Ясный день

Весной, когда еще не стаял снег, привезли меня родители на несколько дней в деревню погостить. В семь лет интересно все, что происходит не только на подворье, но и за пределами усадьбы. Мой деревенский двоюродный брат, которому было тринадцать лет, еще с утра собрался за березовым соком. Для меня в том возрасте само выражение «за березовым соком» звучало, как «полететь на луну», - такое событие я пропустить не могла и увязалась за Володькой. Зная, что бабушка не отпустит (березняк в двух километрах от деревни), брат сказал, что будет за огородами в лапту играть, ну и я вместе с ним пойду. Так, обманом, отправилась впервые в жизни за березовым соком. Володька мне строго-настрого наказал, чтобы я молчала и не выдала его, что взял с собой. Сели на велосипед и покатили. Помню почти очистившуюся от осадков степь, а ближе к березнякам, в ложбинках, белые островки последнего снега, изо всех сил цепляющегося за землю. Почки на березах, как сказал Володька, уже набухли, так что можно собирать с

«Как хочется иногда в прошлое», - говорят мои знакомые. Туда, где молоко в стеклянных бутылках и мороженое по тринадцать копеек. И я их понимаю. И точно знаю, что не только из-за мороженого так тянет в те годы. Сейчас, когда прошло несколько десятков лет, прошлое кажется совсем другим – удивительно хорошим. Кино А ведь, правда, было много хорошего. Я храню в памяти рассказ родителей, как они ходили в кинотеатр. Я тогда маленькая была, оставить не с кем, а в кино сходить хочется. Кажется, фильм из двух частей, вторую часть показали на другой день. Так вот на первую серию сходила мама, а папа был со мной дома, а на вторую серию отец пошел. И после просмотра, вернувшись домой, они рассказывали друг другу весь фильм в подробностях. Так что, когда отец пошел на вторую серию, он уже знал всё содержание первой серии. А потом маме рассказал содержание второй серии. Это вам не видеоплеер – это живой рассказ с передачей эмоций героев и даже описанием их внешности. У нас тогда телевизора еще не

Эту историю мне рассказали давно, героиню зовут Ирина. И также давно написана от первого лица, почти ничего не изменив, только оформив в виде рассказа. Уже через пару минут я пожалела, что села в эту машину. Но автомобиль тронулся с места, и мы ехали по ночному городу. Я задержалась в гостях у своих друзей, потом решили проводить меня на автобус, но увидели знакомую машину и остановили ее. Оказалось, мои друзья знали водителя и нам по пути. Мужчина был лет сорока, лицо мне показалось уставшим. Я – человек общительный, могу разговорить даже немногословных людей, – Здравствуйте! Спасибо, что взялись подвезти… нам ведь по пути? – По пути, – сухо ответил водитель. Меня смутило, что он не поздоровался, подумала, может не хотел брать попутчицу или просто забыл. В общем, не хотелось надоедать ему с разговорами, достала телефон и позвонила приятельнице. Алла только что пришла со свидания и находилась в приподнятом настроении: – Есть, что рассказать... в общем-то, понравился, но я еще подумаю

- Значит так, мы с Тасей женимся и ты примешь это без истерик… - Как ты мог?! Ты же обещал бросить ее! – Катя сразу стала плакать и кричать, у нее это излюбленный метод. Но Михаил после школьного собрания едва сдерживал себя, чтобы не взяться за ремень. Никогда такого не было, Катя жила в любви и заботе, а сегодня он готов был проучить дочку за вранье, за капризы, которым приходилось потакать. Начало здесь: Отцовское сердце (Глава 1) | Ясный день | Дзен - Можешь реветь сколько угодно, меня уже этим не проймешь, я только что из школы и в курсе твоей жалобы на меня… это надо же такое придумать: «папа меняет женщин, как перчатки»… разве такое было? Катя сразу притихла, вид у отца был решительный, он, и правда, не обращал внимания на ее слезы. - Я видела тебя с ней, вы в парке гуляли, а потом ты обнял ее… - Ну-уу? Ты видела меня с Тасей, а еще с кем? С кем еще видела? Откуда столь бурная фантазия? Или это потому, что ты учиться стала хуже, а чтобы оправдаться перед Ольгой Федоровной, выста

Мартовское солнце быстро скрылось, едва напомнив о весне. Но еще холодно, ночами морозно, все еще говорит о зиме. В доме Улитиных было прохладно, будто горе выхолодило все комнаты. Больше всего Михаил боялся за дочку Катю, ей всего одиннадцать лет, а уже без матери… как ей перенести, свалившуюся на детские плечи тяжесть утраты. Мать и теща Валентина Васильевна ходили как тень из комнаты в комнату, когда уже все разошлись. Михаил будто очнулся и строго-настрого наказал, чтобы ничем Катю не расстраивали, ничего не не говорили и не напоминали. Так потянулись тягостные дни Михаила Улитина. Теща вскоре уехала вместе с младшей дочерью и зятем на машине, им часов пять добираться домой. Людмила Дмитриевна, мать Михаила, жила на другом конце городе, и тоже вскоре уехала. - Миша, ты не замыкайся в себе, лучше отдохни… - Какой отдых, ну какой отдых, у меня Катька как потерянная ходит, мне ее поддержать надо, для нее это неподъемное горе… - Рассказал бы ты ей все, - заикнулась Людмила Дмитриевна.

