diletant.media

Благодаря саксонским курфюрстам в Дрезден переехали картины многих великих мастеров эпохи Возрождения. Август II Сильный, может, и обладал физической мощью, но не сильным характером. Курфюрст саксонский и король польский, союзник Петра Великого в Северной войне, он постепенно попал в полную зависимость от России и Пруссии, довёл Речь Посполитую до междоусобных войн и кровавых беспорядков, а Саксонию — до тяжких экономических нужд. В молодости отчаянно нуждавшийся в деньгах, Август собирал в Дрездене алхимиков со всей Европы, требуя, чтобы они научились создавать в своих лабораториях золото. Разумеется, все попытки были тщетны. Зато самые успешные экспериментаторы Иоганн Бётггер и Эренфирд Чирнхаус в конце концов сумели получить формулу фарфора, который до того в Европе делать не умели. С этого момента, как считается, и началась любовь Августа к прекрасному. Курфюрст создал собственную галерею и занялся покупкой произведений искусства. Деньги на них он брал из карманов польских налогопл

Микаэл (Михаил) Лорис-Меликов подарил России пятнадцать месяцев надежд и либеральных мечтаний. На Кавказе на каждой горе свой князь. Меликов родился в 1824 году в семье обладателей старинного, мало кем признававшегося княжеского титула. Его отец вёл успешную торговлю с немецкими землями и дал сыновьям хорошее образование. Определённый после учёбы в Тифлисе в Лазаревский институт восточных языков, Микаэл Лорис-Меликов вскоре был отчислен за поведение. На перевоспитание юный хулиган был отправлен в Школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров в Петербурге, где свёл близкую дружбу со своим репетитором Николаем Некрасовым, будущим автором поэмы «Кому на Руси жить хорошо». Выучить языки он успел и до конца жизни отлично говорил по-французски, по-немецки и по-татарски, не считая армянского, грузинского, которыми владел от рождения, и русского, на котором изъяснялся без малейшего акцента. К тому же изучал арабский, турецкий и языки народов Кавказа… Военную карьеру пылкий кавказец

Поговорим о рыбных блюдах русской кухни и истории отечественного рыбного промысла. Россия — страна не рыбная, так принято считать. «Рыба должна быть морской!» — утверждают народы, издавна проживающие в непосредственной близости от богатых рыбой морей: итальянцы, греки, японцы. Мы же, воспитанные в 1970-е на сельди под шубой, перемороженном до потери всяческой структуры минтае и консервах «Завтрак туриста рыбный с перловкой», вынуждены стыдливо прятать глаза и соглашаться. А между тем— было! Было, и ещё как! Подавалась к столу (и отнюдь не только царскому) рыба красная (не сёмга и кета, а осётр, белуга, стерлядь), да икра (делившаяся во время оное не на чёрную, красную и «заморскую баклажанную», а на чёрную зернистую, чёрную паюсную, чёрную ястычную и чёрную же сухую мешочную), да незаменимый в постные дни лещ с кашей, да воспетая Гиляровским белорыбица с мартовским огурчиком, да карасики в сметане, да налимья печёнка (к которой мы ещё обязательно вернёмся!). Энциклопедический словарь Б

Вне зависимости от романтизма, реализма и всех последующих «измов», скоттовские принципы выжили и живут поныне. Как жаль, что обычно, прочитав в детстве своего «вальтерскотта», мы, возмужав и посерьёзнев, смотрим свысока на полку, где пылятся некогда любимые «Квентин Дорвард», «Айвенго», «Талисман» и «Роб Рой». Зачем нам, даже если мы любим историю, эти неторопливые романы с бесконечным введением в эпоху и стихотворным эпиграфом к каждой главе? Думается, что даже на родине Скотта, где на каждом шагу памятники, а в Эдинбурге — огромный готический монумент, ситуация примерно такая же. А зря! Шотландский поэт и романист, если мы отбросим снобизм, может нас радовать до глубокой старости. Мы найдём в его книгах и собранность, и благородство, и прекрасный слог. Да что, собственно, агитировать за то, что очевидно всякому, кто попытается мысленно прогуляться по историческим эпохам рука об руку с героями сэра Вальтера. В сорок два года знаменитый поэт, знаток и собиратель народных сказаний, гор

Праздничные традиции середины XIX столетия. «Никакой народ не представляет нам столько забав на рождественские праздники, как наш русский, который, благодаря Богу, ещё не очужеземился! Дотоле он будет своим, доколе будет одушевлён народным чувством. Некоторые мнимые просветители наши постоянно трубят о распространении народности, а между тем вводят иностранное: умы юношей напитывают противным и нашему воспитанию, и нашим нравам. В высокопарных своих выражениях они даже не стесняются присваивать незаслуженную ими честь, тогда как она принадлежит развитию века и потребности государства. Наш народ, верный своей земле, сберёг ещё обычаи своих предков; он вспоминает о них с добросердечно-неподдельной радостью; он один среди многих превратностей своей судьбы, сохранил прежнюю свою весёлость и наклонность к забавам», — писал в революционно-грозовом для Европы 1848 году Александр Власьевич Терещенко, этнограф и археолог. «Т. был начётчик, обладавший большим трудолюбием, но слабой научной подго

