Истории от историка

Взгляд, брошенный на гравюру Пиранези, иногда дает больше для понимания истории, чем многотомный трактат. Его «Темницы» легко принять за архитектурные фантазии. Но ведь это ещё и картография распадающегося времени, где лестницы ведут в никуда, а арки громоздятся друг на друга без всякой видимой цели. Кажется, именно так ощущал себя человек позднего Просвещения, внезапно осознавший, что он живет не в череде разрозненных комнат, именуемых «историями» (Geschichten), а в едином, гулком и бесконечно сложном здании Истории (Geschichte). Клаустрофобность этого здания, его величие и его неумолимость — вот главное интеллектуальное открытие рубежа XVIII и XIX веков. Мы до сих пор не можем из него выйти, да, честно говоря, и не хотим. И это одна из самых странных и значимых интеллектуальных перемен Нового времени. Ещё раз вдумайтесь: был момент, когда люди перестали видеть вокруг себя множество историй и начали говорить об Истории. Именно так — с большой буквы, как о некоем едином процессе, внутр

Анни-Фрид «Фрида» Лингстад ​​— единственная участница ABBA, родившаяся за пределами Швеции. Она родилась в Бьёркосене (муниципалитет Баллаген) на севере Норвегии в семье местной жительницы по имени Синни Лингстад, от немецкого солдата из оккупационных войск Альфреда Хаазе. После окончания войны Фриду забрали из Норвегии мать и бабушка, чтобы избежать репрессий, которым подвергались матери «немецких детей». Её мать умерла вскоре после этого от почечной недостаточности, в возрасте 21 года, и Фриду воспитывала исключительно бабушка в Швеции. Она узнала личность своего отца только в 1977 году, когда ей было 32 года. Фрида познакомилась с Альфредом Хаазе по настоянию своего жениха и коллеги по группе ABBA Бенни Андерссона. Она связалась с отцом через немецкий поп-журнал Bravo. Они встречались несколько раз в период с 1977 по 1980 год, после чего постепенно отдалились друг от друга. Предположительно, причиной отчуждения стали противоречивые сведения о том, знал ли Хаазе о беременности Синни

Джозеф Меррик, более известный как «человек-слон», стал символом сострадания и терпимости, несмотря на то, что при жизни был объектом насмешек и ненависти. Автор: Грег Бейер. В 1980 году режиссер Дэвид Линч обратил внимание публики на историю Джозефа Меррика, выпустив фильм «Человек-слон». В картине Линч позволил себе некоторые художественные вольности, например, изменил имя главного героя на «Джон». Несмотря на это, фильм получил высокую оценку критиков. Они отметили, что картина подчеркивает важность человечности и сострадания в мире, где царят предрассудки. История Джозефа Меррика полна испытаний. Его жизнь была сложной и драматичной, но даже за 123 минуты фильма трудно передать все ее нюансы. От детских трагедий до выступлений в шоу уродов и медицинских диковин, которые развлекали викторианскую Англию, Джозеф Меррик навсегда останется символом стойкости и достоинства. Джозеф Кэри Меррик родился 5 августа 1862 года в Лестере, Англия. Он выглядел здоровым младенцем, без признаков уро

Сентябрь 1866 года. Датский фрегат «Русалка» тяжело режет холодные волны Балтики, направляясь к Кронштадту. На палубе стоит двадцатидевятилетний репортер газеты Dagbladet Роберт Ватт. Его миссия предельно ясна: зафиксировать для копенгагенских обывателей триумфальное прибытие принцессы Дагмар, которой суждено стать русской императрицей Марией Федоровной. Событие протокольное, во многом скучное в своей запрограммированной помпезности. От любого другого специального корреспондента ждали бы исключительно елея и пересчета кружев на платьях фрейлин. Но Ватт — человек сложной оптики. К своим неполным тридцати годам он успел уехать в Австралию, поработать там, вернуться на континент и написать блестящие парижские очерки. Дворцовые интриги занимают его куда меньше, чем сама непостижимая империя, которая распахнулась во всю ширь за окном вагона во время долгого двадцатичасового переезда из парадного Петербурга в патриархальную Москву. Академические исследователи путевой прозы XIX века сегодня ч

«После этого Стефан извлек папу Формоза из гробницы и посадил его на апостольский трон, а дьякону было поручено отвечать за него. С папы сняли апостольское облачение и протащили его по базилике. Изо рта у него текла кровь, и его бросили в реку». ~ «Аланские анналы», описание событий в Риме за 897 год Папа Формоз и Стефан VI. Жан-Поль Лоран, 1870 год В одном из самых сюрреалистичных эпизодов средневековой истории папа римский предал суду труп своего предшественника. Это событие IX века, известное как «Трупный синод», надолго запомнилось своим театральным ужасом. Историки часто называли этот спектакль проявлением безумия или мелкой местью. Однако недавние исследования показывают, что судебный процесс был гораздо более продуманным и тесно связанным с политическим и религиозным кризисом того времени. Обвиняемым на «Трупном Синоде» был папа Формоз, занимавший папский престол с 891 по 896 год. До того как стать папой, Формоз сделал успешную, но неоднозначную карьеру в церковных кругах. Он бы

