Баку. Визит в Азербайджан

Все началось с одного примечательного снимка 1921 года, на котором запечатлены азербайджанские коммунисты. Меня он заинтересовал прежде всего необычным видом будущего всесильного Мир Джафара Багирова, лежащего в первом ряду слева. Есть в этом снимке что-то щемящие — мало кто из товарищей на снимке пережил Багирова, хотя и он был расстрелян в 1953 году. Среди широко известных личностей на фотографии: Мир Башир Фаттах оглы Касумов родился в селе Дашбулаг неподалеку от Тебриза. Бедность заставила его уже в семнадцать лет покинуть Иран и отправиться в Российскую империю на поиски заработка. Так он оказался в Баку. Устроившись на Балаханские промыслы, уже в следующем, 1897 году Касумов принял участие в стачке. И, похоже, именно с этого момента его жизнь окончательно пошла по революционной колее. В 1905 году, перейдя работать на местный завод, он вступил в РСДРП и стал членом «боевой дружины Бакинской организации большевиков». По крайней мере, именно так это описывается в биографических мате

Хотя мой отец был большим любителем джаза, вхож в джазовую тусовку Баку и дружил с некоторыми известными исполнителями, я к советскому джазу относился достаточно прохладно. Что не мешало очень уважать бакинских джазменов и гордиться азербайджанским джазом, который вошел в мировую историю под своим аутентичным названием как одно из направлений джазового искусства. (Ни одна другая республика СССР не могла похвастаться этим.) Наверное, поэтому я решил выставить воспоминание ниже, которое наверняка не понравится Дзену (из-за упоминания некоторых стран) и части бакинцев старой закалки. Но это тоже история Баку. Писать эти записки я начал в 1986 году, после того как прочитал воспоминания Верменича «Каждый из нас». Для советского джазового движения это было имя особенное: он принадлежал к тем людям, которые не просто слушали джаз, а жили им и помогали ему пробиваться сквозь плотную стену официальной культуры. Его воспоминания ходили тогда в самиздате и были интересны именно своей неподретушир

Главный вопрос, который чаще всего звучал в комментариях к моей вчерашней статье, был вполне закономерным: «Что это за бакинская школа, которая оставила у ее бывшей ученицы столько негативных воспоминаний?» Признаюсь, мне самому стало интересно. И я решил разобраться. Задача оказалась неожиданно сложной. Информации о семье автора воспоминаний нашлось немало, как и старых фотографий. Выяснилось, что ее отец, Павел Амнуэль, когда-то учился в бакинской школе № 1, а мама — в школе № 28. Я внимательно просмотрел и страницу самой героини на Facebook — это, насколько мне удалось выяснить, единственная социальная сеть, которой она пользуется. А вот школа словно намеренно пряталась. Упоминаний о ней было достаточно, но номер как будто специально держался под секретом. Помогла случайность. На одном из ресурсов, посвященных девятой школе, я обнаружил фрагмент воспоминаний о бабушке, который совсем недавно публиковал. А вместе с ним — настоящий клад: множество фотографий школы советского времени.

После Баку детства, после возвращения в город спустя годы, после семейных воспоминаний перед нами вновь возникает тот самый Баку — но уже глазами школьницы. Не город с его улицами, дворами, морем и знакомыми с детства запахами, а город повседневный: школьный, немного душный, смешной, нелепый, иногда жестокий и при этом удивительно живой. Наверное, именно здесь особенно хорошо чувствуется время. Перестройка уже стучится в двери, старые советские правила начинают трещать, но школа по-прежнему живет по своим законам. Здесь еще есть комсомольские собрания, стенды с «достижениями», военрук, противогазы, строгие требования к форме — и одновременно уже появляется ощущение, что прежний мир долго не продержится. Это не просто рассказ о школе. Это попытка вспомнить, каким становился человек в Баку конца советской эпохи. Среди учителей, одноклассников, первых симпатий, конфликтов, несправедливости, дружбы и бесконечных школьных перемен. Автор смотрит на свою школу без особой сентиментальности. Ин

После воспоминаний о советском Баку, детстве на его улицах и той удивительной поездке домой спустя много лет следующая часть рассказа уже уводит нас от города — в семью. Здесь меньше знакомых бакинских адресов, дворов, Бульвара и запахов Крепости, зато гораздо больше личного: отец, бабушка, детство, любовь, одиночество и то, что мы уносим с собой из родного дома. Возможно, для бакинцев эта часть окажется не такой интересной, как предыдущие. Но я прочел ее буквально залпом. Наверное, отчасти потому, что давно являюсь поклонником произведений Павла Амнуэля, а отчасти — потому, что в этих воспоминаниях неожиданно узнаешь собственные детские чувства, страхи, привязанности и ту особую любовь к близким, которую в детстве воспринимаешь как нечто само собой разумеющееся и только с годами понимаешь, насколько она была важна. Я давно хотела подарить тебе рассказ. Мой рассказ — о тебе. Писать его я начинала уже много раз и всякий раз бросала. Казалось, что словами невозможно передать всего, что я

