ЭХ, ПРОКАЧУ!

В детстве мне очень нравился яркий, динамичный фильм Владимира Чеботарёва и Геннадия Казанского «Человек-амфибия» (1961), но ровно до того момента, как я прочитала первоисточник Александра Беляева. Это именно тот случай, когда читаешь запоем – с фонариком под одеялом, потому что спать было невозможно! Однако перечитав беляевский сюжет в солидном – двадцатилетнем – возрасте, я поняла, что …киноверсия, как произведение искусства – лучше. В романе чересчур много деталей и персон, отягощающих композицию, тогда как сценарий гораздо чётче и стройнее. Этого же мнения держусь по сию пору. В эту книгу надо погружаться классе в третьем, ну…в пятом, а фильм остаётся шедевром на всю жизнь. Разумеется, это моё личное мнение, и оно не является истиной. Собственно, экранизация – вообще о другом. Беляев явил (не)научно-фантастические приключения. Кинокартина же – о любви, причём не только между Ихтиандром и Гуттиэре, а о любви, как таковой. К людям. По книге доктор Сальватор – типичный гений эпохи Инт

Мне довольно часто попадались соученицы, коллеги, ну, или просто знакомые, чем-то напоминающие секретаршу Верочку. Нет, они были совсем не похожи на актрису Лию Ахеджакову. Напротив, они чаще всего бывали полными или же имели весомую «корму» и могучие ноги. Общим с Верочкой было другое – непобедимая уверенность в том, что они – богини красоты, а Венера – так, малоинтересный экспонат в музее, куда их насильно водили в школе. Помните, как Вера-не-Венера обучает Калугину ходить, носить блайзеры и выщипывать брови? Свысока. Она-то не мымра, а «Мисс Вселенная» - в широком, а не в узко-конкурсном смысле. Полагаю, что, если бы в СССР транслировались те буржуазные состязания, Верочка нашла бы победительниц малоинтересными и, как обожает говорить сей тип фемин: «Очень на любителя». Сами Верочки – эталонны, а все остальные подождут своих любителей, которых может и не оказаться. Мне часто попадается тезис о том, что Вера «сделала себя». Мол, от природы шансов мало, зато есть желание быть модной,

Вчера было интереснейшее обсуждение фильма «Чучело» (1983), точнее финала – мне он показался неудачным с точки зрения битв Добра и Зла. Бессольцевы печально растворились в тумане, а дети на минутку раскаялись. Нам не показали возмездия, а лично мне оно представляется наиболее дидактически-правильным. Комментирование – бурное. Меня привлекли тезисы о том, что «Бессольцевы одержали моральную победу», «Это – сюжет об умении прощать» и даже: «Тут всё верно с точки зрения советской парадигмы». Советской?! Тогда бы Мальчиш-Кибальчиш красиво умирал в узилище, и никакая Красная Армия не мстила бы за него буржуинам, а они бы продолжили свои бизнес-делишки. Я привела самый доходчивый, архетипический пример советской парадигмы – сказку Аркадия Гайдара, где зло оказывается повержено. Что советского в том, чтобы подарить ценную картину недалёкой и пустой Маргарите Ивановне и её подопечным? Да там всех этих Шмаковых надо гнать из пионеров… В связи с этим я вспомнила другого деда – из боевика Станис

Недавно я смотрела южнокорейскую дораму «Игра в пирамиду» (2024) о школьном буллинге. Да, я смотрю не только советское кино и голливудские изделия, но и азиатский синематограф люблю. Разумеется, не буду рассказывать о дораме – это тема не моего блога, но вот, что запомнилось – организаторша изощрённой травли оказалась наказана по полной программе. Ей разрушили будущее. Да что там! Саму жизнь свели к нулю. Собственно, зрителю чётко транслируют – зло будет наказано, и мы всё это вам покажем. Дидактический посыл ясен – если ты гадина, то на тебя найдётся управа, и это - неотвратимо. И вспомнила я тут нашу драму «Чучело» (1983), финал которой мне вообще никогда не нравился. Точней – не устраивал. Какое-то возвышенное покаяние перед портретом, зачем-то подаренным этому классу. Никто не понёс ответственность! Все как бы извинились, даже не перед Бессольцевыми, а …в пространство. «Чучело, прости нас», - даже здесь ребятки не утратили своего желания задеть Лену. Я допускаю, что все «бумеранги

Тянет! Тянет поговорить о любимых-то персонажах! Мои давние гости уже знают, что «Жестокий романс» (1984) – это моя страсть, а его герои вызывают у меня патологический интерес. Даже Надя с Женей да Калугина с Новосельцевым не так волнуют, как этот социально-любовный (!) многоугольник на берегах Волги-1878. Эх, жаль, что Эльдар Рязанов не экранизировал «Грозу» - смог бы вдохнуть жизнь в пьесу из школьной программы, - а потому не самую любимую в народе. Стала бы любимой, вот уж точно. Итак, я полагаю, что у Сергей-Сергеича дорогого и у Юлия-не Цезаря Карандышева гораздо больше общего, нежели они сами хотели. Вроде бы непримиримые антиподы. Но – нет. Они оба – антиподы Кнурову и Вожеватову, а меж собой – вовсе нет. Оба – лузеры на фоне эпохи. Начнём с того, что Серёжа и Юлик – два барина, разве что Капитоныч – служит, а Паратов попытался заниматься бизнесом в области пароходства. В те годы многие дворяне, отбросив сословную спесь, принимались зарабатывать деньги и начинали водиться с купц

