ЭХ, ПРОКАЧУ!

Вчера в обсуждении (да, очередном!) фильма «Зимняя вишня» был примечательный комментарий, касавшийся дивного персонажа по имени Вениамин. Суть была в следующем: жить с хорошим человеком без любви оказалось невозможно. Нет, я не собираюсь спорить с этим, пусть и банальным, но верным тезисом. Я вовсе об ином – о том, что Вениамина поименовали «хорошим». Я это уже встречаю не впервые и не только в отношении Венечки (сейчас ломанутся душнилы с мыслеформой: «Венечка у нас только Ерофеев!»). Почему-то хорошими принято считать именно тихих и типа-скромных. Как Веня. Который вовсе не скромен. Он сходу выстроил схему их бытия с Ольгой и решил, что недурно смотрится в её квартире. Все эти мамины пирожочки (а Вениамин, несмотря на неюные лета) конкретно тот самый «пирожок», так вот все эти мамкины недо-кандидаты наук – умелые прилипалы и с удовольствием садятся на чьи-нибудь шеи. Мама же позволяла, и ты будь готова. Этот Вениаминчик горазд болтать. Помните, его предложение: «Давайте спорить!» А н

О том, почему Вадиму легко удалось вернуть Олю, я уже писала. Если в двух словах: с Вадиком у неё вечные эмоциональные качели и потому – страсть, а с этим Гербертом – всё гладко, а потому – скучно. Да и вообще, Ольга из тех людей, кому легче мириться с привычным «злом», нежели бежать за неким «добром». Помните, как она годами жила со сломанным выключателем? Притерпелось и особо не мешает. Вспомнить о Вадиме помогло обсуждение совсем другого фильма. На днях мы беседовали об экранизации «Безымянной звезды» (1978), где Григ, поняв, что Мона сбежала, принимается искать её по всем городкам, находит и – возвращает. Я внимательно пересмотрела этот фрагмент и там звучит реплика Грига: «Значит, ты меня бросила! ТЫ – меня!» Вот. Ты – меня. Потому-то и взыграло. Видимо, его-прекрасного дамочки пока не бросали. Он их – бывало. Однако вернёмся к Вадиму – он поступает ровно так же, хотя, сам далеко не Григ, а мешковато-одутловатый сотрудник НИИ. Его бросили, да ещё и красиво! Он воспринимал Олю, как

В замечательной киносказке Бориса Рыцарева «Принцесса на горошине» (1976) показано сразу несколько женских типажей, поэтому фильм не только для детей, но и для взрослых. Так, одна из принцесс влюбилась в тролля и была готова на всё, лишь бы отвадить женихов, другая, любя искусство, избрала жестокого рыцаря, с удовольствием порушившего весь её музеон. Да, там была ещё одна – типовая, приземлённая и помешанная на вещах. Она-то и попалась главному герою в самом начале. Напомню, что «Принцесса на горошине» — это не буквальная экранизация сказки, ибо если последовать тексту Андерсена, там экранизировать нечего. Сценарист Феликс Миронер (он же – «Весна на Заречной улице»!) выстроил серию новелл по андерсеновским сказкам. Ныне обсуждаемая принцесса – героиня «Свинопаса». Лично меня эта девица всегда изумляла. Нет, я понимаю – отвергла небогатого соискателя с его цветком и птицей, но …целоваться с неприятным ей, чумазым парнем за какие-то штучки! Это где-то за пределами моего сознания. Да, неб

Я читала довольно много публикаций на тему: «Как поменялось наше отношение к героям советских фильмов!» Дескать, персонажи, которых считали положительными, ныне смотрятся никчемными или вовсе назойливо-жуткими, как Оленька Рыжова, уж Лида из «Не могу сказать ‘прощай’» и вовсе представляется одержимой маньячкой. Но сегодня хотелось бы поговорить о мужчинах. Меня, как всегда, заинтересовали комментарии к статье о фильме «Безымянная звезда». Я полагала, что мои похвалы цинику Григу вызовут шквал протеста. Но – нет. Дамы – в подавляющем большинстве – сказали, что да, этот рацио-скептик прав, увозя Мону, тогда как Марин Мирою – это человек-книга, которому ничто не нужно. Особенно – жена. Такая. Столичная штучка. В боа. Привыкшая к лавандовым ваннам определённой температуры. Дело не в том, что мы – повзрослели и даже состарились, а потому романтика в шалаше нам уж не кажется волнующей. Когда фильм вышел, наши родители и бабушки-дедушки искренне печалились, что Мона не осталась с учителем. Де

Вчера мы беседовали о творческом дуэте Михаила Козакова и Анастасии Вертинской в экранизации «Человек-амфибия» (1961), а потому в комментариях закономерно возникала тема «Безымянной звезды» (1978), снятой самим же Козаковым по пьесе румынского драматурга Михаила Себастиана. Причём, автор определил свою фабулу, как комедию, но в этом сюжете вообще нет ничего забавного, да и наш фильм вышел острой социальной драмой. Я когда-то уже писала, что учитель Марин Мирою забудет Мону довольно быстро – его страсть в небе, а роскошная дама из Бухареста – мелькнула и ушла своим путём. Вернее, укатила на фантастическом автомобиле. В этом фильме самое интересно и – важное – это, как раз, финальная часть. Там, где сначала Григ, а потом и мадемуазель Куку, уверяют Мону, что жизнь в этом городке – это не просто унылость, это – тупик. Примечательно, что вначале женщина сопротивляется, крича что-то о солнечном свете и звёздах, которые наконец-то стали ей видны. Вот это – настоящая жизнь, а шикарные отели,

