Удивляться разрешено

Тушенка по ГОСТу и роковой «загар»: что скрывают аббревиатуры NOR, DFD, PSE, RSE? Лед тронулся, господа присяжные заседатели! В необъятных просторах мясной промышленности, где наука шагает рука об руку с кулинарной алхимией, царит свой, особый алфавит. Если вы, уважаемый читатель, думаете, что мясо — оно и есть мясо, розовое, упругое и готовое к немедленному поглощению, то вы жестоко ошибаетесь. Мясо, мой друг, бывает всякое. И чтобы отличить одно от другого, ученые мужи придумали магические заклинания: NOR, DFD, PSE, RSE. Звучит, как название элитного адвокатского бюро из Рио-де-Жанейро, не так ли? Позвольте же мне, как человеку, впервые вступившему на путь изготовления тушёнки из мяса раскрыть вам эту тайну. NOR (Normal) — это мещанское счастье, золотая середина, бюргерский идеал. Нормальное мясо. Оно не капризничает, не потеет и пахнет ровно тем, чем и должно пахнуть в приличном обществе. DFD (Dark, Firm, Dry) — темное, плотное, сухое. Мясо-ипохондрик. Оно мрачно, замкнуто и, кажетс

Осень на подходе, а вместе с ней и время великих сборов. Вчитываешься в программу GEF'26, и кажется, будто смотришь на бескрайнюю донскую степь: разнотравье смыслов, но в каждом колосе — единая суть. Global Event Forum в этом году выдал картину ивент-индустрии цельную, как хорошо выделанная овчина. Кто же будет держать слово на этом большом кругу? Мастера, чьи имена уже вписаны в скрижали. Андрей Фомин, идеолог и старшина этого собрания, Илья Соболев, что словом смешит и лечит, Ида Галич, чей голос знает каждый, да Александр Шумович, ведающий тайны агентства Eventum Premo. Слушать их — всё равно что сидеть у вечернего костра, когда умельцы рассказывают, как ковать человеческую радость из обычного железа. О чем пойдет речь? Не о пустом. О том, как добывать федеральную казну, выигрывая госконтракты, как ладить с заказчиком, да как превратить культурный промысел в крепкую бизнес-модель. Креатив, братцы, это не Божья искра, а тяжелая, системная работа, подобная кузнечному меху. Форум раски

Как Ростов Райд сделал Ростов байк-столицей страны Эх, Дон-батюшка, широкая степь да вольный ветер! Казалось бы, что может быть вечнее течения великой реки да шороха камыша на левом берегу? Но пришло новое время, и вместо конских копыт застучали на Левом берегу Дона стальные сердца моторов мотоциклетных в такт сердец с их владельцами и всеми пришедшими на праздник. Ведь Ростов-на-Дону на один день, а может, и навсегда, объявил себя байк-столицей страны. Долгожданный фестиваль «Ростов Райд» — первое в нашем городе мероприятие, посвященное истинной мотокультуре, — раскинул свои шатры-курени. Идея эта, как доброе семя, была брошена в донскую землю еще два года назад, но лишь сейчас, в жарком августе, дала свои всходы, превратившись в настоящий праздник свободы мотокультуры. Шатры мотоклубов стояли как ватаги вольных людей: кто-то делился байками за столом, кто-то устраивал состязания на силу и ловкость, а кто-то просто молча полировал своего железного скакуна. Городские жители, приехавшие

Николай Степаныч проснулся в половине седьмого, когда солнце уже бесцеремонно заглядывало в окно, словно сосед, которому не терпится занять рубль до получки. За стеклом покачивались ветки старой липы, и воробей, сидя на подоконнике, глядел на него с тем особым птичьим укором, какой бывает у существ, уже позавтракавших. - А ведь и мне пора, — подумал Николай Степаныч и потянулся так сладко, будто в теле его не было ни одного сустава, обременённого ипотечным платежом. Он подошёл к окну. Погода стояла обыкновенная, августовская, с тем ленивым теплом, когда воздух пахнет прогретой пылью и чьим-то далёким вареньем. И вдруг — радость. Тихая, необъяснимая, точно в детстве, когда мать доставала из буфета жестяную коробку с карамельками. Просто радость. Без причины. Потому что утро, потому что живой, потому что воробей. Завтракал он, не спеша: каша, чуть подгоревшая с одного краю, яйцо всмятку, чай с мёдом. Ел и чувствовал, как внутри разливается то самое сытое спокойствие, которое делает челов

Эх, друзья мои, земляки и все, кто душой к простому и честному слову лежит! Садитесь поудобнее, наливайте чайку, а то и чего покрепче, если день трудовой выдался. Сегодня у нас с вами разговор особый, душевный, да к тому же с практической пользой. Поговорим мы о еде, о том, что силу мужику дает, да о том, как женскую мудрость на кухне правильно применять. Задумал я тут на днях сделать честный обзор на консервированную продукцию, что в сетевом магазине «Чижик» приглянулась. Скрывать не буду, да и зачем греха таить? Блукал я по рядам, словно в степи ковыльной, искал эту самую консервацию. Минут пятнадцать, не меньше, глаза протирал, а потом и работник магазинный, парень славный, на помощь подоспел. Сам искал, да и мне тропу верную показал. О том, как мы с ним заблудились в дебрях бакалеи, я вам в самом конце ссылочку оставлю, а пока вернемся к нашему главному герою. Стояла на полке баночка жестяная, непроницаемая, но на черном фоне рисунка животина мощная, бык аль буйвол, так меня за душ

