ПСИХОЛОГИЯ УЖАСА | РАССКАЗЫ

— Даша, ты где вообще? Дарья остановилась у турникета, перехватила пакет с документами поудобнее и только потом ответила в телефон: — Миш, я тебе десять минут назад писала. На работе. Сейчас спускаюсь, потом зайду в аптеку и домой. — В какую ещё аптеку? — В обычную. У меня таблетки закончились. — А сразу после работы нельзя было домой пойти? Дарья закрыла глаза на секунду. Внизу, у проходной, люди уже торопливо выходили на улицу, кто-то смеялся, кто-то на ходу застёгивал куртку. Рабочий день давно закончился, и только она стояла посреди холла с телефоном у уха и привычным ощущением, будто должна отчитаться не мужу, а какому-то надзирателю. — Миш, я не на прогулку иду. Я в аптеку. — А почему сразу не сказала, что в аптеку? — Потому что сама только вспомнила. — Угу. Ладно. Только давай быстро. Я уже дома. Он отключился первым. Как всегда. Дарья убрала телефон в сумку и какое-то время стояла, не двигаясь. Не от усталости даже. От раздражения, которое давно стало её фоновым состоянием. Ког

— Ты серьёзно считаешь, что четырёхлетнему ребёнку на день рождения достаточно сладкого? Светлана спросила это тихо, потому что за стеной ещё смеялись гости, а из комнаты доносилась музыка из детского мультфильма. Но по её лицу Игорь сразу понял: тихо разговор не закончится. — Свет, ну не начинай сейчас, — ответил он и машинально посмотрел в сторону гостиной. — Праздник идёт. Потом поговорим. — Нет, потом не будет. Ты только что пришёл на день рождения собственной дочери почти к самому началу и вручил ей коробку конфет. Всё. Ни игрушки, ни книжки, ни того велосипеда, который ты сам обещал посмотреть. Ничего. — Она обрадовалась. — Она обрадовалась, потому что ей четыре года и она рада даже наклейке из магазина! Это не значит, что ты можешь вообще не думать о ней. Игорь поморщился. — Ты сейчас цену подарка с любовью сравниваешь? — Нет. Я сравниваю твоё отношение. Он хотел что-то ответить, но Светлана подняла ладонь, не давая перебить. — И не говори мне, что у тебя не было времени. На ква

— Ты серьёзно уже участок смотришь? Не просто картинки листаешь, а реально собираешься покупать? Светлана остановилась возле машины и несколько секунд смотрела на мужа, будто ждала, что он сейчас рассмеётся и скажет, что она неправильно поняла. Но Игорь не рассмеялся. Он спокойно закрыл автомобиль, убрал ключи в карман пальто и ответил так, словно речь шла о покупке нового шкафа. — А что такого? Я пока только смотрю варианты. Нормальный посёлок, хорошее направление. Если заранее выбрать землю, потом не придётся хватать что попало. — Потом — это когда? — Свет, ну откуда я знаю? Через год, два. Смотря как деньги пойдут. — А строить когда? Игорь раздражённо посмотрел на неё. — Господи, ну опять. Я же не сказал, что завтра беру кредит и начинаю фундамент заливать. Я хочу всё сделать по уму. — По уму, — повторила Света и поправила ворот куртки. — Конечно. Мы последние семь лет всё делаем по уму. Только ребёнка у нас всё ещё нет. Он сразу помрачнел. — Не начинай на парковке. — А где начинать

— Ром, ты опять спрашиваешь, кто меня довёз? Серьёзно? Елизавета сняла туфли прямо у двери и устало прислонилась плечом к стене. Было почти половина одиннадцатого. В прихожей горел только маленький светильник над зеркалом, из комнаты тянуло звуком телевизора, а Роман стоял в дверном проёме с таким лицом, будто ждал не жену после рабочего вечера, а человека, которого надо срочно допросить. — Я просто спросил, — ответил он. — Почему ты сразу заводишься? — Потому что ты третий раз за неделю «просто спрашиваешь» одно и то же. — Ну и что? Мужу уже нельзя спросить, как жена домой добралась? Лиза посмотрела на него внимательнее. Она ещё недавно бы действительно решила, что он просто интересуется. Но теперь слишком хорошо знала, откуда у этих вопросов растут ноги. — Можно. Только раньше ты спрашивал: «Нормально доехала?» А теперь: «Кто вёз? Мужчина? Один? До самого дома?» Разницу чувствуешь? Роман помолчал, потом пожал плечами. — Ты всё усложняешь. — Нет. Это ты последние два месяца всё усложн

— Ты опять начинаешь из-за какой-то кружки? Серьёзно, Андрей? Наташа стояла у журнального столика и смотрела на мужа с таким выражением, что он на секунду даже сбился. Кружка действительно была обычная. Она оставила её вечером возле дивана, потому что отвечала на рабочее сообщение, потом отвлеклась на звонок сестры и забыла отнести на кухню. Андрей заметил утром, но дождался вечера, чтобы начать разговор именно с неё. — Дело не в кружке, — сказал он. — Дело в отношении к дому. Ты как будто вообще перестала замечать, что здесь живёшь не одна. — Я замечаю. Поэтому и убираю, и покупаю продукты, и оплачиваю половину коммуналки. А кружку сейчас унесу. — Вот всегда у тебя так. Пока не скажешь, сама не увидишь. Наташа взяла кружку, но на кухню не пошла. — Знаешь, что самое смешное? Ты говоришь про эту квартиру так, будто я сюда вчера с вокзала заселилась и должна каждый день благодарить за ночлег. Андрей сразу напрягся. — Я ничего такого не говорил. — Сегодня — пока нет. Он отвернулся к окну,

