Extreme Sound

Париж, 1976 год. В скромной квартире на улице Т Tremoille молодой француз запирается на крошечной кухне. Вокруг него нет ни симфонического оркестра, ни рок-музыкантов, ни дорогостоящей аппаратуры. Вместо этого на столе громоздятся: Все боссы звукозаписывающих компаний крутили пальцем у виска: «Парень, здесь нет ни одного куплета, нет припева, нет вокалиста, а ритм звучит так, будто сломался пылесос. Это никто и никогда не купит!». Спустя несколько месяцев этот странный инструментальный альбом под названием «Oxygène» («Кислород») разорвет мировые хит-парады, разойдется тиражом более 18 миллионов копий и навсегда изменит саму ДНК популярной и электронной музыки. Как авангардные эксперименты радиоинженеров, безумные немецкие профессора и кухонная студия создали главную звуковую фантазию XX века? Жан-Мишель Жарр нес груз тяжелой семейной кармы. Его отцом был Морис Жарр — великий композитор, лауреат трех премий «Оскар», написавший бессмертную музыку к фильмам «Лоуренс Аравийский», «Доктор

В истории рок-музыки существует незыблемый догмат: фундамент тяжелого рока и хэви-метала заложила так называемая «Великая Троица» — Black Sabbath, Led Zeppelin и Deep Purple. На Западе музыкальные критики по сей день спорят о первенстве этих трех гигантов, порой совершенно незаслуженно отодвигая на второй план четвертого титана, стоявшего у самых истоков жанра. Речь идет о Uriah Heep. Но если в США группу десятилетиями пытались представить «крепким вторым эшелоном», то на одной шестой части суши — в СССР и России — Uriah Heep всегда обладали абсолютно феноменальным, поистине религиозным культом. Для советского человека записи «Хипов» были таким же абсолютным золотом, как и альбомы «Цеппелинов» или «Пеплов». Более того, именно Uriah Heep совершили то, на что не решился никто из западных мастодонтов: пробили «железный занавес» задолго до падения Союза. Почему же эта группа заслуживает того, чтобы священная троица тяжелого рока наконец официально превратилась в «Большую Четверку»? Давай

Если вы спросите рядового поклонника классического рока о корнях культовой группы Rainbow, вам наверняка расскажут о великом гитаристе Ричи Блэкморе и его уходе из Deep Purple. Если спросите о Ронни Джеймсе Дио — вспомнят Black Sabbath, сольный альбом Holy Diver и знаменитую металлическую «козу». Но мало кто знает, что без никому не известного, полунищего американского квартета под скромным названием Elf («Эльф») мир никогда не услышал бы тех гимнов тяжелого рока, на которых выросли поколения музыкантов — от Metallica до Iron Maiden. История группы Elf — это поразительная драма о дружбе, чудовищной автокатастрофе, холодном предательстве Ричи Блэкмора, нераскрытом преступлении и рождении одного из величайших голосов в истории человечества. В 1967 году в крошечном городке Кортленд, затерянном на севере штата Нью-Йорк, появилась на свет группа с причудливым названием The Electric Elves («Электрические эльфы»). Позже название сократили до The Elves, а к 1972 году — просто до Elf. У исток

Когда смотришь на работу первоклассного рок-барабанщика, кажется, что перед тобой существо с другой планеты. Руки и ноги двигаются с пулеметной скоростью в совершенно разных ритмах, палочки летают быстрее взгляда, а мощные удары сотрясают стадионы. Со стороны кажется: чтобы достичь такого уровня, нужны десятилетия зубрежки в элитных музыкальных академиях, горы нотных тетрадей и строгие профессора консерваторий. Но история рок-н-ролла доказывает обратное. Многие величайшие барабанщики, чьи партии сегодня изучают студенты по всему миру, никогда не брали профессиональных уроков музыки. Они были самоучками-самородками. Вместо дорогих установок они начинали с кастрюль, диванных подушек и банок из-под кофе, а ноты учили «на слух», доверяя только собственной интуиции и чувству грува. Вот истории пяти великих барабанщиков-самоучек, которые сломали академические правила и навсегда изменили звук рок-музыки. Дэйв Грол — один из самых влиятельных рок-музыкантов современности. Прежде чем основать

Конец 1980-х годов. Холодная война на исходе, но «железный занавес» все еще кажется монолитным. И вдруг по обе стороны океана происходит невероятное: советские длинноволосые рокеры в шароварах из павловопосадских платков и с гитарами в форме балалаек штурмуют американское MTV. Их сингл взлетает в топ-3 хит-парада США, дебютный винил расходится сотнями тысяч копий, а Джон Бон Джови лично пишет для них песню. Но за глянцевым фасадом «перестроечного чуда» скрывалась драма шекспировского масштаба. История группы Gorky Park («Парк Горького») — это не голливудская сказка с безоблачным хэппи-эндом. Это хроника выживания: от ночных драк в советских кабаках и запретов КГБ до американской долговой ямы в миллион долларов, тайного воровства электричества в Нью-Джерси, внезапного ухода фронтмена и последующего триумфального перерождения. Мы восстановили полную хронологию легенды по прямым свидетельствам участников: на основе большого архивного интервью Алексея Белова и Александра Маршала в студии

