Байки у костра

Я веду каналы на YouTube и в Дзене. Ролики озвучиваю нейросетями — сам не диктор, да и записывать голос на каждый выпуск времени нет. Года полтора назад это стало отдельной проблемой, и решал я её так долго, что в итоге написал собственный сервис DioLabs. Рассказываю по порядку, потому что, судя по комментариям под моими роликами, я такой не один. ElevenLabs — лучшее, что есть на рынке для озвучки. Вопросов к качеству нет. Вопрос один: как за него заплатить из России. Российская карта не проходит. Значит, нужна зарубежная - а это отдельный квест с посредниками, комиссиями и риском, что карту в какой-то момент просто заблокируют. Я проходил этот квест несколько раз и каждый раз думал, что занимаюсь не тем, чем должен заниматься автор канала. Допустим, с оплатой разобрались. Теперь сервис нужно ещё и открыть напрямую он не работает. Средства обхода блокировок. Бесплатные тормозят так, что генерация длинного текста превращается в пытку, а платные это ещё одна подписка, которая тоже ка

Юля разглядывала кассовый чек так, будто держала в руках обвинительное заключение. Пятнадцать тысяч триста рублей. Никаких излишеств вроде осетрины или коллекционного шампанского: просто слабосоленая форель по акции, одна баночка красной икры к празднику, немного хорошего сыра и кусок говядины для запекания. «Паш, ну ты посмотри на сумму», — показала она чек мужу. Тот сидел на полу в гостиной, безуспешно пытаясь распутать гирлянду. В любых бытовых вопросах он проявлял грацию медведя в посудной лавке. «Юль, ну что ты переживаешь. Раз в году праздник. Премию же дали». «Премию дали, чтобы досрочно ипотеку гасить, а не спустить всё за одну ночь», — проворчала она, убирая покупки в холодильник их двухкомнатной квартиры, за которую предстояло платить еще семнадцать лет. Юля любила встречать Новый год по-своему: тихий вечер, вкусный ужин, старый фильм по телевизору и никаких шумных компаний. Особенно тех, кто обожает поучать жизни. Всё шло по плану, пока в шесть вечера тридцатого декабря н

Стас влетел в гостиную, размахивая глянцевым буклетом. Лицо его сияло неподдельным восторгом. — Ника, я всё узнал! Это будет просто бомба! Родители будут в полном шоке! — выпалил он прямо с порога. Вероника не оторвалась от ноутбука. На экране рядами плыли цифры квартального отчёта, и после десяти часов непрерывной работы сил вникать в очередную «гениальную идею» мужа просто не осталось. Каждая подобная затея неизменно заканчивалась одинаково: опустошением её банковского счёта. — Что там ещё? — спросила она глухо, не поворачивая головы. — Круиз! Средиземноморье! Пятизвёздочный лайнер! У мамы с папой юбилей — двадцать пять лет вместе, серебряная свадьба. Я уже позвонил, намекнул, мама чуть не расплакалась от счастья. Он говорил так уверенно, будто вопрос был давно решён, а ей отводилась лишь техническая роль: молча оплатить счёт. Вероника закрыла ноутбук. — И сколько стоит эта твоя идея? — Около трёхсот тысяч, со всеми сборами и каютой с балконом, — беззаботно бросил он, разглядывая

Сумка с ноутбуком упала на пол в прихожей с глухим стуком. Ольга даже не сняла пальто: так и застыла в дверях кухни в забрызганных сапогах на светлом ламинате, глядя на мужа. Павел методично макал хлеб в желток глазуньи, не поворачивая головы. Пахло жареной картошкой с луком. Этим запахом за десять лет брака пропиталось буквально все: обои, занавески, вся их размеренная и предсказуемая жизнь. — Оль, ну хватит шуметь с порога, — бросил Павел и потянулся за пультом, чтобы убавить звук телевизора. Для него ее приход был досадной помехой, вроде рекламы во время футбольного матча. Она не кричала. Она вообще пока не проронила ни слова. Но муж уже по ее взгляду понял, о чем пойдет разговор, и заранее сделал лицо незаслуженно обиженного человека. Ольге предложили возглавить филиал компании в Москве. Тройной оклад, перспективы, проекты, о которых она мечтала все те годы, что работала в душном офисе и экономила на каждой мелочи. Она даже порадоваться толком не успела: хотела сначала обсудить но