Вчера мы обсуждали замечательный фильм Владимира Чеботарёва и Геннадия Казанского «Человек-амфибия» (1961) – я начала с темы доктора Сальватора и его экспериментов, а сегодня хотелось бы поговорить о любви, потому что лента, в отличие от книги Александра Беляева, акцентирует внимание на чувствах. Меня в данном случае интересуют взаимоотношения Педро Зуриты и Гуттиэре. Именно в киноварианте. У Беляева есть описание дона Педро, и оно совсем не вдохновляет: «Зевая и почесывая волосатую грудь, на палубу вышел хозяин, Педро Зурита. Фонарь осветил его заспанное, бронзовое от загара лицо, густые вьющиеся волосы, падавшие прядями на лоб, чёрные брови, пушистые, приподнятые кверху усы и небольшую бородку с проседью». То есть он немолод и некрасив, а потому равнодушие к его ухаживаниям представляется нормальным. И – банальным. А вот авторы фильма сделали Зуриту не просто молодым, но и адски привлекательным. Даже я, имеющая стойкий идеал в виде голубоглазого блондина, не могу не отметить чарующую

В детстве мне очень нравился яркий, динамичный фильм Владимира Чеботарёва и Геннадия Казанского «Человек-амфибия» (1961), но ровно до того момента, как я прочитала первоисточник Александра Беляева. Это именно тот случай, когда читаешь запоем – с фонариком под одеялом, потому что спать было невозможно! Однако перечитав беляевский сюжет в солидном – двадцатилетнем – возрасте, я поняла, что …киноверсия, как произведение искусства – лучше. В романе чересчур много деталей и персон, отягощающих композицию, тогда как сценарий гораздо чётче и стройнее. Этого же мнения держусь по сию пору. В эту книгу надо погружаться классе в третьем, ну…в пятом, а фильм остаётся шедевром на всю жизнь. Разумеется, это моё личное мнение, и оно не является истиной. Собственно, экранизация – вообще о другом. Беляев явил (не)научно-фантастические приключения. Кинокартина же – о любви, причём не только между Ихтиандром и Гуттиэре, а о любви, как таковой. К людям. По книге доктор Сальватор – типичный гений эпохи Инт

Мне довольно часто попадались соученицы, коллеги, ну, или просто знакомые, чем-то напоминающие секретаршу Верочку. Нет, они были совсем не похожи на актрису Лию Ахеджакову. Напротив, они чаще всего бывали полными или же имели весомую «корму» и могучие ноги. Общим с Верочкой было другое – непобедимая уверенность в том, что они – богини красоты, а Венера – так, малоинтересный экспонат в музее, куда их насильно водили в школе. Помните, как Вера-не-Венера обучает Калугину ходить, носить блайзеры и выщипывать брови? Свысока. Она-то не мымра, а «Мисс Вселенная» - в широком, а не в узко-конкурсном смысле. Полагаю, что, если бы в СССР транслировались те буржуазные состязания, Верочка нашла бы победительниц малоинтересными и, как обожает говорить сей тип фемин: «Очень на любителя». Сами Верочки – эталонны, а все остальные подождут своих любителей, которых может и не оказаться. Мне часто попадается тезис о том, что Вера «сделала себя». Мол, от природы шансов мало, зато есть желание быть модной,

Вчера было интереснейшее обсуждение фильма «Чучело» (1983), точнее финала – мне он показался неудачным с точки зрения битв Добра и Зла. Бессольцевы печально растворились в тумане, а дети на минутку раскаялись. Нам не показали возмездия, а лично мне оно представляется наиболее дидактически-правильным. Комментирование – бурное. Меня привлекли тезисы о том, что «Бессольцевы одержали моральную победу», «Это – сюжет об умении прощать» и даже: «Тут всё верно с точки зрения советской парадигмы». Советской?! Тогда бы Мальчиш-Кибальчиш красиво умирал в узилище, и никакая Красная Армия не мстила бы за него буржуинам, а они бы продолжили свои бизнес-делишки. Я привела самый доходчивый, архетипический пример советской парадигмы – сказку Аркадия Гайдара, где зло оказывается повержено. Что советского в том, чтобы подарить ценную картину недалёкой и пустой Маргарите Ивановне и её подопечным? Да там всех этих Шмаковых надо гнать из пионеров… В связи с этим я вспомнила другого деда – из боевика Станис

Недавно я смотрела южнокорейскую дораму «Игра в пирамиду» (2024) о школьном буллинге. Да, я смотрю не только советское кино и голливудские изделия, но и азиатский синематограф люблю. Разумеется, не буду рассказывать о дораме – это тема не моего блога, но вот, что запомнилось – организаторша изощрённой травли оказалась наказана по полной программе. Ей разрушили будущее. Да что там! Саму жизнь свели к нулю. Собственно, зрителю чётко транслируют – зло будет наказано, и мы всё это вам покажем. Дидактический посыл ясен – если ты гадина, то на тебя найдётся управа, и это - неотвратимо. И вспомнила я тут нашу драму «Чучело» (1983), финал которой мне вообще никогда не нравился. Точней – не устраивал. Какое-то возвышенное покаяние перед портретом, зачем-то подаренным этому классу. Никто не понёс ответственность! Все как бы извинились, даже не перед Бессольцевыми, а …в пространство. «Чучело, прости нас», - даже здесь ребятки не утратили своего желания задеть Лену. Я допускаю, что все «бумеранги