Стакан молока

Начало свадьбы было намечено на пять часов вечера. Но перед этим предстояла регистрация брака в ЗАГСе. Туда собралось так много народу, что дежурная попросила некоторых выйти. Уважаемые читатели, повесть мы публиковали по главам, ниже см. порядок публикация и окончание повести. Татьяна и Владимир были торжественно одеты. На женихе чёрный костюм в серую полоску. У невесты – белое, великолепно сшитое платье. Оно было чуть длиннее обычных – ниже колен, с большим декольте, с открытыми плечами, что показывало всю прелесть красивых девичьих рук. В целом же платье плотно облегало фигуру Татьяны, подчёркивая тонкую талию, хорошо сформировавшуюся грудь и крутые бёдра. Молодожёны ответили на вопрос: согласны ли они стать мужем и женой? Затем обменялись кольцами. После чего расписались сами, а затем – свидетели. Свидетелями были подруга Татьяны и друг Владимира Геннадий Бережных. Оба были украшены перевязями из широких алых лент через плечо с соответствующими надписями. Когда основные процедуры з

Михаил Петрович не спешил с отъездом. Однажды, когда Пузырев ушёл к Николаю, а Надежда Карповна готовила еду для мужиков, Складников усадил её на кровать в спальне и снова заговорил о волнующем его деле. – Украсть тебя, конечно, не получится. Время другое. Но я предлагаю прямо: будь моей женой. – Что ты, Михаил Петрович, – засмеялась она. – У нас дети свою свадьбу готовят. А мы, старики, в ЗАГС придём. – Не обязательно пока в ЗАГС. Тебе трудно жить одной. Баню надо строить. Лёд на зиму заготавливать. Восстанавливать парники. Я готов помогать тебе всеми силами. С этими словами Михаил Петрович внезапно обнял женщину и поцеловал в губы. Надежда Карповна в смятении отшатнулась. – Что ты делаешь, Михаил Петрович? – сказала она, отодвигаясь от мужчины. – Я хочу, чтобы ты была рядом. Помогать тебе во всём хочу. Она встала, пошла к плите, где готовилась еда. – Поздно это. Тем более (засмеялась), мы теперь родня. Я тебе сватья, ты мне сват. А где это видано, чтобы сваты женились? – Вот мы и отк

Недели через две начальник порта Фёдор Иванович пришёл к Складникову. – Со всеми договорился, – сказал он. – Буксир, кран и баржа в строго определённое время могут стоять возле твоего приплывшего бродяги. – Спасибо. – Ну ты понял: время надо будет определить заранее. Ведь у каждого свои планы работ. – Я понял, – озабоченно проговорил Михаил Петрович. – Надо чтобы в Большереченске к этому моменту всё было готово. И проблема не в тамошнем кране. Ему снять дом с баржи и перенести на берег, самое большее – часа полтора работы. Задача в другом, куда этот дом ставить? – Всё ты говоришь верно, – заметил начальник порта. – Поэтому пока в Большереченске не приготовят, мы здесь не начнём. Однако в Большереченске к приёму, как сказал начальник порта, «дома-бродяги» начали готовиться загодя. Владимир прилетел в возрождающийся город, чтобы согласовать действия с мужем тётки дядей Колей. Идею брёвен, по которым предполагалось тащить дом, отбросили. «Очень ненадёжно», – согласился Николай. Специалист

Остаток субботы и начало воскресенья повернули разговоры, мысли и планы к неожиданно появившейся полуфантастической идее. Владимиру и его матери надо было улетать. Михаил Петрович с дочерью поехали их провожать в аэропорт. От остановки автобуса до простенького дома аэровокзала нужно было пройти пешком. Молодые шли впереди. Владимир держал Татьяну под руку, крепко прижимая девушку к себе. Глядя на них, взял под руку свою «даму» и Складников. Он был весьма сосредоточенный. Словно какая-то невысказанная мысль поджигала его изнутри, и Михаил Петрович то рвался её огласить, то с большим усилием сдерживал себя. Наконец он решился: – Я тут вот что хочу сказать, Надежда… Карповна, – произнёс он. Женщина с интересом взглянула на него. – Мне понравился муж твоей бабушки. Украл жену и оба стали счастливы. Складников замолчал. «Нельзя, чтобы такая женщина страдала, – подумал он. – Одной ей там никак нельзя». Вы читаете продолжение. Начало здесь Он набрал воздуха и решительно заявил: – Я вас… Надеж

Прилетев в столичный аэропорт, Владимир снова, как в прошлый раз, прямо из зала ожидания позвонил своему заместителю Геннадию. – Я лечу в Большереченск, Гена. К маме. На работе буду завтра. Ничего не случилось? – А что за выходные произойдёт? Всё в порядке. Доставая из паспорта билет на Большереченский рейс, Владимир увидел подсунутую под целлофан обложки аккуратную бумажку с номером рабочего телефона Татьяны. Счастливо улыбнулся, глянув при этом по сторонам: не показался ли чудным окружающим. Подумал: «Ну и пусть видят, что мне хорошо. Пусть им также будет». Мать не знала, что сын слетал в гости к их дому-путешественнику. Однако привезённым вещам обрадовалась. – Надо бы и мне там побывать, – сказала она. – Хоть напоследок нашу избу поглядеть. – Почему напоследок? – А как же! Не будет же дом вечно у них в огороде стоять. А к нам его уже не вернуть. Вы читаете продолжение. Начало здесь Всю неделю Владимир с Геннадием и некоторыми другими сотрудниками компании готовили программу для рабо