День сегодня особенный, не могу не вспомнить и не рассказать моим читателям. Я пишу, вы читаете, часто наши чувства на одной волне, поэтому не могу с вами не поделиться. 6 июня Пушкинский день России. Наверное, у каждого из нас особые воспоминания о первой встрече с поэтом – это значит, когда впервые прочитали произведение Александра Сергеевича. Сказки… его сказки ворвались в мою детскую жизнь, и я влюбилась в волшебные строчки навсегда. А потом вот это: «Буря мглою небо кроет, вихри снежные крутя…» - это же про нашу Сибирь, думала я, когда была маленькая. Сидишь на печке, греешься, валенки сохнут после катания с горки, а за окном уже буря мглою небо кроет… а рядом сказки Пушкина. А потом «У лукоморья дуб зеленый…», помните, учили в школе? И все его сказки были прочитаны до последней строчки. А потом по программе «Дубровский», и так жалко было Машу Троекурову и Владимира. А уже позже, вот, например, сейчас, мне почему-то больше всего жаль Андрея Гавриловича Дубровского, это который пос

«Автобус пенсионеров что ли», - подумала Вика, войдя в салон уже наполненного пассажирами городского автобуса. Утром всегда народа много, и это понятно, на работу, в школу, в детсад спешат… а куда старички едут? Вика, теснясь к окошку, не могла понять, откуда столько седовласых пассажиров. Кондуктор, протискиваясь сквозь плотно стоящих в проходе, принимала плату. Впереди мамочка с мальчиком лет шести, наконец, увидев освободившиеся места, присела с сыном, заняв сиденье полностью. Женщина, примерно за пятьдесят, тихо упрекнула ее: «Можно было бы и старшим уступить». Молодая пассажирка горделиво взглянула на ту, что стояла рядом и громко сказала: - А постарше пусть дома сидят, нечего по утрам места в автобусе занимать, когда люди по делам едут. - Видимо, разозлило ее присутствие в транспорте пассажиров преклонного возраста. Другая женщина, по годам лет за шестьдесят, сразу повернулась и окинула мамочку взглядом, заметно, что ее задели слова пассажирки: - Вот интересно, чем же вам пенсион

Дверцу Зоя оставила открытой, это чтобы проветривалось. Да и сама дверца маленькая, прикрывает надстройку, что над сараем. Там, если можно так сказать, на «втором» этаже, сеновал, летом сено туда складывают. И еще место остается, так вот туда можно по осени лук, чеснок на первое время оставить, пусть подсохнет. Погода была ясной, ничего не предвещало дождя, и Зоя, вместе с мужем Иваном быстро управились, разложив чеснок на старой рогожке. Вечером зашла Нюра Лучникова, про комбикорм спросила, может слышала Зоя, будет ли выдавать совхоз, или самим покупать придется. Вечерело, солнце уже на убыль пошло, две женщины стояли в закатных лучах и говорили о своей сельской жизни. Обеим за пятьдесят, но лица еще молодые, загорелые, кость широкая, в ситцевых платьях, через которые можно заметить еще упругое тело. - Вот пока погода стоит, так чеснок и убрали, вон уже на сеновал закинули, пусть пока там проветривается, а потом снимем. – Сказала Зоя Панченкова. - А не рано? – Анна взглянула на сенова

- Купите косынку жене, - предложила продавец. - Нет у меня жены, - ответил Володька. - Ну тогда девушке купите. - И девушки нет. Красную косынку Володька все-таки купил. Запихал в чемодан цветастый платок в подарок матери, электробритву отцу, тенниску для брата, несколько своих вещей и отправился на поезд. Володька возвращался с заработков. Год как не был дома. В деревню приехал утром, мать с отцом горбатились в огороде. - А мы телеграмму ждем! – удивился отец. - Странно, я ведь отправлял телеграмму, - недоумевал Володька. В ограду вошла невысокая, загорелая, светловолосая девушка почтальонша Валя. - Вам телеграмма, - сказала она, немного застеснявшись, когда увидела парня, - сегодня пришла. - Вот ёлки зелёные! Ты, сынок, вперед телеграммы приехал, - рассмеялся отец. Валя взглянула на Володьку и пробормотала: – Мы не виноваты, как пришла, так сразу к вам несу… Она снова посмотрела на Владимира и засмущалась. Парень и не думал обижаться, а наоборот, вспомнив про косынку, быстро достал и

- Нет, нет, мы обязательно останемся! Такой вечер, смотри, Галка, как тепло в этот майский вечер, а сирень как цветет! Никогда раньше не видела, чтобы так цвела сирень… - Ну и как она цветёт? – смеясь, спрашивает Галя. В душе она уже согласилась остаться, потому что, правда, хорошо и ребята замечательные, жаль, раньше не встречала их. - Роскошно цветет! – Ответила Тамара. – Всё для нас… и, кстати, Саша только на тебя смотрит. Галя капризно надувает губы, будто не понравилось признание подружки, а на самом деле, тоже заметила: Саша, который светленький, а глаза у него такие выразительные, карие глаза, часто смотрит на Галю. Они на танцах в городском парке познакомились, причем совершенно случайно. Разговорились, натанцевались, а теперь просто гуляют по городу. А Саша так много рассказывает о новой БАМовской стройке, о новом городе, который скоро появится среди тайги, о новой дороге и о том, что они делают для того, чтобы этой скорей претворилось жизнь. Уже поздно ночью она вернулась дом