Архивариус Кот

После ухода Кати из дома для неё начинается новый этап жизни. И вот тут я снова призываю дорогих моих комментаторов говорить о книге, а не судить только об экранизациях. Что мы можем увидеть на экране? В телефильме, простите, всё скомкано. Вот сразу после разговора Сани и Кораблёва идёт объяснение Сани и Кати у неё в доме - сцена, на мой взгляд, грубоватая и не слишком соответствующая характерам героев: «Катя, слушай. В конце концов, скажи мне прямо, ты любишь меня или нет». – «Не кричи, не кричи на меня, пожалуйста». – «Я не кричу, я хочу знать, любишь меня или нет, да или нет? Да или нет?» Затем - сцена в гостинице с Ромашовым и Николаем Антонычем, где поминается Катин переезд, а дальше Саня встречает её в Ленинграде, показан (как мне кажется, тоже оборванный) эпизод с рождением сына у Петьки и Саши, а потом – прогулки по городу, сначала разговоры об экспедиции, потом вечеринка перед ней, в разгар коей приходит сообщение о войне. Поневоле согласишься с читательницей, которая написала

Мы снова встречаемся с Катей через семь лет после того поцелуя в сквере на Триумфальной. Что изменилось в ней? «Ты не знаешь, как она жила эти годы. А я знаю, потому что… интересовался, – быстро сказал Кораблев. – Тем более, что ею больше никто, кажется, особенно не интересовался». Очень интересное заявление: хотя под «никто», думается, Кораблёв подразумевает самого Саню, но ведь явно, что не только он ею не интересуется, и это весьма показательно (я, разумеется, не имею в виду бабушку, но тут иной ракурс). Старый учитель пояснит, что Катя сблизилась с Николаем Антонычем из-за общего горя. А что можно сказать про него? Мне всегда вспоминается фраза Нины Капитоновны – её ответ на уговоры Кати переехать к ним: «Уйду, а он найдёт, – сказала она загадочно. – Нет, уж, видно, судьба такая». И укажет на причину, почему для Николая Антоныча «это важно»: «Потому что тогда выходит – всё по его. Если я в его доме живу. Не по-вашему». «Не по-вашему», разумеется, относится уже к более позднему врем

«Этими сложными делами и отношениями взрослых меньше всего интересовался один человек – Катя». Саня напишет это, рассказывая о первых впечатлениях от дома Татариновых, в ту пору, когда их квартира была для него «чем-то вроде пещеры Али-Бабы с её сокровищами, опасностями и загадками». А как складывался характер девочки? О детстве Сани мы знаем довольно много, о детстве Кати – куда меньше. Попробуем собрать эти крупицы. В три года она фактически потеряла отца, жизнь семьи превратилась в сплошное ожидание: сначала - «Вот подожди, придёт письмо от папы» («"Письмо от папы" – это была прекрасная вещь. Например, бабушка всегда пекла пирог, когда приходило письмо от папы»). Затем – постоянные «Так и должно быть» или «Ещё ничего и не может быть», потому что «"Св. Мария" шла вдоль таких мест, где не было почты, да и ничего не было, кроме льда и снега». Уже много лет спустя она расскажет о «первом страшном впечатлении детства» - обмороке матери, прочитавшей в газете «слухи о гибели экспедиции у

Наверное, никого не удивит, что после разговора о Сане я перехожу к героине романа – Кате Татариновой. Но вот тут сразу хочу оговориться. Не один читатель уже упоминал о сходстве Кати с матерью. В романе оно не раз подчёркнуто, но каждый из героев к нему относится по-своему. Так, Кораблёв «сказал грустно»: «А ты, Катя, стала похожа на мать…» А вот Саня этого сходства боится и радуется иному: «Она совсем не стала так уж похожа на Марью Васильевну, как я этого почему-то боялся. Наоборот, все прежние Катины черты как-то определились, и она стала теперь ещё больше Катя, чем прежде». А он ведь и раньше как будто провёл какую-то границу. Вспомним описание Марьи Васильевны при первой встрече: «Эта женщина была, разумеется, Катькина мама и старушкина дочка. У всех троих были одинаковые решительные носы, одинаковые глаза – тёмные и живые. Но внучка и бабушка смотрели веселее. У дочки был печальный, озабоченный вид». И мне это первое описание кажется очень верным. Различие между Катей и Марьей В