— Оль, может, дальше уже без остановок? Домой бы поскорее, я что-то совсем вымотался. Андрей сказал это, когда они уже въезжали в город с трассы, а дворники лениво размазывали по лобовому стеклу мелкий вечерний дождь. Ольга только кивнула, не отрывая взгляда от дороги. Она и сама устала. Поездка была не тяжёлой, но долгой: сначала почти три часа в дороге, потом визит к её тётке, которую давно обещали навестить, потом обратный путь по мокрому шоссе. Хотелось только одного — добраться до дома, снять влажную куртку, поставить чайник и замолчать хотя бы на полчаса. Машину они купили вместе три года назад, уже в браке, когда окончательно поняли, что без неё им неудобно. Это был не новый автомобиль и не предмет особой гордости — обычный семейный кроссовер, на который ушла значительная часть накоплений. Но машина была надёжной, удобной и за эти годы стала для них такой же частью совместного быта, как холодильник, стиральная машина или привычка на выходных ездить за покупками не пешком, а на ч

— Ксюша, ты опять начинаешь? Я же нормально попросил тебя сегодня никуда не ехать! — голос Виктора в телефоне звучал так, будто именно ему сейчас приходилось терпеть что-то совершенно невозможное. — Нормально попросил? Ты взял мои ключи, вышел и закрыл дверь снаружи! Это у тебя теперь называется нормально попросить? — Потому что словами до тебя не доходит. — До меня прекрасно доходит. Я просто не обязана делать всё, что ты скажешь. — Мы муж и жена вообще-то. — Вот именно. Муж и жена. А не хозяин и человек, которого можно запереть в квартире! Ксения стояла в прихожей прямо перед входной дверью, босыми ступнями чувствуя холодный край плитки. Домашний серо-голубой костюм она надела после душа, собираясь спокойно накраситься, переодеться и к восьми часам встретиться с подругами в небольшом кафе недалеко от центра. Теперь ни переодеваться, ни краситься не было никакого смысла. На деревянной ключнице у двери висел только запасной ключ от почтового ящика. Её связка исчезла вместе с Виктором.

— Машина где? Илья, который только что вошёл на кухню с телефоном в руке, на секунду замер так, будто не расслышал. Анна стояла у окна, отдёрнув занавеску, и смотрела во двор, где обычно под фонарём виднелся их тёмно-серый кроссовер. Место было пустым. Она сначала решила, что ошиблась, потом ещё раз выглянула, потом надела очки и снова посмотрела вниз. Машины не было. — Я у тебя спрашиваю, машина где? — повторила она уже жёстче. — Ань, давай без крика с порога, — сказал Илья и положил телефон на стол. — Никуда она не делась. — Тогда почему её нет под окнами? Он потёр шею, отвёл взгляд и зачем-то открыл холодильник, хотя сам прекрасно понимал: этим жестом он только тянет время. Анна слишком хорошо знала эту его манеру. Так он делал всегда, когда надеялся сначала сбить чужую злость, а потом уже как-нибудь выкрутиться. Но сегодня у неё внутри с самого утра было нехорошее чувство. Он пришёл домой поздно ночью, от него пахло сигаретами, дешёвым виски и каким-то нервным азартом, который Анна

— Ты опять оставила чашку на столе до утра. Тебя вообще не напрягает, что я уже третий раз об этом говорю? Алиса только вошла на кухню и сначала даже не поняла, почему Роман смотрит на неё так недовольно. Она торопилась на работу, одной рукой собирала волосы, другой искала в сумке ключи. На столе действительно стояла чашка, из которой она вчера вечером пила чай. Обычная кружка возле сахарницы. Не гора грязной посуды, не испорченная еда, не что-то такое, из-за чего взрослые люди обычно начинают серьёзный разговор. — Ром, я вчера уснула на диване, — сказала она. — Утром уберу. Уже убрала бы, если бы ты не проводил мне инструктаж с порога. — Вот именно. «Утром уберу», «потом сделаю», «ой, забыла». И так во всём. — Во всём — это в чём ещё? — Алиса, давай не будем. Ты прекрасно знаешь. Она поставила сумку на стул и посмотрела на мужа внимательнее. Роман стоял у раковины в домашней футболке, держал ту самую чашку в руке и выглядел так, словно нашёл важное доказательство в давно ведущемся дел

— Макс, ты где вообще был? Я тебе с одиннадцати звоню! Ольга стояла в коридоре, прижимая к себе сына в тонком голубом комбинезоне, и смотрела на мужа так, будто не узнавала его. Максим только что вошёл в квартиру с букетом, который теперь выглядел почти издевательством. Цветы он держал неловко, одной рукой, второй пытался снять куртку. На часах было почти четыре дня. — Я же написал, — сказал он. — На дороге всё встало. Там авария какая-то, объезд, потом ещё пробка на мосту. Я сам чуть с ума не сошёл. — Ты сам? — переспросила Оля. — Ты чуть с ума не сошёл? — Оль, ну не начинай сразу. Я понимаю, что получилось ужасно. — Ужасно? Меня сегодня выписывали из роддома. Нас. Меня и твоего сына. Ты обещал приехать к одиннадцати. Сам обещал. Я стояла там с пакетом вещей и ждала тебя, как дура. — Я не специально. — Я тебе звонила семнадцать раз. — Телефон был на беззвучном. — Конечно. Очень вовремя. Максим поставил букет на тумбу. Оля даже не посмотрела на цветы. Ей было не до них. Последние неско