Casus Belli

4 декабря 1868 года броненосцы Императорского флота поднялись выше Ангостуры и за сутки перебросили на левый берег более 20 тысяч человек. В передовых эшелонах шли 1-й корпус генерала Жасинту Машаду де Битенкура и 2-й корпус маршала Александри Гомиса де Арголу Феррао Фильо; 3-й корпус маршала Мануэла Луиса Озориу выводился на восток обходной колонной к Ипане и далее, чтобы разрезать тылы парагвайцев. Маршал Луиш Алвиш ди Лима и Силва, маркиз Кашиас, инспектировал батальоны, проверял состояние обозов и сводил роты в ударные группы. В его распоряжении находились 16 999 пехотинцев, 926 кавалеристов и 742 артиллериста. В конце 1868 года армия Кашиаса разительно отличалась от того расхлябанного войска, которое полтора года без особого успеха осаждало Умайту. Маршал значительно подтянул дисциплину в войсках. Изменив своему обыкновению расставлять на ключевые посты лично преданных (хотя зачастую некомпетентных) людей, командование войсками авангарда он поручил самым способным офицерам. Маркиз

В конце 1868 года война для Парагвая вступила в стадию тотального истощения. Франсиско Солано Лопес, будучи посредственным стратегом и откровенно плохим полководцем, оказался весьма толковым менеджером. В условиях катастрофической нехватки ресурсов парагвайский лидер демонстрировал поразительную изворотливость. Маршал долго гнал от себя мысль о возможном обходе его оборонительной линии через дикие заросли Чако, но, приняв, наконец, реальность, приступил к лихорадочному укреплению рубежей. В парагвайском лагере к этому времени на положении заложников находились несколько десятков европейцев. Среди иностранных дипломатов надвигающееся генеральное сражение вызвало панические настроения: они обоснованно полагали, что в случае прорыва бразильцев Лопес устроит кровавую вакханалию. Маркиз Луис Алвис ди Лима и Силва, более известный под своим титулом маркиза ди Кашиаса, к этому времени прекратил блокировать проход нейтральных судов по фарватеру реки. Бразильский полководец прагматично рассчит

Тройственный Союз трещит по швам К 1868 году Аргентина подошла в состоянии глубокого политического и социального истощения. Война Тройственного союза против Парагвая, которая изначально преподносилась как быстрая и победоносная кампания, превратилась в кровавую мясорубку. В европейских столицах и даже внутри стран-союзниц Парагвай всё чаще воспринимался не как агрессор, а как героический Давид, истекающий кровью в неравной схватке с чудовищным Голиафом. В аргентинском обществе начало нарастать гнетущее чувство вины: люди осознавали, что простой парагвайский народ страдает слишком сильно и не заслуживает таких мучений, какими бы ни были грехи маршала Лопеса. Это сочувствие к врагу, смешанное с банальной усталостью от бесконечных сводок о собственных потерях, требовало немедленного изменения политического курса. Для Буэнос-Айреса 1868 год стал временем болезненного переосмысления приоритетов. Действующий президент Бартоломе Митре доживал свои месяцы в статусе «хромой утки». Его пробрази

В августе 1868 года парагвайская кампания вступила в свою решающую фазу. После падения крепости Умайта главнокомандующий союзными силами Тройственного альянса Луис Алвес ди Лима и Силва, маркиз Кашиас, развернул масштабное наступление на север вдоль левого берега реки Парагвай. Бразильские, аргентинские и уругвайские полки промаршировали более двухсот километров, практически не встречая сопротивления, но 19 августа авангард союзников уперся в непреодолимую преграду. Это был новый, дьявольски грамотно обустроенный рубеж обороны вдоль ручья Пикисири. Эта оборонительная линия многократно превосходила по своей мощи знаменитые траншеи Курупайти. Британский инженер-подполковник Джордж Томпсон, состоявший на службе у парагвайского диктатора, спроектировал систему укреплений длиной 9,1 километра. Парагвайцы оборудовали 142 артиллерийские платформы, перекрывающие секторами обстрела все возможные подходы. Геометрия позиции превращала ее в смертельную ловушку для любой наступающей армии. Правый ф

