Истории от историка

Полевая книжка в коленкоровом переплёте, карандашные пометки, номера траншей, фамилии убитых унтер-офицеров — такими были рабочие тетради лейтенанта Эрнста Юнгера, которые он вёл на Западном фронте с 1915 по 1918 год. Кажется очевидным: книга «Лесок 125», вышедшая в 1925 году у берлинского издателя Миттлера с подзаголовком «Хроника окопных боёв 1918 года», — это прямая публикация фронтовых записей, голос окопа, доставленный читателю без посредников. Естественное предположение. Однако оно не выдерживает проверки архивом. Эрнст Юнгер в униформе после Первой мировой войны с орденом Pour le Mérite Военные дневники Юнгера хранятся в Немецком литературном архиве в Марбахе, и сопоставление рукописных тетрадей с печатным текстом, проделанное биографом Хельмутом Кизелем, обнаруживает дистанцию, которую невозможно назвать редакторской правкой. Юнгер не публиковал дневник — он его трижды переписывал. Тот же метод исследователи фиксируют и на материале «В стальных грозах»: с 1920 по 1961 год книг

В нашем сознании слово «блокада» намертво спаяно с сороковыми годами, со смертельным кольцом вермахта. Однако Петроград уже умирал за 22 года до этого. Без бомбежек люфтваффе и немецкой артиллерии. Весной 1919 года в Петрограде умирало больше людей, чем рождалось, — в четыре раза. Статистика Петроградского статистического бюро, которую позднее сведёт академик С. Г. Струмилин, фиксирует падение численности горожан с 2 миллионов 347 тысяч в 1917 году до 722 тысяч к августу 1920-го. За два с небольшим года столица империи потеряла две трети жителей. Казалось бы, объяснение лежит на поверхности: белые армии, наступление Юденича, блокада Антанты. Город в кольце — город умирает. Однако кольца не было. Юденич подошёл к Пулковским высотам лишь в октябре 1919-го и отступил через три недели. Морская блокада британского флота держала Финский залив, но хлеб в Петроград шёл не морем. Он шёл по железной дороге — с Волги, из Сибири, с Украины. И вот здесь начинается настоящая загадка. Дороги работал

Археологи обнаружили во Франции кельтский некрополь с тринадцатью необычными захоронениями, в которых покойные покоятся в сидячем положении. Раскопки проводились рядом со зданием начальной школы в современном Дижоне. Как выяснили ученые, около 2400 лет назад здесь необычным способом — сидя, с прямой спиной — были погребены более десятка мужчин-кельтов, предположительно бывших воинами. Эту мрачную находку сделали специалисты Национального института превентивных археологических исследований Франции (Inrap) в ходе раскопок в конце 2024 года, о чем учреждение официально сообщило в своем пресс-релизе. Захоронения относятся к позднему железному веку (450–25 гг. до н. э. — так называемый латенский период), когда территорию современной Франции населяли галлы — обширная группа кельтских племен. Каждая из могил представляет собой круглую яму диаметром около одного метра. Они расположены с севера на юг в один ряд на равном расстоянии друг от друга. Усопшие сидели на дне ям лицом на запад, их руки

В 1885 году в Российской империи, где жило восемьдесят с лишним миллионов православных, Святейший Синод рассмотрел и утвердил чуть больше 1000 разводов. На 800 с лишним тысяч заключённых браков (Словарь Брокгауза и Ефрона, 1899). Арифметика ошеломляющая: один развод на восемьсот свадеб. Статистика, достойная если не рая, то по крайней мере крепко запертого чистилища. Свадьба на Малом городище (Тюмень) Казалось бы, естественный вывод: семейные ценности! Нравы были крепче, семьи прочнее, люди терпеливее. Так и писали дореволюционные моралисты, так и повторяют нынешние любители поностальгировать о «традиционных ценностях». Картина убедительная. И неверная. Загвоздка в том, что цифра «тысяча разводов» характеризует не крепость браков, а крепость запоров. Канон знал всего четыре основания для расторжения венчанного союза, и каждое из них требовало от просителя путешествия через ад — консисторский, судебный, бюрократический. Прелюбодеяние. Неспособность к брачному сожительству (требовалось

Новый токсикологический анализ мумий инков показал, что перед церемонией жертвоприношения детям давали не только листья коки, но и алкоголь, а также вещества, входящие в состав аяуаски. Автор: Адам Ковач, редактор: Клэр Кэмерон Мумифицированные останки инков, принесённых в ритуальную жертву. Источник: «Токсикологический анализ замороженных мумий инков с вулканов Перу и Аргентины», Дагмара Соха и др., журнал Antiquity. Опубликовано онлайн 3 ноября 2026 г. Согласно новому исследованию, опубликованному в журнале Antiquity, древние инки перед жертвоприношением давали детям листья коки, содержащие кокаин, сильный галлюциноген, а в некоторых случаях и алкоголь. Эта находка добавляет новые мрачные подробности к тому, что известно о том, как инки почитали своих богов. Империя инков в XV–XVI веках занимала обширную территорию на западе Южной Америки. В это время детей и молодых женщин в особых случаях приносили в жертву главным божествам во время церемонии, известной как капакоча. Принесённые

