нашинкованные грибы, соль. На 8 г сушеных грибов, овсяной крупы «Геркулес» — 50 г, моркови — 20 

Учёные не спорят о том, был ли Иисус: профессиональное сообщество признаёт его как историческую фигуру, и это факт. Спор идёт о другом — о том, как реконструировать его жизнь и учение на основе имеющихся источников. И чем внимательнее мы смотрим на независимые свидетельства (от римских хроник до еврейских текстов), тем убедительнее становится эта картина. Представь Рим летом 64 года. Город задыхается в густом, едком дыму: великий пожар пожирает квартал за кварталом, пламя перекидывается с деревянных домов на лавки, улицы превращаются в раскалённые коридоры, по которым мечется перепуганная толпа. В воздухе висит не только пепел — висит страх и шёпот: «Это Нерон. Он хотел очистить место для своего дворца». Императору срочно нужно заглушить эти слухи. И он находит тех, на кого удобно свалить вину, — христиан. Они и так для большинства римлян чужие, непонятные, почти призраки на фоне привычной городской жизни. В ночь с 18 на 19 июля 64 года в Риме случился страшный пожар. По данным исследо

Начало VIII века, Мазурское Поозерье. Здесь происходила битва, которая едва не сломала хребет прусским воинам. Победа над пришельцами далась им невероятно тяжело. Перелом наступил лишь тогда, когда на сторону пруссов перешла значительная часть вражеской конницы - и случилось это после череды тяжёлых поражений. Но даже такой триумф в глазах народа оказался не заслугой полководцев, а волей богов. Жрецы и прусская знать поторопились напомнить всем: наместником богов на земле является Криве‑Кривайто, а значит, жрецы во главе с ним должны всегда стоять во главе общества, а пруссы - следовать их воле. Об этом читайте в моей предыдущей части: Но история приготовила пруссам шанс вырваться из этой идеологической ловушки. И имя этому шансу - викинги. Современные историки называют «эпохой викингов» период с конца VIII до середины XI века. Само слово «викинг» пришло к нам из древнеисландского языка — и очень точно отражает суть явления: это были воины, для которых походы и добыча стали образом жи

История северо‑западного района Омска началась с большого индустриального проекта — строительства крупного нефтеперерабатывающего завода, самого мощного в стране! Решение о том, где он появится, приняли осенью 1949 года, а уже в следующем году закипела стройка. В бескрайних степных просторах постепенно вырастал внушительный промышленный комплекс: высокие цеха, мощные установки и стройные ряды труб. Такой индустриальный пейзаж был для Омска в новинку. Для рабочих завода рядом решили построить посёлок. Под него выбрали удобную площадку у околицы старинной деревни Захламино - она существовала здесь ещё с XVIII века. Место оказалось удачным: сухая территория без плотной застройки плавно поднималась к северу, а с южной стороны вплотную подходил высокий берег Иртыша. Отсюда открывался впечатляющий вид: живописный изгиб реки и бескрайние просторы её левобережья. Уже в 1950 году архитекторы подготовили первый проект планировки посёлка. Над ним работала архитектурно‑проектная мастерская имени