Марина открыла дверь квартиры с тяжелыми пакетами в руках и замерла на пороге. В узком коридоре громоздилась разобранная мебель. Их супружеская кровать, которую они с Антоном выбирали три года назад, объехав полгорода, теперь стояла по частям прямо в проходе. Деревянное изголовье упиралось в вешалку и закрывало зеркало, а матрас, наскоро обмотанный простыней, стоял на ребре, почти доставая до потолка. Антон, взмокший и злой, как раз пытался протолкнуть каркас в сторону гостиной. «Марин, только без сцен, — выдохнул он вместо приветствия. — Ленка еле успокоилась, чай пьет. Не начинай». Марина поставила пакеты прямо у порога — дальше пройти было невозможно. Оказалось, младшая сестра Антона, будучи на седьмом месяце беременности, в очередной раз разругалась с мужем и позвонила брату в слезах. Антон решил проблему по-своему: не позвонив жене и не спросив ее мнения, он просто начал освобождать для сестры их спальню. «У Лены есть родители, есть съемная комната мужа, в конце концов, есть го

Когда за свекровью с грохотом захлопнулась входная дверь, Мария еще долго стояла посреди коридора, не в силах перевести дыхание. В ушах все еще звенели брошенные в лицо слова: «Ты здесь никто. Всего лишь жена, а хозяйка в этом доме я». Девушка оглядела гостиную: новые шторы, аккуратные подушки на диване, фотографии в рамках. Все это она выбирала с любовью, вкладывая свои накопления и силы. И в один момент почувствовала себя чужой в собственной квартире. А ведь всего пару месяцев назад они с Романом только готовились к свадьбе и строили планы на будущее. Квартира у Романа была двухкомнатная. Пока жених до позднего вечера пропадал на объектах в строительной компании, Мария постепенно приводила его холостяцкую берлогу в порядок: вычищала скопившуюся пыль, избавлялась от хлама и создавала настоящий домашний уют. — Маша, ты чего так выкладываешься? До свадьбы еще целый месяц, — удивлялся Роман, застав невесту за генеральной уборкой. — Хочу, чтобы после загса мы вернулись в красивый и теплы

Зинаида Петровна отрезала тонкий ломтик сыра с аккуратной точностью и положила его на крекер. Пальцы со свежим маникюром ловко управлялись ножом. Она сидела во главе стола с видом хозяйки положения, которая наконец дождалась по-настоящему красивой жизни. Кухня напоминала витрину элитного салона бытовой техники: хромированный холодильник, встроенная кофемашина, блестящая варочная панель. Всё здесь пахло достатком. Чужим достатком. — Ешь, говорю, — она подтолкнула тарелку к сыну. — Это пармезан. Лена вчера привезла. А ты сидишь, ковыряешь вилкой, будто тебе опилок насыпали. Илья не был голоден. От запаха дорогого сыра его подташнивало. Он смотрел на мать и видел перед собой человека, который непрерывно подсчитывает чужие деньги и собственную выгоду. Ни вопроса о том, как у него дела, ни внимания к его усталому виду. Только привычный список запросов: ноутбук для сестры, газонокосилка на дачу, дорогие немецкие лекарства. Он сцепил пальцы в замок, чувствуя холод обручального кольца. — М

«Поживу у мамы, пока не одумаешься»: муж ушел, когда я отказалась отдавать тетин вклад Ирина стояла у окна на третьем этаже офиса, смотрела на низкое серое небо и слушала сухой голос в трубке. Нотариус говорил не спеша, по пунктам, словно зачитывал параграф инструкции, а у нее внутри все сжималось. Тетя Вера умерла три недели назад. Тихо, во сне. Соседка нашла ее утром, когда принесла молоко, которое обычно оставляла у двери. Сказала, лицо было спокойным, будто женщина просто прилегла отдохнуть. На похороны Ирина поехала одна. Игорь заявил, что у него срочная встреча с клиентом, которую никак нельзя перенести. Свекровь, Галина Петровна, даже не стала придумывать предлоги, а прямо сказала, что от кладбищ у нее поднимается давление и начинается мигрень. Ирина стояла у могилы с букетом белых хризантем и вспоминала, как тетя учила ее печь пироги с капустой, когда ей было пятнадцать. Как наливала крепкий чай и просто слушала, никогда не осуждая и не читая нотаций. Они были близки с тех са

Полина стояла у плиты, когда хлопнула входная дверь. Максим вернулся раньше обычного, держа куртку в руках, с непривычно торжественным и напряженным лицом. За два года брака она изучила его привычки: сейчас в нем сквозил азарт пополам с плохо скрытым страхом. — Нам нужно поговорить, — бросил он с порога. — О чем? — спросила она, не оборачиваясь. — О квартире. Полина выключила конфорку. Максим вытащил из внутреннего кармана сложенный лист и опустил его на скатерть с нарочитой осторожностью. — Мама обо всем договорилась, — произнес он тоном, в котором звенела фальшивая уверенность. — Оформила дарственную. Теперь жилье официально на мне. Полина развернула бумагу. Вверху красовалась жирная шапка: «Договор дарения недвижимого имущества». В тексте черным по белому значилось, что Полина Сергеевна безвозмездно передает свою жилплощадь законному супругу. Максим замер рядом, скрестив руки. Он явно ждал слез, растерянности и неловких оправданий. Но чтобы понять, почему Полина даже бровью не пов