В апреле 80 года н.э. Рим захлебнулся в экстазе. Сто дней подряд город смотрел на смерть — и аплодировал. Золотистую (подкрашенную шафраном) воду распыляют над раскаленными от солнца трибунами, чтобы перебить удушливый смрад свежей крови и вспоротых внутренностей. Масштаб происходящего с трудом поддается осмыслению. Дион Кассий оставляет нам сухую статистику: за сто дней торжеств убито 2000 гладиаторов и 9000 диких зверей. Вдумайтесь в эту логистическую задачу. Тигры из Индии, носороги из Африки, медведи из Каледонии... Их нужно поймать живыми, перевезти в тесных деревянных клетках, кормить неделями, спустить в темный гипогей амфитеатра. И все это только ради того, чтобы они были выпотрошены на желтом песке под рев пятидесятитысячной толпы. Казалось бы, зрелище чудовищное. Однако для римлян 80 года это было торжество цивилизации. Колизей строили десять лет. Начал Веспасиан, заканчивал Тит — император, который правил всего два года, но успел войти в историю как «любовь и отрада рода ч

Это один из немногих в мире чучел синих китов, пасть которого откидывается на шарнирах, позволяя посетителям спуститься в специальный зал. В 1865 году молодой синий кит сел на мель у скалистых берегов бухты Аскимсвикен, неподалеку от Гётеборга. В те времена выбросившихся на берег морских гигантов не спасали, а добивали. Та же участь постигла и этого исполина. Рыбаки, первыми обнаружившие несчастное животное, начали расправу с того, что выкололи ему глаза — по их собственным словам, «чтобы он не мог нас видеть». В течение следующих двух дней кита методично калечили топорами, гарпунами и ружейными выстрелами, пока он наконец не испустил дух. Кит был совсем молодым, длиной 16,5 метров и весом около 25 тонн. На следующий день на место происшествия прибыл Август Вильгельм Мальм — зоолог и куратор Гётеборгского музея. Он выкупил тушу у рыбаков для музейной коллекции. Просто расчленить животное и забрать лишь отдельные фрагменты скелета ученый не пожелал: Мальм решил сохранить кита целиком. Д

Пятого января 1918 года в Таврическом дворце, у колонн, где недавно толпились журналисты и дамы с февральскими бантами, стояли моряки Балтфлота — двести человек, по одному штыку на двух депутатов. Большевики получили на выборах 24%; эсеры и меньшевики вместе — почти 60%. Избиратели сказали своё «властное слово» — именно то, которое Ленин ещё в апреле требовал услышать, обличая Временное правительство в саботаже воли народа. Теперь воля народа оказалась "контрреволюционной". Её следовало поправить штыком. Но прежде, чем прозвучит знаменитое «караул устал», стоит вернуться на два месяца назад — к ночи 25 октября, когда вождь большевиков, казалось, достигает цели легко и бескровно. На первом же заседании съезда советов Ленин зачитывает два декрета — о мире и о земле. В первый и последний раз в своей политической жизни он даёт стране именно то, что обещает. Мир — на три месяца перемирия, демократический, без аннексий и контрибуций. Земля — «без всякого выкупа», в пользование трудового наро

6 марта 1927 года, ратуша Баттерси, Лондон. На трибуне — 55-летний Бертран Рассел, философ, математик, соавтор монументальных «Principia Mathematica», будущий нобелевский лауреат по литературе. Лекция организована Южно-Лондонским отделением Национального светского общества, тема объявлена заранее и звучит как вызов: «Почему я не христианин?». Зал ждёт штурма небес. Штурм действительно состоится. Рассел методично разберёт аргумент первопричины, сославшись на то, как в восемнадцать лет его убедил простой вопрос из «Автобиографии» Милля: если всё должно иметь причину, кто сотворил самого Творца? Разберёт аргумент естественного закона, напомнив об относительности эйнштейновской физики и статистической природе атомных процессов. Высмеет аргумент целесообразности историей о кроликах с белыми хвостами, якобы созданными удобства ради — чтобы охотникам легче было целиться. Сравнит нравственный аргумент Канта с рассуждением индуса о слоне, стоящем на черепахе, которая стоит неизвестно на чём. Ко