История моды с Марьяной С.

В прошлый раз мы с вами говорили о шлейфах, каблучках, о Дамах, то сегодня, когда "чёрный вечер, белый снег", вспомним Катьку! В кружевном белье ходила — Походи-ка, походи! С офицерами блудила — Поблуди-ка, поблуди! Кружевное бельё! Только к рубежу XIX и XX веков женщины пришли к тому, что белье может, и даже обязано быть нарядным. До этого красивое нижнее бельё, с кружевами, считалось признаком легкомысленности. У добропорядочной дамы оно должно было быть простым и скромным, лаконичного кроя, а всевозможные изыски, кружева и цвета, помимо бежевого и белого – прерогатива женщин нескромных. Постепенно эти бастионы добропорядочности пали, и Прекрасная эпоха, Серебряный век – это время, когда все, кто заинтересован в собственной привлекательности, стремятся обзавестись красивым бельём. С кружевами. Не целиком из кружева, то есть не следует толковать слова Блока так, что бельё сшито из гипюра, например. Нет. Но в нём могут быть кружевные вставки, кружевные медальоны, кружевные оборки. Если

Вещный женский мир в творчестве Александра Блока очень богат, и недаром, потому что именно женское, женственное начало лежало в основе его творчества. К женскому костюму он всегда настолько внимателен, что об этом можно рассказывать очень долго. Однако я выберу самое, на мой взгляд, примечательное. И сегодня - о вечернем! И мы начнём… с шлейфа. "Шлейф, забрызганный звездами", конечно, метафора, связанная с небом и Млечным путём, но само по себе обращение к этому образу примечательно. Шлейфы были гордостью женщин и волновали мужчин. В стихотворении "Над озером" есть ещё одно сравнение: И томные слова... И длинный почерк, Усталый, как ее усталый шлейф... Но есть у Блока и шлейф совершенно реальный. В стихотворении «Унижение» написанном в 1911: Чу! опять — бормотание шпор… Словно змей, тяжкий, сытый и пыльный, Шлейф твой с кресел ползет на ковер… Ты смела! Так еще будь бесстрашней! Я — не муж, не жених твой, не друг! Так вонзай же, мой ангел вчерашний, В сердце — острый французский каблук

Продолжим разговор о моей (и не только моей) любимой писательнице. Я подумала, что будет неправильным поставить точку в том месте, где в прошлый раз остановились - отъезд семьи Остинов из Бата. Уж очень эта точка печальна... Поэтому давайте-ка я расскажу, что было дальше. Итак, миссис Остин, Джейн и Кассандра поселились в Саутгемптоне, и снова относительно большой семьёй – вместе с Фрэнсиом Остином и его супругой Мэри, у которых вскоре родился ребёнок. Надо сказать, что первые несколько лет после переезда Кассандра с сестрой полностью посвятили себя роли незамужних тётушек, которые то и дело навещали родственников. Вот только не развлечения ради, нет: нужно было присматривать за многочисленными племянниками и племянницами. Только у брата Генри и кузины Элизы не было детей – бедный Гастингс, пасынок Генри, недоразвитый слабенький мальчик, которого мать обожала, скончался ещё в 1801 г. Остальные братья либо уже были многодетными отцами, либо, как Фрэнсис, становились на этот путь. Казало

В прошлый раз (начало - здесь) мы с вами остановились на том, что семья Остинов - отец, мать и дочери - переехали в Бат. Не самое счастливое событие в жизни Джейн, но уж что случилось, то случилось, и Джейн научилась воспринимать жизнь в Бате, как приносящую удовольствие – хоть сколько-то! Хотя это, конечно, не Стивентон... Однако спустя несколько лет последовал новый удар, ещё серьёзнее. В январе 1805 скончался глава семейства, мистер Остин. Он был уже довольно пожилым человеком (семьдесят четыре года), так что, конечно, этого можно было ожидать. Но на здоровье он, в отличие от миссис Остен, редко жаловался, а болезнь развилась очень быстро. Словом, потеря оказалась внезапной. Буквально за несколько недель до этого семья переехала из одного дома в другой, и, надо полагать, строила планы на будущее... Для жены и дочерей смерть мистера Остина означала не только потерю близкого человека, а и то, что отныне они могут рассчитывать только на помощь братьев – пенсию вдовам священников церков

