Истории от историка

Последние годы жизни Владимира были омрачены мятежом сыновей — Святополка и Ярослава. Разгневанный Владимир начал собирать силы для похода на Новгород: «Хотящю Володимеру ити на Ярослава». Предстояла война отца с сыном – неслыханное дело даже в языческой Руси. «Но Бог не вдасть дьяволу радости», – с некоторым облегчением замечает летописец. В разгар военных приготовлений Владимир внезапно «разболелся» и слег. Врачеванье не помогало, недуг все усиливался, и 15 июля 1015 г. Владимир скончался в одной из своих загородных резиденций, на Берестове. Тайное погребение Владимира Святославича, умершего в Берестове: спуск его тела на землю на ковре между разобранными клетьми здания; положение тела Владимира в мраморный гроб в церкви Святой Богородицы. Радзивиловская летопись «Сего бо в память держать русьстии людье, поминающе святое крещенье», – такими словами заключает летописец свой панегирик Владимиру, свидетельствуя, что личность «нового Костянтина… иже крестився сам и люди своя» неизгладимо

Я уже публиковал этот материал как пост, а не статью, но дзен его заблокировал за "шокирующий контент". Я указал, что разбор завалов не является шокирующим контентом, однако поддержка не вняла моим доводам. Посмотрим, что они скажут на этот раз. Рабочие разбирают завалы отеля «Кинг Дэвид» после взрыва — самого смертоносного акта еврейского терроризма во время мандата Палестины (1946). Еврейское восстание против британского мандата в Палестине началось в 1939 году, когда британское правительство, опасаясь арабского восстания, опубликовало «Белую книгу», ограничивающую еврейскую иммиграцию и покупку земли в Палестине. В ответ на это еврейская террористическая организация «Иргун», занимавшаяся целенаправленными нападениями на палестинских арабов, переключилась на британскую инфраструктуру в Палестине. Впоследствии, во время Второй мировой войны, «Иргун» заключил перемирие с британцами (при этом отколовшаяся фракция продолжила борьбу). В результате «повстанческого движения» погибло более 3

«Вещь», она же «Большая печать». 4 августа 1945 года группа советских школьников подарила У. Авереллу Гарриману (послу США в СССР) резную печать США в знак дружбы. Она висела у него в кабинете в московской резиденции американских послов «Спасо-хаусе» семь лет, пока не выяснилось, что в ней спрятано особое подслушивающее устройство — эндовибратор. Это было очень хитроумное устройство — пассивный резонатор. У него была крошечная антенна и мембрана, которая вибрировала в такт голосу. Когда советские спецслужбы посылали в его сторону радиосигнал, вибрирующая мембрана модулировала сигнал, позволяя Советам слышать, что говорят по ту сторону. Поскольку у устройства не было собственного источника питания и оно не передавало сигнал самостоятельно, его было практически невозможно обнаружить с помощью обычных радиопеленгаторов того времени. Его случайно обнаружил радист британского посольства, который слушал советскую радиочастоту и услышал американские разговоры. Он понял, что американские разго

Знаете, что меня всегда сбивает с толку в Преисподней? Не жар. Не сера. А сельскохозяйственный инвентарь. Вилы. Совершенно обыденный инструмент, которым любой крестьянин ворошил сено, стал, пожалуй, самым узнаваемым атрибутом абсолютного зла. Мы смотрим на демона с вилами и всё ещё чувствуем холодок, но если выкинуть из головы весь богословский багаж, перед нами — просто работник с крестьянским орудием. Как так вышло? Когти, клыки, рога — это ладно, это биология хищника, это страшно на уровне инстинкта. Но вилы? Это же сознательный выбор. Чей-то конкретный художественный жест. И он тянет за собой такой шлейф ассоциаций, который никакому трезубцу Посейдона не снился. Хотя формалисты, конечно, поспорили бы. В медиевистике есть такой соблазнительный, почти гипнотический метод: найти древний прототип и успокоиться. Норман Кантор, рассуждая о формализме, заметил ядовито и точно: мол, это подход, где традиционные стандартные образы доминируют над всем, а индивидуальное творчество художника и

«Я — ромей». Пожалуй, нет другой исторической самоидентификации, которая так раздражала бы современные категории. Особенно национальные. Мы привыкли раскладывать прошлое по аккуратным ящикам: римляне, греки, франки, арабы. Но ромеи упорно не помещаются ни в один из них. Они говорят по-гречески, читают Гомера, молятся Христу, подчиняются римскому праву и называют своё государство Римской империей. Что с этим делать? Иногда кажется, что спор о том, была ли Византия римской или греческой, напоминает попытку выяснить, какого цвета море. Всё зависит от угла зрения, времени суток и того, насколько далеко человек готов отплыть от берега собственных представлений. Само слово «Византия» уже создаёт проблему. Жители Константинополя его не знали. Они называли себя ромеями (Rhomaioi), а своё государство — Римской империей. Энтони Калделлис в книге Romanland: Ethnicity and Empire in Byzantium подчёркивает, что это было не литературное украшение и не археологическая привязанность к славному прошлом