Два друга, два соседа – Пузырёв и Складников сидели на собачьей конуре. Курили. Передыхали от тяжёлой работы: легко ли сырые брёвна из реки вытаскивать? Собачья конура стала для них любимым сиденьем. За спиной – свои дома, глядящие лицом на улицу, по которой время от времени проходит автобус, в том числе, из аэропорта. Впереди река, по которой ещё плывут брёвна, доски и прочие части экс-жилья. Правее двух курильщиков по берегу – пристань. Старики натаскались брёвен, что подтверждали два больших штабеля. Вот также недели три назад сидели они на конуре. Опять же курили. Мимо проходила Цапля. Шла, ступая, как всегда, осторожно, не глядя на стариков, но всё видя. Остановилась. – Коптите небо… – А что делать? – спросил с некоторым вызовом ВасВас. – Поглядите на реку: сколько добра несёт. Из этой древесины можно город построить. – Ну и что? – спросил Михаил Петрович. – А то, что добро утонет, забьёт дно, гнить там будет. Создаст завалы. Судам плохо… Рыбе плохо… Людям плохо. Вы читаете продол

После утренней планёрки Татьяна, как обычно, направилась по цехам, но теперь она не просто ходила. Её как будто приподнимало: ноги сами шли быстрее, и улыбка не сходила с её лица. Это заметил главный инженер завода Корзинкин. Выходя после планёрки, сказал: – У вас, Таня, произошло что-то хорошее? Счастье пришло? – Да просто день прекрасный, Валерий Леонидович. Смотрите, какое солнце! Как на той стороне скалы искрятся. Я всю ночь почти не спала. Белые ночи у нас – это какое-то счастливое колдовство. – Как бы мне хотелось быть рядом с вами этой ночью. Она немного потускнела, но всё же попробовала улыбнуться. – Опять вы за своё. Не будем портить волшебство. Валерий Леонидович с трудом скрывал своё отношение к Татьяне. Он хотел жениться на ней. И всё более откровенней давал понять о своей страсти. Вы читаете продолжение. Начало здесь Он появился на хлебозаводе год назад. Приехал откуда-то из Подмосковья. Почему забрался в такую глушь? Что заставило бросить Центральную Россию и поселиться в

Сын был рад не меньше матери. Расспрашивал подробности, смеялся над пересказанным ею письмом Михаила Петровича. Сказал, что в ближайший выходной полетит на встречу с автором послания. Так оно и вышло. Огромная Северная Республика, по территории равная всей Европе, имела очень ограниченные транспортные возможности. Летом и зимой – река. Круглый год – авиация. Самолёты были спасением. Они соединяли почти все населённые пункты республики друг с другом. Прилетев в нужный городок, Владимир нашёл отстоящий от реки дом Михаила Петровича. Собрался постучать в дверь, но взгляд захватил большую бревенчатую избу поодаль. Владимир сразу узнал знакомое жильё. Вы читаете продолжение. Начало здесь В этот момент из дома вышла девушка. Она была в лёгкой вязанной кофточке голубого цвета, в тёмно-синей юбке и белых, модных кроссовках. На непокрытой голове узлом были стянуты мягкие на вид светлые волосы. Лицо девушки показалось Владимиру свежим, словно она только что умылась. – Здравствуйте, – произнёс он

Наступление стихии продолжалось с перерывами. То подъём воды вроде бы приостанавливался, то рос с новой силой. В результате вода поднялась на 21 метр. Чтобы представить себе этот уровень, достаточно было посмотреть на любую пятиэтажку хрущёвского проекта. Высота такого дома, включая цоколь, все жилые этажи, чердак и крышу составляет 18 метров. Выходит, на затопленной крыше «хрущобы» мог поместиться одноэтажный деревянный дом. И уж с его крыши люди призывно звали бы спасательные вертолёты. Что ж тогда говорить о бревенчатых частных избах и двухэтажных домах! Первые – льдины срывали с места, с треском ломали и с гулом несли по взъерошенной реке. Таким образом было уничтожено 3300 частных домов. Большинство вторых сдёргивали с места, но унести не удавалось. Их держали трубы холодного и горячего водоснабжения, обесточенные электрические кабели. И они утопали, как герои. Хуже пришлось тем, кто был специально создан для плавания – судам речного порта. Их всех раздавили льдины, а стремительно

Страсть святая, истина святая, Красота святая!.. И поэт, Выше зорь над Родиной взлетая, Пьёт любви и благородства свет. /Валентин Сорокин/ 15 апреля с. г. исполнился год со дня ухода из жизни русского поэта Валентина Васильевича Сорокина. А 25 июля мы будем отмечать его юбилей – 90 лет со дня рождения. И мне хочется рассказать о об этом человеке, потому что мне повезло – он был моим учителем на Высших литературных курсах Литературного института им. А.М. Горького! Для меня это было совершенно невероятное событие. Я пришла к нему на семинар поэзии и влюбилась в статного, седого, но такого красивого, мудрого и яркого поэта. Валентин Васильевич Сорокин – ВВС, так мы называли и называем его между собой, прежде всего поэт. Его стихи я читала взахлёб, желая получше узнать мэтра. Между нами – учениками и учителем – не было расстояния, он не смотрел на нас свысока, хоть и не был с нами на равных, он был наставником, отцом. Наши стихи разбирал подробно, ёмко, критикуя тонко, чтобы мы поняли про