Только Правда

Меня зовут Светлана, мне 54 года. С мужем Валерием мы прожили 32 года. Двое детей, оба уже взрослые, внучка пяти лет. Всю свою жизнь я была домохозяйкой. Валерий так хотел. Когда родился первый ребёнок, он сказал: «Сиди дома. Моя жена работать не будет. Я обеспечу». Когда второй пошёл в школу, я попробовала найти работу — он устроил скандал. «Ты что, мне не доверяешь? Денег не хватает? Позоришь меня перед соседями — что моя жена батрачит». Я не стала спорить. Мне было удобно — я занималась домом, детьми, собой. Я не работала 25 лет. Четверть века. Я потеряла квалификацию, связи, уверенность в себе. Я была хорошей женой — готовила, убирала, стирала, воспитывала детей. Я была невидимой, но нужной. Мне казалось, что Валерий это ценит. Казалось. В прошлом году дети разъехались. Внучка ходит в садик, сидеть с ней постоянно не нужно. Валерий стал часто задерживаться на работе, потом уезжать в командировки, потом вообще пропадать на выходные. Я скучала. Мне нечем было заняться. Я смотрела

Меня зовут Антонина, мне 58 лет. С мужем Виктором мы прожили 35 лет. Дети уже взрослые, имеют своих детей. Я думала, что мы вместе с мужем до конца. Что он будет держать меня за руку, если я заболею. Что он будет дежурить у моей койки, не спать ночами, волноваться. Как я волновалась, когда он болел. Как я выхаживала его после инфаркта. Как я сидела с его мамой, когда у неё был инсульт. Мой инсульт случился в марте. Мне стало плохо дома, я упала, Виктор вызвал скорую. Я помню его лицо — испуганное, растерянное. Он кричал: «Тоня, держись!» Я тогда подумала — он меня любит. Он переживает. Глупая. В больнице я пролежала три недели. Инсульт был не очень тяжёлый, но всё же меня парализовало на правую сторону. Я не могла ходить, не могла говорить внятно, не могла есть сама. Я была как младенец — беспомощная, слабая, зависимая. Виктор приезжал каждый день. Привозил передачи, сидел у моей койки, держал за руку. Я была ему благодарна. Я думала — вот оно, настоящее. В болезни и в здравии. Я

Меня зовут Зинаида, мне 61 год. С мужем Аркадием мы прожили 38 лет. У нас взрослая дочь, есть внук. Я считала наш брак образцовым — он никогда не повышал голос, не задерживался на работе, не пах чужими духами. Я была спокойна. Но я была слепа. Потому что можно не пахнуть чужими духами, если быть осторожным. И не задерживаться на работе, если не работать вообще. Аркадий умер три месяца назад. Не от болезни — разбился на машине, возвращаясь... откуда? Я тогда не знала. Полиция сказала — трасса, гололёд, не справился с управлением. Я рыдала. Дети приехали, внуки плакали. Мы хоронили его как любящего мужа и отца. А через неделю после похорон в дверь позвонила девушка. Тоненькая, лет 25, с красными глазами, в чёрном платке. В руках — старая фотография. На ней Аркадий, молодой, с ребёнком на руках. — Здравствуйте, — сказала она. — Меня зовут Ольга. Я дочь Аркадия. Вашего мужа. И моей мамы — Людмилы. Я не могла вымолвить ни слова. Дочь? Какая ещё дочь? Может, это аферистка? Зачем она пришла,

Меня зовут Татьяна, мне 56 лет. Я всегда считала себя человеком простым. В технике не разбираюсь, в приложениях — тем более. Телефон у меня для звонков и фотографий внуков, не больше. После развода я жила одна. Иногда было тяжело, но я привыкла. Дети взрослые, у них свои семьи. Я старалась не быть обузой. С ним я познакомилась через знакомых. Его представили как «очень надёжного человека». Он был вежливый, спокойный, всё объяснял простыми словами. — Сейчас всё в телефоне, Татьяна, — говорил он. — Бумажные деньги уходят. Надо учиться жить по-новому. Я кивала. Мне действительно было интересно, хотя и сложно. Мы подружились, стали переписываться, созваниваться. Обнаружили, что у нас много общих интересов, мы читали одни и те же книги, смотрели одни и те же фильмы. Время шло, мы часто встречались, гуляли вместе, что-то обсуждали. Он начал помогать «по мелочам». — Давай я тебе установлю приложение банка, хватит уже с наличкой ходить, будь современнее. — Давай я настрою платежи, чтобы тебе

Меня зовут Валентина, мне 56 лет. С мужем Борисом мы прожили 31 год. Двое детей — сыну 28, дочке 25. Внуку 4 года. Я думала, что наша жизнь уже на финишной прямой — доживём как-нибудь, внуков понянчим, состаримся вместе. А он сказал мне такие слова, после которых я поняла: лучше бы он ушёл сразу. Лучше бы изменил и ушёл. Чем остался из жалости. Это случилось после ужина. Обычный вечер. Я помыла посуду, Борис смотрел телевизор. Я села рядом, спросила: «Борь, ты какой-то грустный в последнее время. Случилось что?» Он выключил телевизор. Долго молчал. Потом выдохнул и сказал: — Валя, я должен тебе сказать. Я люблю другую женщину. Сердце упало куда-то вниз. Я боялась этой фразы уже давно. Чувствовала, что что-то не так. Но когда услышала — всё равно стало страшно и больно. — Кто она? — спросила я. — Неважно. С работы. Мы уже год вместе. Год. Целый год он врал мне. Целовал на прощание, говорил «спокойной ночи», а сам думал о ней. — И что ты будешь делать? Уйдёшь к ней? — спросила я. Голос

