ЭХ, ПРОКАЧУ!

Этот фильм я долгое время не могла смотреть – доходила до определённых точек и выключала. Каждый раз на чём-нибудь ломалась. Таким образом, полное ознакомление произошло весьма поздно – мне было уже за пятьдесят… Да, я спокойно смотрю хорроры и триллеры, даже самые жуткие, тогда как «Без свидетелей» (1983) Никиты Михалкова не выдерживала. Это чрезмерно. Потому что – не из области фантазий, а как есть. Там можно увидеть, в какую гадину превращается некогда любящий мужчина, когда перестаёт быть родным. В кадре – два человека. Он и она. Михаил Ульянов - Ирина Купченко. Играют так, что хочется кричать. Или просто я такая высокочувствительная? Он давно - девять лет назад = покинул жену и ушёл к другой – не по страсти, по расчёту. Новая супруга – дочь академика, и теперь научная работа уж точно не забуксует. Героиня Ирины Купченко осталась с сыном, причём этот парень – усыновлён ею. Это – ребёнок её бывшего-распрекрасного, но не в курсе этих коллизий прошлого. Она обожает чужого «по крови»

В позднесоветском кино частенько бытовала тема односторонней любви, которая должна была (по идее) перерасти во взаимную. Причём, эта привязанность была со стороны женщины, тогда как мужчина всего лишь принимал эти «ухаживания», заботу и участие. Классически всё должно быть наоборот – кавалер добивается дамы, он – сильная половинка, да, к тому же, вариант, когда он – влюблён, а в него – не очень, вовсе не оскорбителен для хомо-сапиенса мужеска пола. А вот, если женщина – тянется, забыв о скромности и здравом смысле, это уже что-то не то. Во всяком случае, я так считаю, исходя из неких привычных (мне) норм. Да, постоянно транслировалось, что благодарность со стороны мужчины стопроцентно обратится настоящей любовью, хотя на этой дивной почве может вырасти всё, что угодно, кроме любви. А чаще всего появляется раздражение, а ещё – желание …пойти налево. К тем, кто реально притягивает. Душещипательная мелодрама «Не могу сказать ‘прощай’» с момента выхода на экраны сделалась очень популярной.

Как-то довелось прочесть, что, благодаря роману Александра Дюма «Три мушкетёра» никчёмный, по сути, монарх Людовик XIII стал одним из узнаваемых персонажей мировой истории. Его имя и номер знают практически все, так как история Д`Артаньяна и его друзей – одна из популярнейших тем, в том числе и в кинематографе. Так что номер 13-й даже опередил своего великого сына – 14-го. Кстати, и сам Шарль Ожье де Бац де Кастельмор, то бишь д’Артаньян и сам сделался популярен в народе тоже из-за Дюма. Мне подумалось: а какие исторические личности стали многоизвестны потому, что их отлично изобразили в нашем советском кино? То есть, до фильма их знали специалисты и любители того или иного периода, а потом – все, даже дошкольники? 1. Первый, кто вспомнился, Генрих Мюллер. Большинство населения помнило самых первых лиц Третьего Рейха, да и то не всех – допустим, Альфреда Розенберга и Альберта Шпеера как-то не особо. Однако телепремьера «Семнадцати мгновений весны» (1973) выдвинула Мюллера чуть не на вт

Этот герой фильма Владимира Бортко в эпоху Перестройки сделался чуть ли не самым обожаемым персонажем у нашей интеллигенции. Она дружно застрекотала о «разрухе в головах» и нелюбви к пролетариату, поставив профессора Преображенского на высоченный пьедестал. Дерзновенный экспериментатор и сегодня служит неким примером гениальности, остроумия и отменной воспитанности. Дескать, вот какую Россию мы потеряли, а при Советах везде возобладал Полиграф Полиграфович. Я подчёркиваю, что кумиром сделался не тот Филипп Филиппыч, что описан Михаилом Булгаковым, а тот, коего сыграл Евгений Евстигнеев с его положительной харизмой. Впрочем, если внимательно смотреть (и обязательно читать), то и актёрство Евстигнеева не особо-то спасает. Преображенский – типичный циник-вивисектор 1910-1920-х годов, когда медики всего мира возомнили себя обитателями Олимпа и креаторами. Дескать, время Бога - ушло, а дарвиновская эволюция тащится ужасно медленно. Мы рождены, чтоб сказку сделать былью – скрестим ежа и уж

В комментариях к обсуждению шедевра «Звезда пленительного счастья» прозвучало название нынешнего сериала «Союз освобождения», который я смотрела семь лет назад – в киноварианте. Тогда ничто не запомнилось, кроме Николая I, да и то лишь потому, что мне вообще нравится этот исторический персонаж и его показали не палачом и солдафоном, а весьма положительным героем, действовавшим во благо России. Включила сериал… И снова перематывала всё, кроме симпатичного Николая, в очередной раз поймав себя на мысли, что советские актёры умели играть практически всё и всех, тогда как современным без разницы, кого изображать – офисную челядь, деревенских балалаечников или декабристов. Как-то раз наткнулась на какой-то сериал. Мне хватило фразы на фоне Москва-Сити: «Подъезжай – всё порешаем, баблишко закинешь позже». Переключила в ужасе. Советские персонажи – решали, а этим нужна приставка «по». И – баблишко. Вот эти «порешалы», наверное, выходят неплохо, а господа во фраках – увы, как-то не очень. И тов