«Лик его ужасен…» Как часто Петр пугает нас зловещим выражением своей физиономии, даже в самых благих своих начинаниях! В 1697 году молодой царь посетил в Амстердаме анатомический кабинет знаменитого тогда учёного, Фредерика Рёйса, достигшего удивительного совершенства в приготовлении анатомических препаратов. Вот примерный перечень того, что увидели царь и его спутники в этом музее, согласно анонимному автору «Журнала путешествия по Германии, Голландии и Италии в 1697—99 гг.»: «Видел у доктора анатомии кости, жилы, мозг человеческий, тела младенческие и как зачинается во чреве и как родится; видел сердце человеческое, лёгкое, почки, и как в почках родится камень, и вся внутренняя разная: и жила та, на которой печень живёт, горло и кишки, и жила та, на которой лёгкое живёт, подобно, как тряпица старая; жилы те, которые в мозгу живут; видел 50 телес младенских, в спиртусах от многих лет нетленны… Видел кожу человеческую, выделана толще барабанной, которая на мозгу у человека живёт, вся

Есть что-то почти неловкое в том, как школьные учебники изображают Ньютона. Безупречный математик, создатель механики, человек, которому яблоко упало на голову в нужный момент. Этот образ удобен — и почти полностью ложен. Настоящий Ньютон тридцать лет варил металлы в тигле, комментировал Изумрудную скрижаль Гермеса Трисмегиста и искал «вегетативный дух», скрытый в недрах материи. Историки науки давно это знают. Широкая публика — нет. Алхимические рукописи Ньютона долго лежали невостребованными. Их считали курьёзом, недоразумением, личной слабостью великого ума. Только в середине XX века, во многом благодаря лорду Кейнсу, собравшему эти документы воедино, картина начала меняться. Именно Кейнс произнёс фразу, которую с тех пор цитируют снова и снова: «Ньютон не был первым представителем века разума. Он был последним из вавилонян и шумеров, последним великим умом, взиравшим на видимый и духовный мир такими же глазами, как и те, кто почти десять тысяч лет назад приступили к созданию нашег

Ранее: https://dzen.ru/a/ad04QmparDxnnzDR Неудача под Стародубом взбесила Карла XII. Между тем его ожидали еще худшие новости. 1 октября к нему в Костеничи прибыл солдат с известием о том, что два дня назад русские напали на Левенгаупта у деревни Лесная. По словам гонца, сражение длилось с 11 часов утра до ночи; шведы выдержали все атаки неприятеля, однако ночью Левенгаупт «как можно тише» снялся с места и отошел. Выслушав это, Карл заявил, что солдат лжет. Солдат действительно лгал: на самом деле шведов постигла настоящая катастрофа. Сражение у Лесной стало первым поражением Адама Людвига Левенгаупта, который был одним из самых талантливых полководцев Карла XII. Он родился в 1659 году в шведском лагере в Зеландии под Копенгагеном, в разгар войны с Данией; таким образом, первыми людьми, которых он увидел, были солдаты, а первыми вещами — амуниция и оружие. Отец Адама Людвига был крупным землевладельцем и служил в армии, мать принадлежала к знатному роду цу Гогенлоэ-Нойштайн унд Гляйхен

А ведь на Нюрнбергском процессе Юлиус Штрейхер, издатель того самого омерзительного нацистского еженедельника Der Stürmer, сказал потрясающую вещь. Защищаясь от петли, он вдруг бросил в лицо судьям, что если судить его, то рядом на скамью подсудимых нужно посадить Мартина Лютера. Иначе — несправедливо. Штрейхер был по-своему прав. Пролог «Хрустальной ночи» почти за четыреста лет до нацистов написал человек, переведший Библию на немецкий. Тот самый, чьи «Извините, я не могу иначе» потом повторяли эсэсовцы, затягивая ремни на парадных кителях. Мартин Лютер. Реформатор Церкви. Кумир немецких протестантов. И автор буквально следующего: «Мы виноваты в том, что не убили их». Ладно, по порядку. Хотя какой там порядок — история этого человека дерганая, как пленка в старом проекторе. Так что начнем не с начала, а откуда-то с середины — с 1536 года. Незадолго до 1536-го Лютер встретился с тремя раввинами. Он изложил им свою христологическую интерпретацию Ветхого Завета — видимо, ожидая, что они

«У каждого искусства есть свой нерв. У кино — монтаж». Эту мысль приписывают Сергей Эйзенштейн — и, пожалуй, она давно превратилась в расхожую цитату, затёртую до блеска. Но странная вещь: стоит сегодня пересмотреть «Броненосец Потёмкин», как вдруг понимаешь — фильм по-прежнему физически действует на зрителя. Именно физически. Не «убеждает», не «иллюстрирует революционный пафос», а буквально давит ритмом кадров, как море давит на корпус корабля. Я думаю, в этом и заключается его настоящая историческая загадка. Смешно, конечно: картина, снятая к двадцатилетию революции 1905 года, оказалась куда живучее многих юбилейных памятников, воздвигнутых позже с куда большим бюджетом и куда меньшим талантом. Эйзенштейн ведь снимал не «документ о восстании». Скорее — миф о восстании. Историки кино не раз писали о том, как режиссёр сознательно перекраивал события 1905 года, выстраивая эмоциональную геометрию кадра вместо хронологической точности. И знаменитая Одесская лестница — пожалуй, главный при