Меня зовут Любовь, мне теперь 60 лет. Ему — 35, но это он давно уже не мой. История нашей любви длилась 10 лет. Я помню каждый день. И каждый день теперь — как нож в сердце. Мы познакомились на выставке, где я работала куратором. Серёжа пришёл с другом, ходил, смотрел картины, а потом подошёл ко мне и сказал: «Вы прекрасны, как... этот пейзаж». Я рассмеялась — глупый мальчишка, 20 лет, студент, в джинсах и кедах. А мне 45, у меня сын уже старше его. Я не восприняла всерьёз. Но он был настойчив. Звонил, писал стихи, дарил цветы. Я отмахивалась, но в душе таяла. Мы начали встречаться тайком. Стыдно было признаться даже себе. Что скажут люди? Что скажет сын? Серёжа уговаривал: «Любочка, нам плевать на всех. Мы любим друг друга». Долго я не соглашалась. А потом... потом сдалась. Он был таким нежным, таким страстным, таким — живым. Рядом с ним я забывала о возрасте. Мне казалось, что я снова молодая. Мы объявили о наших отношениях, когда сын закончил институт. Сын сказал: «Мама, ты с ума

Меня зовут Вера, мне 60 лет. С мужем Геннадием мы прожили 32 года. Дочь уже взрослая, своя семья, внучке 7 лет. Свекровь, Мария Фёдоровна, умерла в прошлом году. Ей было 84. Она была женщиной тяжёлой — властной, суровой, никогда меня не любила. Но я ухаживала за ней последние пять лет, когда у неё отказали ноги. Геннадий не очень-то помогал — сказал: « Ты с ней лучше ладишь. И вообще — это женская забота». Я ладила. Мыла её, переворачивала, кормила с ложки. Она огрызалась, обзывала меня «тугодумкой», «неряхой», «неумехой». Я терпела, а что оставалось делать. Не спорить же, не ругаться со старой женщиной, которой и жить-то осталось всего ничего. Других наследников у неё не было. Только сын и внучка. Все думали, что квартиру и сбережения она оставит Геннадию. Так было бы логично. Но Мария Фёдоровна всегда поступала по-своему, и зачастую не так, как принято. Завещание вскрыли у нотариуса. Я сидела рядом с Геннадием, держалась спокойно. Дочь волновалась, внучка играла в телефоне. Нотариу

Меня зовут Надежда, мне 56 лет. С мужем Вадимом мы прожили 32 года. Дочь выросла, внуку 4 годика. Вадим на пенсии, я работаю ещё — бухгалтером в маленькой фирме. Мы живём вместе с дочкой и внуком — она развелась, временно у нас. Внуку купили радионяню — он часто просыпается по ночам, а дочка спит чутко. Маленькое устройство: приёмник у неё в спальне, микрофон в детской. Мы привыкли к этой штуке. Иногда она включается, если внук плачет. Но в тот вечер я услышала не его. Я была на кухне. Вадим сидел в кабинете — закрыл дверь, сказал, что будет смотреть футбол. Я не стала мешать. Вдруг слышу — из приёмника дочери (она по какой-то случайности оставила его включённым в комнате мужа) голос. Мужской, моего Вадима. Но он явно не комментировал футбол. Он говорил тихо, ласково, так, как никогда со мной. — Люблю тебя, моя сладкая. Приеду в пятницу, обязательно, жди меня. Соскучился страшно. Ты как? Скучаешь? Я замерла. Подошла к приёмнику, прибавила громкость. Муж, конечно, не знал, что в его к

Меня зовут Полина, мне 57 лет. С бывшим мужем Юрием мы прожили 33 года. Двое взрослых детей, трое внуков. Два года назад он ушёл к Насте — 28 лет, секретарше из его фирмы. Красивая, стройная, на каблуках. Я тогда плакала, не спала, худела, сходила с ума. Думала — жизнь кончена. Кто меня такую старую возьмёт? Кому я нужна? Юрий уходил красиво — с чемоданом, со словами «прости, но я люблю другую», с обещанием помогать материально. Помогал три месяца — переводил по 5 тысяч. Потом забыл. Я не напоминала. Гордость не позволяла. Два года я училась жить одна. Сначала было невыносимо. Каждый вечер я смотрела на пустой диван и вспоминала, как он сидел там, смотрел футбол, ел семечки. Потом привыкла. Записалась на курсы испанского — всегда мечтала, а всё некогда было. Нашла подработку — стала вести бухгалтерию для маленькой фирмы. Понемногу жизнь наладилась. Я перестала ждать звонка. Перестала проверять его страницу в соцсетях. Я почти забыла, как он выглядит. И тут он позвонил. Сначала не

Меня зовут Галина, мне 54 года. Я вдова, живу одна, дети выросли и разъехались. Два года назад я решила, что хватит сидеть у телевизора. Подруги посоветовали сайт знакомств — «Галина, ты ещё молодая, красивая, найди себе мужчину». Я зарегистрировалась. Долго не решалась, но потом пошли сообщения. Он назвался Александром. Аватарка — мужчина лет 50, с бородкой, в пиджаке, с лёгкой проседью. Красивый, уверенный, с добрыми глазами. Написал: «Галина, ваше фото меня зацепило. Как будто свет исходит. Вы одна?» Мы начали переписываться. Александр был идеален — не навязчив, но внимателен. Каждый день писал: «Доброе утро», «Как настроение?», «Что снилось?». Рассказывал о себе — бизнесмен, своя фирма, разведён, детей нет, живёт один. Любит путешествия, классическую музыку, долгие прогулки. Я таяла. Такого мужчину я ждала всю жизнь — спокойного, внимательного, обеспеченного. Мы переписывались два месяца. Перешли на звонки. Его голос был спокойным, немного хрипловатым — и почему-то смутно знак