Когда над Доном сгущаются июльские сумерки и густой, прохладный туман ложится на плавни, скрывая от глаз крутые курганы и степные балки, так и в голове у старого человека порой опускается непроглядный туман забвения. Страшнее старости для казака только одно, когда разум, еще вчера крепкий, как дубовое колесо, начинает терять нити памяти, когда родные лица плывут, словно отражения в мутной воде, а имена уходят, не оставляя следа. Деменция. Звучит сухо, по-городскому, но за этим словом стоит великая человеческая трагедия, уход личности в сумерки собственного разума. Десятилетиями ученый люд, сидящий в душных кабинетах, пугал нас, простых людей, тучным молоком. - Бойтесь жира! — кричали они с экранов. - Отрежьте от сыра жирную корку, снимите с молока пенки, ешьте сухой хлеб, иначе сосуды забьются, а мозг зачахнет! - и мы, грешным делом, слушали, отворачивались от благодатной, жирной сливки, лишали себя янтарного, тягучего вкуса настоящего сыра. Но вот пришла весть из далекой Швеции, и пер

Знойный август выдался в этом году, друзья мои. Солнце стоит над Доном немилосердное, плавя асфальт и выжигая последние тени к полудню. Вот в такое-то времечко, когда даже мысли в голове начинают томиться и таять, зашел я в магазин «Чижик». И пришло время честно рассказать вам все свои впечатления после дегустации пельменей от бренда «Сибирская коллекция». Называются они витиевато — «Отборные со сливочным маслом». Ценник, скажу я вам, демократичный — 89 рублей за пачку, в которой, как заявлено, 400 граммов продукта. Упакованы пельмени в привычную пластиковую пачку. Цвет фона переходит от нежно-голубого, словно зимнее утро в тайге, до сильносинего, почти грозового. И красуется кольцо сливочного масла, усыпанное специями: петрушка да горошком перец душистый. Будем так думать, что это дань уважения северной природе. Оборотная сторона пачки, как и водится, более информативна. Расписан сам продукт согласно всем строгим требованиям нормативных документов. Читаем: полуфабрикаты мясосодержащие

Издревле на земле Донской, да и по всей Руси-матушке, гость в доме был от Бога. Хлеб-соль, да живая беседа за столом, когда сердце к сердцу тянется, а душа распахивается... Ныне же промысел этот великим ресторанным делом зовется. И как всякое великое дело, требует оно не только рук умелых, но и ума острого, да совета доброго. Потому и стекаются мастера со всех концов земли-русской, да мира белого, на великий круг — Евразийский Ресторанный Форум. 20 октября Самара, город на великой Волге, площадка HolidayHall Samara. Сюда, как воды в одну реку, сольются мысли успешных рестораторов, бренд-шефов да ключевых умов индустрии. Что же происходит на таких встречах, спросите вы? А происходит тут таинство обмена мыслями, сродни тому, как казаки на кругу судьбы свои решают, или как мастера за работой перенимают друг у друга секретные приемы. Тут вам не просто сухие цифры да графики, а живая искра, от которой разгорается пламя новых идей. Сидят люди, кому дело это кровное, и ведут меж собой речь не

А вы знаете, друзья мои, как пахнет литературный август? Не тот, что в календаре, где солнце ещё жарит по-донски, где бахчи трещат от арбузного сока, а тот август, что собирается под сводами старой библиотеки, где пахнет типографской краской. Где звучат стихи и общаются писатели ставшими вдруг своими. Пахнет он, скажу я вам, ёжиком. Маленьким, колючим, философским ёжиком, который смотрит на тебя из чужого стихотворения и говорит: а ты-то, брат, зачем живёшь? Седьмого и восьмого августа стены Донской публичной библиотеки — а где ж ещё на Дону писателям сходиться, как не там, где книжные стеллажи, Шолоховские рукописи и первые его издания Тихого Дона, — приняли фестиваль «Литературный август». Приехали, братцы мои, из самой Москвы, из Первопрестольной, гости дорогие. Сергей Антипов, Светлана Белова и Сергей Берсенев. Рассказывали о делах своих, о проектах, о журналах. Показали нам свои наработки печатные, детский журнал, газету. Я сидел у самой стенке последнего ряда. Там, где в западном

Ах, господа хорошие, до чего же доводит писателя его собственная аудитория! Пять лет пером по бумаге, пять лет в экран гляжу, а читатели — народ упрямый, настойчивый, как московский извозчик в мороз: «Подавай конину! Тушёнку конскую давай, батюшка, обещал ведь!» Ехать за тридевять земель в специализированный магазин — ноги не казённые, а «Чижик», слышь-ка, под боком вырос. Говорят, мол, завезли. Ну, я и полетел. Не за покупкой — за сюжетом. За очерком живым, за запахом жестяной банки, за правдой потребительской. Вхожу, значит, в «Чижик». А там — картина маслом, господа! Семейная чета у полки с чепчиками хохочет, примеряют друг на друга, как в балагане на Масленицу. Девица молодая над печеньем колдует, нюхает каждую пачку, будто парфюмер на Грассе. Юнец тощий к полке с супами быстрого приготовления метнулся — одиночка, сразу видно, холостяцкая корзинка пустая, душа голодная. А мужик солидный схватил пяток полторашек пенного и — на кассу, на кассу, не оглядываясь, будто ждут его друзья т