К августу 1868 года Парагвайская война перешла в фазу мучительной агонии режима Франсиско Солано Лопеса, которая, тем не менее, затянулась на полтора года. Падение Умайты, считавшейся неприступным «Гибралтаром Южной Америки», надломило оборонительную стратегию парагвайцев, но не уничтожило их волю к сопротивлению. Командующий союзными силами маркиз Кашиас обладал колоссальным превосходством в живой силе, ресурсах и огневой мощи, однако его медлительность в сочетании с фанатичной решимостью Лопеса превратили марш на север в кровавую вязкую драму. К весне 1868 г. союзная армия насчитывала около 38 000 человек против 15 000 у противника. Боевой дух, подпитываемый недавними успехами, был весьма высок. В этот момент склонный к чрезмерной осторожности Кашиас внезапно проявил решительность, когда решил проверить слухи о внутренних неурядицах в лагере противника. В 7:00 утра 26 августа 1868 года три кавалерийские бригады под командованием генерала Андраде Невеса форсировали реку Якаре. Парагва

Уошберн вынужден покинуть Асунсьон Весной 1868 г. командир американской канонерки Wasp наконец получил разрешение командующего бразильскими войсками маркиза Кашиаса пройти через речную блокаду, чтобы эвакуировать посла США в Парагвае Уошберна. Американский посланник вместе со своей женой провел предыдущие недели, дрожа от зимнего холода и питаясь одной лишь маниокой и говяжьим бульоном, поскольку находился под фактическим домашним арестом из-за обвинений в соучастии в заговоре против Лопеса (так называемом «Заговоре в Сан-Фернандо»). Обвинения дипломат категорически отрицал. Еще в середине августа Уошберн написал временно исполняющему обязанности министра иностранных дел Гумерсиндо Бенитесу, что если преследование представителя дружественной нации (то есть его) не прекратится, он покинет Парагвай. Однако, прежде чем тот смог ответить, культурный и изнеженный Бенитес был сам обвинен в государственной измене и казнен. Лопес заменил его Луисом Каминосом, подобострастным пустомелей, котор

Мой дорогой Z, Я неоднократно посещал передовую, что позволило мне детально изучить расположение бразильских войск и побеседовать с высшим командным составом. В этом письме я расскажу о моем последнем пребывании на фронте. Первоочередной задачей стала рекогносцировка Гуардия-Такуара. Гуардия-Такуара (Guardia Tacuara) — укрепленный пункт парагвайцев, ставший линией обороны после падения крепости Умайта. Местность напоминает Курупайти, хотя и обладает более мощным оборонительным потенциалом. Рибера (левый берег), отвесный в верхней части и пологий в нижней, представляет собой высокий изгиб, тогда как река здесь у́же и стремительнее, чем в нижнем течении. Альбардон, или наносная коса на стороне Гран-Чако, представляет собой непроходимое болото, где грязь доходит до шеи. К северу от восточного шельфа, изрезанного топями и оврагами, расположены старая кордегардия, апельсиновые рощи и мангрульо (наблюдательная вышка) без каких-либо признаков фортификационных сооружений. Корраль для скота со

После занятия Умайты стратегическое положение союзников значительно улучшилось. Вдобавок, к власти в Бразилии пришло консервативное министерство виконта Итабораи, военный министр которого, барон Муритиба, был ярым сторонником войны. Отныне маркиз Кашиас имел беспрецедентную поддержку. Парагвай же постепенно погружался в хаос. Государство уже не могло обеспечить все потребности армии. Опустевшие улицы Асунсьона патрулировали войска. Правительство, поспешно перемещенное в Луке, боролось с новой вспышкой холеры, вынуждавшей население бежать с насиженных мест. Отчаянное положение беженцев усугубляла острая нехватка продовольствия и питьевой воды, власти не могли оказать им практически никакой помощи. Асунсьон, 1868 г. Маршал Лопес любое ослабление общественного духа считал проявлением эгоизма «плохих парагвайцев». Страх он мог понять и иногда простить, а вот недовольство считал ползучей изменой. Борьба с предателями стала его главной задачей. 10 марта 1868 года марескаль приказал временн