В спорах о «величайшем годе в истории рок-музыки» обычно звучат одни и те же даты: Но есть еще один год, который заслуживает главной короны, хотя его часто упускают из виду: 1975-й. Именно тогда рок достиг идеального баланса между колоссальным стадионным размахом и тончайшим студийным мастерством. Музыканты перестали быть просто бунтарями с гитарами — они создавали монументальные концептуальные полотна, не теряя при этом тяжелого, сотрясающего арены драйва. Перед вами 10 ключевых альбомов 1975 года, доказавших, что рок-музыка взошла на свой абсолютный Олимп. (Дата выхода: 12 сентября 1975 года) Выпустить пластинку вслед за эпохальным «The Dark Side of the Moon» (1973) казалось невыполнимой миссией. Музыканты Pink Floyd пришли в студию Abbey Road эмоционально выгоревшими. Они сами называли это состояние термином «The Languish» («Оцепенение» или «Томление»). Вместо того чтобы штамповать коммерческий радио-рок, Роджер Уотерс направил эту апатию в творчество. Альбом превратился в ядовитую

«Всем известно, что рок-музыка достигла абсолютного совершенства в 1974 году. Это научный факт!» — Гомер Симпсон (мультсериал «Симпсоны», эпизод Homerpalooza) Гомер Симпсон, произнося эту бессмертную фразу, наверняка имел в виду классических стадионных богов — The Rolling Stones, Queen, The Who или Дэвида Боуи, которые как раз штамповали шедевр за шедевром. Но для миллионов искушенных меломанов 1974 год ознаменовал пик совершенно другого, невероятно странного, грандиозного и парадоксального феномена под названием прогрессив-рок (или попросту прог-рок). Что происходит, когда амбиции классических композиторов уровня Баха, Стравинского и Вагнера скрещивают с громкостью электрогитар и дурманящим дымом психоделических 1960-х? Получается музыка, в которой одна композиция может длиться 25 минут, барабанщики играют в немыслимых размерах 11/8, клавишники выходят на сцену в сверкающих мантиях средневековых магов, а тексты песен рассказывают не о свиданиях с девушками, а об апокалипсисе, британс

Лас-Вегас давно привык к безумию, но то, что происходит, когда в город въезжает главная метал-группа планеты, не укладывается ни в какие рамки. Огромный купол Sphere («Сфера») — технологическое чудо стоимостью 2,3 миллиарда долларов — снаружи обычно показывает умильные смайлики, гигантские глазные яблоки или рекламу голливудских блокбастеров. Но в этот вечер внешняя оболочка арены (Экзосфера) превратилась в бурлящую черную дыру, извергающую адское пламя, кровавые протуберанцы и ветвящиеся молнии. Город грехов будто заглянул в бездну конца света. Внутри же развернулось действо, которое музыкальные критики уже называют главным концертным прецедентом десятилетия. Концептуальное шоу Metallica в «Сфере» под названием «Life Burns Faster» стало смелым экспериментом: что произойдет, если ярость бескомпромиссного трэш-метала столкнуть лицом к лицу с технологиями XXI века? Не превратится ли живой нерв рок-н-ролла в стерильный аттракцион вроде похода в кинотеатр с попкорном? Ответ оказался оглуш

Когда заходит речь о самом экстремальном металле, большинство сразу вспоминает Норвегию начала 1990-х: горящие церкви, мрачные леса, Евронимуса и Варга Викернеса. Однако мало кто задумывается, что корни этой леденящей кровь эстетики лежат вовсе не в сырых скандинавских фиордах, а под палящим солнцем Южной Америки 1980-х годов. В то время как европейские подростки бунтовали от сытости и скуки, в Бразилии бушевал настоящий социальный хаос: диктатура, нищета и уличная преступность. Именно в этой атмосфере зародилась группа, которая навсегда изменила мировой тяжелый андеграунд — Sarcófago. А у ее истоков стоял человек с невероятной судьбой — Вагнер Ламуньер. История началась в Белу-Оризонти в начале 1980-х. Молодой парень Вагнер Ламуньер рос в глубоко религиозной католической семье, но по натуре был бунтарем. Подростком он фанател от хардкор-панка, треша и группы Venom. В 1984 году Вагнер вместе с братьями Максом и Игорем Кавалера основал группу, которой суждено было стать легендой — Se

Сегодня мы привыкли видеть Кита Ричардса этаким бессмертным морским пиратом рок-н-ролла: прокуренный голос, косички с бусинами, ухмылка человека, который пережил абсолютно всё. Кажется, что он сделан из кремня, рома и гитарных струн. Но за этим мифическим фасадом всегда скрывалось живое сердце. И в 1964 году, будучи худым, застенчивым 20-летним юношей из английского городка Дартфорд, Кит отчаянно нуждался в любви и тепле. Именно тогда, в сыром закулисье одного из промозглых английских театров, произошла случайная встреча, которая не просто спасла Ричардса от нервного срыва, но и навсегда изменила звучание The Rolling Stones. Шел 1964 год. «Роллинги» только начинали свой штурм музыкального олимпа. В Англии их презирали пуристы от традиционного джаза, концерты проходили в убогих залах, а изнурительные гастроли доводили молодых музыкантов до истощения. В один из вечеров Кит бродил за кулисами перед выходом на сцену. Стресс зашкаливал, руки дрожали, а тесная гримерка давила на психику.