Кажется, это лето проходит у меня под знаком Джейн Остин! (Всем рекомендую). В очередной раз. И сегодня я бы хотела поговорить с вами вот о чём... Ещё до того, как Джейн исполнилось двадцать пять лет, она успела написать (правда, не издать, но тем не менее!) несколько книг. И можно было бы ожидать, что выказав столько трудолюбия и таланта, она продолжит работу. О, если бы это произошло, то нам досталось бы куда более объёмное собрание сочинений! Увы. С 1800 по 1809 – то есть почти десять лет – она не написала ни одной, вернее, то, что начинала, не довела до конца. Та спокойная жизнь, которую семья вела в любимом Стивентоне в течение долгих лет, и, соответственно, та уютная атмосфера, в которой и создавались первые книги, внезапно оборвались. Более того, оборвались совершенно неожиданно для младшего поколения – решение, разумеется, было принято старшим. Мистер Джордж Остин решил, что им всем пора покинуть Стивентон и переселиться в Бат. Переезд, который должен был полностью переменить и

В организме снова не хватает Джейн Остин, и я придумала, как это можно компенсировать! Сегодня мы с вами просто полюбуемся теми очаровательными сумочками, которые дамы носили в первой четверти XIX века. И вся прелесть ситуации заключается в том, что сама концепция хорошенькой вещицы, в которой ты носишь нужные мелочи, причём делает это на виду у всех (а не в потайных кармашках, как раньше), только формируется. Проявляй фантазию! Твори! Вышивай, плети шнуры, пришивай ленточки и кисточки, расписывай... Словом, каждая такая сумочка - это квинтэссенция мечты своей хозяйки о прекрасном. Сотворённая её собственными руками или руками мастерицы. Длинные ряды прекрасных одинаковых сумок ещё впереди, а пока у тебя в руках то, чего больше нет ни у кого... Иначе как "прелесть" такую сумочку и не назовёшь. Какая удачная модель - с одной стороны, относительно простой крой, который даёт возможность обойтись без рамочек-фермуаров. С другой - оставлена возможность украсить сумочку декоративной вставкой

Продолжим джейностиновскую тему упоминаниями головных уборов в её письмах. Это как раз то самое время, когда женщины начинают мнрго ходить, много выходить из дома, много гулять, и шляпка, или чепец, а то и шляпка поверх чепца - необходимейший предмет гардероба! Шляпки носили все. Чепцы - или замужние дамы, или те, кто терял найти надежду выйти замуж. То есть "старые девы". И к Джейн это тоже относится... Из письма Кассандре Остин, 1 декабря 1798 С тех пор, как я вернулась домой, я сшила себе два-три чепца, чтобы надевать их вечером, и это спасает меня от пытки укладывания причёсок – сейчас мне нужно волосы разве что мыть и расчёсывать, поскольку длинные пряди заплетены в косы и всегда укрыты от посторонних взоров, и короткие достаточно вьются сами по себе, так что нет нужды накручивать их на папильотки. Да-да, это я и имела в виду - Джейн уже "махнула на себя рукой" и носит чепчики. Зато это удобно! Из письма Кассандре Остин, 18 декабря 1798 Я взяла на себя смелость несколько дней наза

Обожаю тему "исторического" макияжа. И раз уж мы обсудили глаза и губы (здесь), то сегодня настало время бровей! Ведь они-то и "задают тон" лицу. Помню, как в сотый раз рассматривала портрет одной из "Смолянок" Левицкого и обнаружила, что у прелестной Катеньки Нелидовой брови не просто подрисованы - налицо попытка изменить их форму! Что ж, для сценического образа - то, что нужно. А в реальной жизни? Главный принцип, пожалуй, таков: брови должны быть. Вот как хотите, а должны. :) И это неудивительно - в эпоху, когда дамы нередко белились, брови должны были выделяться на набеленном лице. Однако белила были необязательны, а вот контрастность бровей по отношению к цвету лица и волос должна быть достаточно высокой. Напудренные волосы эту контрастность усиливали! Для нас сегодня тёмные брови в сочетании со светлыми волосами - нечто не совсем обычное, а в ту эпоху - совершенно естественное. Вот два портрета одной и той же чудесной дамы, жены художника, написанные с разницей всего в два года.

Увы, мы приближаемся к концу бесконечной темы нарядов в письмах той, которая не особо-то и описывала их в своих романах... Зато в письмах - со всеми деталями! И я отбирала самые яркие и любопытные цитаты (предыдущая часть - здесь). Итак... Из письма Кассандре Остин, 19 марта 1814 Сегодня я надела своё платье из газа с длинными рукавами и т.п. Посмотрю, как его примут, хотя у меня нет оснований предполагать, что длинные рукава сейчас допустимы. Я углубила вырез на груди, особенно по углам, и отделала его заложенной складками чёрной атласной лентой. Таков мой костюм "виноградных листьев и теста". Оные листья, между прочим - отсылка к стихотворению К.А. Дорсет. Миссис Тилсон тоже была в платье с длинными рукавами, и она заверила меня, что многие носят именно такие вечерние платья. Вечером обычно носили платья с короткими рукавами, но, в принципе, можно было и не обнажаться слишком сильно - особенно если вы в летах, или уже считаете себя старой девой... Из письма Марте Ллойд, 2 сентября 18