Мои давние гости, читатели и приятели знают, как я неравнодушна к этому персонажу экранизации «Жестокий романс» (1984). Подчеркну – именно роль, а не сам Карандышев, ибо по пьесе он – молодой человек. Заметьте, что одно дело, когда пафосные глупости о морали выдаёт парень, которому чуть за двадцать – это одно, а когда всё то же транслирует мужчина за сорок, это – диагноз. То же самое и о карьере – по пьесе это чиновник, только начинающий служить, по фильму – тот, кто …остался примерно в том же статусе. Андрей Мягков столь волшебно изобразил бунтующее ничтожество, что за Карандышева ему надо было вручить целый ящик Оскаров. Итак, почему же многим современным людям стал нравиться этот непрезентабельный господин? На днях я прочитала заметку о своеобразным «культе неудачников» в обществе – причём, в американском тоже. Это – глобально. Дескать, миру надоели winners и по закону маятника надобны losers. Хомо-сапиенс имеет право не быть успешным, чтобы чувствовать себя нормальным. С этими

Двухсерийный телефильм Леонида Квинихидзе «31 июня» (1978) я как-то пропустила в детстве, ибо его показали один раз, а потом надолго упрятали «на полку» в связи с поведением танцовщика Александра Годунова, испросившего политического убежища в США. Так что эта феерия мне попалась на ТВ лишь в середине 1990-х, а за эти годы я успела не полюбить (!) фэнтази и тему «Дракон съел принцессу» / «Принцесса съела дракона». Кстати, я не выношу всё это и доныне. Увы или ...к счастью, мне не нравится псевдо-средневековье, и я предпочитаю историческую реальность. Песню «Всегда быть рядом не могут люди», правда, слушала с удовольствием. Это - шедевр. Однако на днях я всё-таки увидела эту ленту – меня поразила недавняя cмepть Натальи Трубниковой. Несмотря на то, что я всегда переключала «31 июня», внешность принцессы Милисенты, меня завораживала. Возник какой-то страшный диссонанс – я помнила это юное лицо, а тут вдруг ей 72 года и - …всё. Мы не видели актрису и балерину, что называется, в процессе жи

До Нового Года ещё далеко, но «Ирония судьбы…» (1975) – это фильм на все времена, в том числе, на все времена года. Полагаю, что любовная история Лукашина и Шевелёвой ещё долго будет волновать зрителей и – авторов Дзена (чего уж там!) У меня возникла мысль на тему социокультурных статусов Жени с Надей. С виду они – абсолютная ровня друг другу. Оба – представители интеллигентных профессий, любят и знают поэзию, да и вообще эта пара дивно сочетается. Вот Галя – та из иных сфер, типовая мещаночка. Но так ли уж изначально равны Женя и Надя? Вспомните «мировую маму», которая носит жабо даже дома. У Лукашиных имеется «фамильная ширма», о которой вещает Женечка, а среди друзей – Катаняны, одна из знаменитых в Москве фамилий. Да, сейчас мне напишут, что Рязанов везде вставлял Катанянов, но с таким же успехом он мог бы упомянуть любое имя. Из деталей выстраивает определённый образ, а рязановские персонажи давным-давно «живут» своей жизнью, как и все герои талантливого кино. И Лукашины с их ширм

Не отпускает меня «Звезда пленительного счастья» (1975) и потому захотелось поговорить об антагонисте главных героев – о царе Николая Павловиче, которого блистательно сыграл Василий Ливанов. Собственно, Николаю в СССР не везло – его ненавидел агитпроп, считая наихудшим из русских государей. В кино его изображали в лучшем случае карикатурно. Великолепный актёр Владислав Стржельчик сыграл Николая аж пять раз и везде играл ограниченного, даже тупого солдафона, имеющего лишь одно увлечение – прыжки по дамским будуарам. А ведь то был человек с инженерным образованием и главным его интересом, помимо «солдафонства», являлась техника, а вовсе не фрейлины с актрисами. Эти - на каком-нибудь десятом месте и лишь изредка. Характерно, что монарх не отличался и приписываемым ему властолюбием... Он к своему статусу относился, как к тяжёлой работе, которую не на кого спихнуть. Точнее, ему и в голову не приходило спихивать – он ощущал себя ответственным за всё и за всех. Фраза насчёт «раба на галерах»

Я довольно часто пишу об изменении в восприятии советских киногероев, когда бывший-положительный предстаёт …не то, чтобы совсем гадким, но, к примеру, непонятным, тогда как отрицательный делается чуть не суперменом. Иногда я с этим согласна: допустим, я не люблю замызганных болтунов, типа Фарятьева, и тот факт, что его нынче относят к фрикам – это я допускаю. Однако не всегда те изменения мне представляются позитивными! На днях шла беседа о «Звезде пленительного счастья», а точнее – об Иване Анненкове в исполнении Игоря Костолевского. Многие читатели и гости писали о нём примерно следующее: «Барчук заелся и решил устроить себе движуху». В Советском Союзе этот персонаж трактовался, как стопроцентно положительный – дескать, купался в роскоши, бранился с маменькой, таскался за дамочками, а потом – примкнул к борцам за свободу. То есть ценился волевой поступок, да ещё повлекший за собой каторгу. Сейчас Ивана трактуют, как любителя экстрима - из драйва он куда-то там записался. На народ е