Крошечные острова в Южной Атлантике, где пингвинов больше, чем постоянных жителей, в 1982 году стали полем битвы между Великобританией и Аргентиной. Британцы считают эти острова своими и называют их Фолклендскими. Аргентинцы до сих пор не оставляют надежды вернуть себе эту территорию, которая официально носит имя Мальвинских островов. История этих островов и правда неоднозначна: их открывали несколько раз. Впрочем, так бывало и с другими территориями эпохи славных морских экспедиций. Сначала в 1591 году их открыл английский корсар Джон Дейвис — но это британская версия. По испанской версии, на необитаемые острова наткнулся участник плавания Магеллана, португалец Эштеван Гомеш, и произошло это гораздо раньше, в 1520 году. В 1620 году пролив, а затем и острова получили имя Фолклендских — в честь виконта Фолклендского, давшего денег на очередную экспедицию. В XVIII веке острова открыли уже французы и даже поселились на одном из них. Так как это были выходцы из города Сен-Мало, граф де Буг

Как резиновые сапоги получили имя победителя Наполеона и дважды премьер-министра Великобритании? На протяжении веков мода рождалась не в ателье художников, парикмахерских салонах или дизайнерских бюро, не в портновских мастерских и не в редакциях журналов мод. Она возникала на полях сражений, появлялась в военных лагерях и демонстрировала себя во время военных походов. Неслучайно и слово «дефиле», которое привычно связывается с миром моды, на самом деле является сугубо военным термином, призванным обозначать демонстрацию построений войск. Именно это и произошло с веллингтонами, которые появились на свет в самой гуще военных событий на рубеже XVIII-XIX веков. Ирландец Артур Уэлсли не сразу стал герцогом Веллингтоном. Молодой человек из знатного семейства, выпускник Итона, был зачислен в армию в возрасте 18 лет. Не сильно обременённый службой Уэлсли со страстью предавался игре на скрипке и обязательной для молодого человека его положения светской жизни, но отягощённый постоянным безденеж

Настоящему барону книги о нём не принесли ни денег, ни счастья — только мировую славу, которой он отнюдь не был рад. Карл Фридрих Иероним фон Мюнхгаузен появился на свет 11 мая 1720 года. Его семья принадлежала к старинному и знатному роду, и будущее — хоть сколько-нибудь приличное — было обеспечено мальчику по праву рождения. В 13 лет он поступил на службу к герцогу Брауншвейг-Вольфенбюттельскому Фердинанду Альбрехту II. Мальчика приставили пажом к его сыну, Антону Ульриху, который позже войдёт в историю как муж Анны Леопольдовны и отец малолетнего российского императора Ивана VI. Мюнхгаузен не сразу отправился в Россию за своим господином. Только в 1737-м или 1738 году, когда свиту Антона Ульриха изрядно проредили во время осады Очакова, он вызвался заменить одного из погибших пажей. Военная служба пришлась ему по душе, и вскоре он вступил в Брауншвейгский кирасирский полк. Русско-турецкая война стала единственной кампанией, где барон действительно мог участвовать в боевых действиях.

Гигантская статуя Зевса в Олимпии — единственное из семи чудес света Древнего мира, которое находилось на территории континентальной Европы. Несколько лет назад пресловутые британские учёные установили, что при перечислении семи чудес света школьники чаще всего забывают именно статую Зевса. Проверить качество исследования сложно, тем более что в современном мире британские учёные — это уже не Ньютон, Дарвин или Тьюринг, а популярный мем. Впрочем, нельзя не отметить, что и сам список весьма условен. Во времена Античности и Древнего мира ещё не существовало ЮНЕСКО или какой-либо другой организации, уполномоченной составлять подобные перечни. Появление семёрки довольно часто связывают с именем Геродота. Но это заблуждение. Александрийский маяк и Колосс Родосский будут построены только через два столетия после смерти «отца истории». Мавзолей в Галикарнасе — через полтора. Геродот действительно упоминал в своих произведениях «чудеса света», но совсем не те, что привычны нам. Истинным источн

Колчак — Анне Тимирёвой: «Я думаю, за что плачу такой страшной ценой? Я плачу за Вас — я ничего не сделал, чтобы заслужить это счастье. Ничего не даётся даром». Они были вместе меньше двух лет. Его расстреляли. Она расплачивалась за свои чувства годами тюрем, лагерей и ссылок. Их было много, этих лет. Ровно сорок. От первого ареста до реабилитации. Анна Тимирёва. Как назвать эту женщину? Любовница Колчака? Слишком пошлое определение. Последняя любовь адмирала? Слишком высокопарное. Назовём казённо, но правильно — гражданская жена. В советской литературе её почему-то величали княжной. Это пошло от тюремщиков. Умели держать себя жёны морских офицеров. А она была дочерью музыканта. Родилась в Кисловодске. Потом переехала в Петербург, где в 1911 году закончила гимназию. В том же году вышла замуж за своего троюродного брата Сергея Тимирёва, старшего офицера императорской яхты «Штандарт». «Был он старше меня, красив, герой Порт-Артура. Мне казалось, что люблю, — что мы знаем в 18 лет!» Любил