Баку глазами человека, выросшего в нем, но прожившего взрослую жизнь за полторы тысячи километров от родного города. Каким он предстанет спустя пару десятков лет после расставания? Какие мысли всплывут, какие воспоминания вернутся, что окажется прежним, а что — безвозвратно изменившимся? А если вернуться в родной город еще раз — уже через два года после первой встречи, когда прошел первоначальный восторг и появилась возможность посмотреть на происходящее немного спокойнее и критичнее? Что увидит человек, который помнит Баку совсем другим? Именно об этом — третья часть впечатлений от города, в которой дается ответ на главный вопрос: что такое Баку? Предыдущие части: Я по прежнему хочу быть там. Хотя бы одним глазком посмотреть, как там живут без меня. Странное чувство: этот город давно стал для меня чужим и одновременно совершенно своим. Что бы с ним ни произошло, как бы он ни изменился, сколько бы новых домов ни выросло на месте старых — Баку остается моим городом. Здесь я родилась. Зд

Воспоминание девушки, которая когда-то уехала из Баку совсем молодой, оставив позади дом, друзей, школу и весь тот привычный мир, который казался ей тогда частью самой себя. Казалось, что это окончательное прощание. Но спустя двадцать лет она вернулась. Вернулась уже в другой Баку и сама была совсем другой — семейной женщиной с тремя детьми, прожитыми годами и новой жизнью. Но достаточно было услышать знакомую речь, почувствовать запах моря и мазута, пройти по Торговой или спуститься в родной микрорайон, чтобы двадцать лет куда-то исчезли. Ниже — продолжение этой истории: о возвращении в Баку, о городе, который изменился, и о друзьях, благодаря которым он снова оказался родным. Первую часть можно прочитать здесь: Я еще никогда так не собиралась в дорогу. Что-то положила в чемодан, потом села, потом снова встала и опять начинала думать о совершенно невероятно важных вещах: брать ночную рубашку или не брать? Нужны ли тапочки? А Люда по телефону всё время твердила: «Зубную щетку не бери,

Давно хотел написать отдельную статью о Павле Амнуэле — коренном бакинце, известном советском астрофизике, популяризаторе науки и, главное для меня, великолепном писателе-фантасте. Я с удовольствием читал его книги и всегда удивлялся тому, как научная мысль у него совершенно естественно превращается в настоящую литературу. Но статья почему-то всё время откладывалась — то тема не складывалась, то руки не доходили. А недавно мне попались воспоминания его дочери — рассказ о детстве, юности и том Баку, из которого когда-то уезжала совсем молодая девушка-подросток. И я подумал, что это, пожалуй, гораздо лучший повод наконец вспомнить и самого Павла Рафаэловича, и тот бакинский мир, частью которого он был. Переделал этот рассказ в небольшой очерк, сохранив все нюансы первоисточника. Лица. Я до сих пор вижу их за окном вагона: родные, знакомые, заплаканные, растерянные. Кто-то еще идет рядом с поездом, кто-то машет рукой, а кто-то пытается бежать вслед, пока поезд только набирает ход. Но разв

Сразу оговорюсь, что текст написан не мною. Я его обнаружил в своем компьютере при крайне подозрительных обстоятельствах, о чем когда-нибудь еще расскажу. Если следовать принципу, что чем больше поколений предков прожили в городе, тем больше оснований считать себя его настоящим коренным жителем, то истинными бакинцами являются воробьи — учитывая то, как быстро меняются у них поколения. А уж на втором месте, несомненно, будем мы — коты, истинные хозяева Баку. Воробьи могли бы возразить, но корм не может властвовать над потребителем. Есть, конечно, и кожаные мешки, которым тоже не нравится такой подход: типа, мы этот город строили и развивали, а вы — паразиты. Но разве рабы Древнего Рима претендовали на место патрициев? Или кто-то из них может улечься по-хозяйски в любом удобном месте? А может кто-то видел, что коты ласкают и заигрывают с детенышами человеков? Да никогда! К тому же эти кожаные мешочки порой бывают очень жестоки, еще не понимая, что родились, чтобы обеспечить нам комфортн

Сколько я себя помню, если в Баку собиралась какая-то компания, что-то отпраздновать или просто так, ради встречи, всегда присутствовали две вещи: накрытый стол и юмор. Это было, когда я еще совсем маленьким видел встречи родителей со своими друзьями-коллегами, когда собирались родственники или проходили какие-то соседские торжества. Я буквально купался в этом веселье, хотя был слишком мал, чтобы участвовать. Даже если велись какие-то серьезные разговоры, например о науке или политике, они все равно были насыщены юмором и сарказмом. А любая критика сопровождалась самоиронией. Бывали и споры, но побеждал в них не тот, кто был более доказателен, а тот, кто оказывался более остроумен. В компании бакинцев не принято было умничать, ведь в ней могли оказаться люди из разных сословий и уровня образованности. Это было особенно заметно, когда собирались за одним столом соседи. Где профессорская семья могла оказаться рядом с семьей сапожника, а милицейские — с родителями рецидивиста. Уровень раз