Взгляд, брошенный на гравюру Пиранези, иногда дает больше для понимания истории, чем многотомный трактат. Его «Темницы» легко принять за архитектурные фантазии. Но ведь это ещё и картография распадающегося времени, где лестницы ведут в никуда, а арки громоздятся друг на друга без всякой видимой цели. Кажется, именно так ощущал себя человек позднего Просвещения, внезапно осознавший, что он живет не в череде разрозненных комнат, именуемых «историями» (Geschichten), а в едином, гулком и бесконечно сложном здании Истории (Geschichte). Клаустрофобность этого здания, его величие и его неумолимость — вот главное интеллектуальное открытие рубежа XVIII и XIX веков. Мы до сих пор не можем из него выйти, да, честно говоря, и не хотим. И это одна из самых странных и значимых интеллектуальных перемен Нового времени. Ещё раз вдумайтесь: был момент, когда люди перестали видеть вокруг себя множество историй и начали говорить об Истории. Именно так — с большой буквы, как о некоем едином процессе, внутр

Анни-Фрид «Фрида» Лингстад ​​— единственная участница ABBA, родившаяся за пределами Швеции. Она родилась в Бьёркосене (муниципалитет Баллаген) на севере Норвегии в семье местной жительницы по имени Синни Лингстад, от немецкого солдата из оккупационных войск Альфреда Хаазе. После окончания войны Фриду забрали из Норвегии мать и бабушка, чтобы избежать репрессий, которым подвергались матери «немецких детей». Её мать умерла вскоре после этого от почечной недостаточности, в возрасте 21 года, и Фриду воспитывала исключительно бабушка в Швеции. Она узнала личность своего отца только в 1977 году, когда ей было 32 года. Фрида познакомилась с Альфредом Хаазе по настоянию своего жениха и коллеги по группе ABBA Бенни Андерссона. Она связалась с отцом через немецкий поп-журнал Bravo. Они встречались несколько раз в период с 1977 по 1980 год, после чего постепенно отдалились друг от друга. Предположительно, причиной отчуждения стали противоречивые сведения о том, знал ли Хаазе о беременности Синни

Джозеф Меррик, более известный как «человек-слон», стал символом сострадания и терпимости, несмотря на то, что при жизни был объектом насмешек и ненависти. Автор: Грег Бейер. В 1980 году режиссер Дэвид Линч обратил внимание публики на историю Джозефа Меррика, выпустив фильм «Человек-слон». В картине Линч позволил себе некоторые художественные вольности, например, изменил имя главного героя на «Джон». Несмотря на это, фильм получил высокую оценку критиков. Они отметили, что картина подчеркивает важность человечности и сострадания в мире, где царят предрассудки. История Джозефа Меррика полна испытаний. Его жизнь была сложной и драматичной, но даже за 123 минуты фильма трудно передать все ее нюансы. От детских трагедий до выступлений в шоу уродов и медицинских диковин, которые развлекали викторианскую Англию, Джозеф Меррик навсегда останется символом стойкости и достоинства. Джозеф Кэри Меррик родился 5 августа 1862 года в Лестере, Англия. Он выглядел здоровым младенцем, без признаков уро

Сентябрь 1866 года. Датский фрегат «Русалка» тяжело режет холодные волны Балтики, направляясь к Кронштадту. На палубе стоит двадцатидевятилетний репортер газеты Dagbladet Роберт Ватт. Его миссия предельно ясна: зафиксировать для копенгагенских обывателей триумфальное прибытие принцессы Дагмар, которой суждено стать русской императрицей Марией Федоровной. Событие протокольное, во многом скучное в своей запрограммированной помпезности. От любого другого специального корреспондента ждали бы исключительно елея и пересчета кружев на платьях фрейлин. Но Ватт — человек сложной оптики. К своим неполным тридцати годам он успел уехать в Австралию, поработать там, вернуться на континент и написать блестящие парижские очерки. Дворцовые интриги занимают его куда меньше, чем сама непостижимая империя, которая распахнулась во всю ширь за окном вагона во время долгого двадцатичасового переезда из парадного Петербурга в патриархальную Москву. Академические исследователи путевой прозы XIX века сегодня ч

«После этого Стефан извлек папу Формоза из гробницы и посадил его на апостольский трон, а дьякону было поручено отвечать за него. С папы сняли апостольское облачение и протащили его по базилике. Изо рта у него текла кровь, и его бросили в реку». ~ «Аланские анналы», описание событий в Риме за 897 год Папа Формоз и Стефан VI. Жан-Поль Лоран, 1870 год В одном из самых сюрреалистичных эпизодов средневековой истории папа римский предал суду труп своего предшественника. Это событие IX века, известное как «Трупный синод», надолго запомнилось своим театральным ужасом. Историки часто называли этот спектакль проявлением безумия или мелкой местью. Однако недавние исследования показывают, что судебный процесс был гораздо более продуманным и тесно связанным с политическим и религиозным кризисом того времени. Обвиняемым на «Трупном Синоде» был папа Формоз, занимавший папский престол с 891 по 896 год. До того как стать папой, Формоз сделал успешную, но неоднозначную карьеру в церковных кругах. Он бы