Иной раз я заглядываю в дамские блоги и читаю тамошние комментарии. Там через одну – королевны, богини и «ведь я этого достойные». Хотя, чего ж через одну-то? Каждая, кто отмечается со своим ценным мнением о мироздании и своём месте в оном. Все до одной – красавицы да умницы, которым подавай барина-боярина, как вскричала та самая Душенька. То, что в 1960-х – на момент съёмки «Морозко» (1964) считалось комичным, сейчас – вариант нормы. Да что там! Это и есть норма. Потому-то Марфушка так нравится многим современным тётенькам – она близка им по воззрениям. Нет, конечно, героиня Инны Чуриковой получилась эффектно-харизматичной – за счёт гениальной игры, однако, мы всё ж привыкли отделять харизму персонажа от его сущности. Так, Мюллер с Шелленбергом в саге о мгновениях тоже интересны, как киногерои и как роли, но… Думаю, все поняли. Однако Марфушу хвалят за неё саму – дескать, знает, чё (именно так!) ей надо и понимает свою превеликую ценность. А ещё у Марфы «правильная» мама – никаких

Практически все публикации о коммунальных квартирах – карамельно-дивные и ностальгически-благоуханные. Дескать, крепко дружили, вместе справляли Новый год и все дни рождения, угощали соседей пирогами, а потом ужасно тосковали по тому Парадизу на Сретенке или в Сокольниках, где кухня бывала наполнена весёлым щебетом хозяек. Мол, отдельная жилплощадь – это разобщение, атомизация и рушение скреп. Мой голос в комментариях всегда или единично-жалкий, или поддерживаемый несколькими «отщепенцами», которые почему-то любят свою ванную и свой персональный …ну, ясно. Мама выросла в коммуналке – в шикарном сталинском чертоге с дворцовыми пололками и прочей лепниной. Соседями были работники народного просвещения, как тогда это называлось – он чиновник невысокого ранга, она – преподаватель. Тем не менее, предки с такой радостью переселились в отдельную хрущёвочку, что долго не могли поверить: это всё наше! Допускаю, что мы – интроверты и не любим тесное общение, но… В те годы никто не рыдал, оставля

До определённого периода – примерно до середины 1960-х – в советском кино бытовал примечательный сюжет: юноша или девушка, влюбившись в человека более развитого, начинали штудировать книги, начинали хорошо учиться в вечёрке, поступали в институт, достигали производственных высот – именно затем, чтобы встать вровень с «кумиром» и наконец-то с ним соединиться. В довоенном кино – полно примеров. В мелодраме «Учитель» (1939) героиня Тамары Макаровой, деревенская девчонка, пленившись молодым учителем, решает сама выучиться, уезжает в город, чтобы соответствовать умному и респектабельному мужчине. Её красота и бойкость не значат ровно ничего – без образования ты нуль и стоишь на низкой ступени развития. Надо стать лучше и разумнее. Иначе твой вариант – полуграмотный односельчанин, а хочется-то вон того, с географией! В комедии «Вратарь» (1936) хорошенькая провинциалка Груша сходу западает на инженера Карасика – тот не Дискобол Аполлоныч и не идеал сталинского Большого Стиля, но холёный и ви

Я как-то уже писала, что главный действующий герой мелодрамы Владимира Меньшова «Москва слезам не верит» (1979) – это …московская квартира, как символ. Однако не только она – здесь ещё и повествование о статусе. Человек рассматривается через призму его положения в социуме. Неслучайна фраза подвыпившего Гоши: «Она этим самым обнаружила, что для неё социальный статус человека выше, чем его... мой личный статус!» Хотя… Катя вообще не рассуждала на тему Гошиного рейтинга – она попросту влюбилась. Точно так же она когда-то потеряла голову из-за Рудольфа, чья квартира и престижная работала на телевидении была для неё каким-то незначительным фактором. Красивый, энергичный парень, а что там в плане денег-возможностей? Да без разницы. Точно так же она бы увлеклась заводским инженером, бытующим в коммуналке на пять семей. Вот Катин статус постоянно всех волнует. Рудольф пристроился (именно так!) не к самой Катерине, а к дочери профессора Тихомирова. Для таких, как он, элитарность – важнее любых

Характерно, что многие советские фильмы были, так или иначе, посвящены изумительной, красивой, но во многом утопической цели: показать, что любого человека можно исправить путём хороших примеров, поддержки, а то и наказания. Как говорила Катюшка Снегирёва, рассказывая о своей коллеге Рябинкиной: «Главное – за ум взяться». И своего кумира – Афанасия Николаича – она не бросит, а будет энергично перевоспитывать. Если он опять не сбежит. Начинаем с нежного возраста. Разбитной бонвиван Серёга Сыроежкин, которому «хочется гулять», в конечном итоге, понимает, что, как человек и друг он – никто, ничто и никак. С ним попросту неинтересно, да и мопед сам себя не починит. Поэтому надо поднажать – особенно в области математики. Вроде бы Электроник хочет стать хомо-сапиенсом, а по факту – это киноистория о Сыроежкине, которому надо сделаться человеком. Об этом и финальная песня. Учти, не бывает дороги простой. В школьно-детских фабулах двоечник должен стать, если не отличником, то хотя бы – выбрать