«Мы нашли экспедицию, то есть то, что от неё осталось, в районе, над которым десятки раз летали наши самолёты». Это слова Сани. Нашли вроде бы случайно, совершив вынужденную посадку на подбитом самолёте. Но в этой случайности есть своя закономерность. Вспомним, что, вновь попав на Север, он не забывает о своей мечте. И вдруг получает «особое задание»: «немецкий рейдер... прошёл в Карское море, обстрелял порт Т. и бродит где-то далеко на востоке. Я должен был найти и утопить его». Но каким знакомым покажется ему маршрут на карте адмирала! «Я не был там. Но когда-то в этих местах прошёл капитан Татаринов и мысленно я, вслед за ним, тысячу раз». «О чём я думал? О Кате. О том, что лечу в те места, куда некогда должен был отправиться с нею и куда меня не пускали так долго. Разве не знал я, наверное, безусловно, что придёт время, и я прилечу в эти места? Разве не чертил с точностью до полуградуса маршрут, по которому, как в детском ослепительном сне, прошли люди со шхуны "Св. Мария" – прошли

В последних комментариях появился вопрос, которого я ждала, так как раньше уже встречала (не на моём канале): почему у героев романа нет детей. Мне кажется, ответ прост: потому что нет дома. Саня с горечью скажет о «печальной привычке» «женщины, постоянно переезжающей с мужем с места на место», «что-то устраивать, как всегда в гостиницах, даже в поездах, везде, где мы бывали вдвоём». Катя вспомнит: «О чём же – бродяги и путешественники – мы с Саней думаем, сидя среди таких милых, таких "детных" друзей на Сивцевом-Вражке? Конечно, о том, что всю жизнь мы живём под чужой крышей, о том, что у нас нет своего дома, хотя бы такого маленького и тесного, как у Вали и Киры». Саня, ночуя у «гидрографа Р.», описывает комнату: «Должно быть, это была детская… Здесь можно было подумать даже о доме, который мы с Катей собирались некогда устроить в Ленинграде. А где дом, там и дети». В Энске они вспоминают мечту, «чтобы одной семьёй поселиться в Ленинграде» (Катя ещё раньше говорила: «И мы решаем, что

Некоторые эпизоды в романе рассказываются дважды, разными героями. О начале войны нам расскажут и Катя, и Саня, и расскажут примерно одинаково: война начнётся так неожиданно, когда жизнь, кажется, начинает налаживаться. Вот только что с немалым юмором оба рассказали о приезде Нины Капитоновны, сбежавшей от Николая Антоныча… Вот начинается чудесное летнее утро и «чудное купанье вдвоём». Оба они заметят, что оно «ничем, кажется, не отличалось от любого другого воскресного утра». Катя скажет, что «всё это вдруг ушло куда-то за тридевять земель и, как в перевёрнутом бинокле, представилось маленьким, незначительным и бесконечно далёким». Саня отметит: «Ушла от меня прежняя жизнь, а на смену ей мгновенно возникла и по-своему распорядилась и мною, и Катей, и всеми нашими мыслями, чувствами и впечатлениями совсем другая…» Об экранизациях романа я рассчитываю говорить в самом конце цикла, но сейчас не могу не заметить, что вот этот контраст между войной и миром сумели, по-моему, великолепно пер

Мне кажется, что переломным моментом в развитии событий романа становятся те десять дней в начале июня 1935 года, когда Саня приезжает в Москву, чтобы «устроить не только свои личные дела, но и личные и общественные дела своего капитана». Он отметит: «Десять дней – это не так много, чтобы расстроить одну свадьбу и устроить другую. Тем более, что у меня было много других дел в Москве: я собирался прочитать в Географическом обществе доклад "Об одной забытой полярной экспедиции", а между тем ещё не написал его. Я должен был поставить в Главсевморпути вопрос о поисках "Св. Марии"». Что удалось сделать? «Свои личные дела» устроены, хотя и не обошлось без затруднений: первое свидание с Катей не принесло радости никому: «Быть может, если бы мне удалось как следует посмотреть ей в глаза, я бы многое понял». Но он не посмотрел и не понял, а потому и разговор не получился: «Я говорил и говорил, – не запомню, когда ещё я говорил так много. Но всё это было совсем не то, что я хотел сказать ей». Уж

Прежде чем писать дальше, позвольте остановиться на вопросе, который был мне задан после предыдущей публикации и который, как я поняла, интересует не только меня и комментатора, - о возрасте героев. Сразу должна сказать, что у автора есть некоторые разночтения. Но давайте посмотрим повнимательнее. Глава первая третьей части называется «Четыре года», и в конце её чётко написано: «Мне семнадцать лет» (идёт суд над Евгением Онегиным, и вот-вот Саня увидит Катю). Это 1927 год - дату устанавливаю по тому, что предыдущая глава завершалась описанием собрания, где «все ораторы говорили исключительно о каком-то ультиматуме»; ультиматум Керзона – 1923 год. Значит, Сане тогда 13 лет и, следовательно, родился он в 1910 году. Но есть и разночтения. В комментариях уже указали на слова, что Саня «восьмилетним мальчиком потерял нож возле убитого сторожа». А это произошло, как нетрудно посчитать, в 1916 году. В лётную школу Саня поступает летом 1928-го, и ему задаётся вопрос – «Верно ли, что мне девятн