Пишу, рисую, живу

В общем, собрались мы с пацанами на природу. Всё как положено: настроение — огонь, в голове уже шашлычный дым, запах мяса, гитара, песни. Выехали за город, нашли отличную поляну, разложились. И тут Лёха такой: — Так, а где мангал? Все переглянулись. Мангала нет. И мяса тоже нет. Зато водки — целый ящик. Как будто мы не на шашлыки, а на свадьбу ехали. — Ну, мужики, — говорю, — раз уж так вышло, будем импровизировать. Пошли искать палки, камни, стали костёр разводить. Огонь горит, а жарить нечего. В ход пошли огурцы, хлеб, сырой картофель — всё, что в сумках нашлось и по соседним дачам выпросили. — Слушайте, а может, хлеб на палке пожарим? Как в походе! — предложил Серёга. — А тушёнка у кого-нибудь есть? — спрашивает Вован. Тушёнка нашлась! Прямо в банке над костром разогрели. Получилось неожиданно вкусно. Водка шла на ура. Настроение поднималось, идеи становились всё безумнее. — Мужики, ну это не дело! Какие шашлыки без мяса? Я за руль и в город! — вдруг сказал Лёха. — А ты не много вы

Меня зовут Артём, и я всегда любил гулять по лесу за нашим посёлком. Для меня это было не просто место на карте, а целый мир, где можно было спрятаться от школьных забот, поспорить с друзьями о самом важном или просто молча посидеть у костра, глядя на искры, улетающие в ночное небо. Я знал здесь каждую тропинку, каждое поваленное дерево, где растут самые вкусные земляничные поляны. Но я никогда не задумывался, что лес — это не просто деревья и тропинки. Он живой. Всё изменилось в один из тех дней, когда кажется, что весна наконец-то победила зиму. Снег почти сошёл, в воздухе пахло влажной землёй и прелой листвой, а солнце уже по-настоящему грело. Мы с ребятами — Димоном, Лёхой и Викой — решили устроить пикник на нашей «секретной» поляне. Это было идеальное место: ровная трава, старый дуб в центре, вокруг заросли дикой малины. — Пацаны, а мангал кто тащит? — крикнул Лёха, пиная пустую консервную банку у калитки. — Я тащил в прошлый раз! — тут же отозвался Димон. — Теперь твоя очередь,

На окраине небольшого посёлка, где домики утопали в садах, протекала речка Быстрянка. Когда-то её воды были прозрачными, а по берегам росли ивы, в тени которых любили отдыхать жители. Но со временем речка стала мелеть, берега заросли мусором, а вода потеряла свою чистоту. В посёлке жила девочка Маша. Каждый день по дороге в школу она проходила мимо Быстрянки и с грустью смотрела на пластиковые бутылки и пакеты, которые плыли по течению. — Как же так? — однажды вслух сказала она. — Ведь здесь раньше рыба водилась, а теперь даже лягушек не слышно. Маша решила, что не будет просто проходить мимо. В субботу она взяла большие пакеты, перчатки и позвала с собой друзей — Диму и Катю. По — Вы серьёзно? Убирать мусор? — скривился Дима. — Это же скучно и противно. — А если не мы, то кто? — строго посмотрела на него Маша. — Природа ведь за нас не попросит. Ребята долго собирали мусор. Было тяжело, руки уставали, а пакеты наполнялись быстрее, чем хотелось. В какой-то момент Дима хотел всё брос

В маленьком городке, где все друг друга знали, жил мальчик Алёша. Каждый день он проходил мимо старого парка, где росли высокие деревья и цвели яркие цветы. Но однажды, гуляя, он заметил, что старый дуб начал засыхать. Его листья пожелтели, а ветви опустились, словно от тяжёлой ноши. — Мам, смотри, дуб умирает! — крикнул Алёша, подбегая к матери. — Да, сынок, — вздохнула она. — Он уже много лет здесь стоит. Говорят, его ещё мой дед сажал. Алёша не мог просто так оставить это. Он решил, что должен помочь дереву. Каждый день после школы он приходил к дубу с ведром воды и поливал его корни. — Ну что, старик, держишься? — спрашивал он, выливая воду. — Я тебя не брошу. Однажды к нему подошёл сосед, дядя Коля. — Ты чего тут возишься? Всё равно не спасёшь, — буркнул он. — Дерево своё отжило. — А если не попробовать, и не узнаешь... — тихо ответил Алёша. Прошло несколько недель. Листья дуба начали зеленеть. Но однажды Алёша пришёл и увидел: кто-то сломал одну из нижних веток. — Зачем

Это особенное время, когда природа и люди словно просыпаются вместе, наполняя воздух ожиданием праздника. В России этот день традиционно ассоциируется с весной, теплом и началом нового жизненного цикла. В городах и сёлах утро 1 мая часто начинается с весеннего солнца, которое уже по-настоящему греет, и свежего, ещё прохладного воздуха. Люди выходят на улицы, чтобы принять участие в первомайских

В маленьком городке на берегу Волги, где улицы утопают в зелени, а соседи знают друг друга с детства, жила семья Ивановых. Их дом стоял недалеко от площади, где каждый год 9 мая собирались сотни людей. В центре площади возвышался строгий памятник из гранита: солдат в плащ-палатке, с автоматом в руках, а у его подножия — Вечный огонь, который никогда не угасал. В семье Ивановых чтили память о войне. На самом видном месте в доме висел большой портрет в рамке. С фотографии смотрел молодой мужчина с добрыми глазами и упрямым взглядом — Сергей Петрович, прадедушка Алёши и отец его дедушки, Николая Сергеевича. В один из майских вечеров, когда за окном цвела сирень, а в воздухе пахло весной, десятилетний Алёша сидел на диване и рассматривал старые пожелтевшие фотографии в семейном альбоме. — Дедушка Коля, а почему у прадедушки на этой фотографии нет одной медали? — вдруг спросил мальчик, показывая пальцем на снимок молодого солдата в гимнастёрке. Николай Сергеевич отложил газету и присел ряд

Майские праздники — это особенное время, когда природа окончательно просыпается, а у всех появляется долгожданная возможность отдохнуть, встретиться с близкими и зарядиться энергией. В этом году я решил провести их так, чтобы запомнить надолго, и, конечно, чтобы было о чём посмеяться. Первые дни мая я провёл на даче. Погода радовала: солнце грело по-летнему, а воздух был наполнен ароматом цветущих яблонь и сирени. Мы с семьёй занимались садом — сажали цветы, ухаживали за грядками. И тут случился первый казус. — Пап, а ты точно помнишь, где у нас морковка, а где укроп? — с подозрением спросил я, глядя на ровные ряды одинаковых зелёных ростков. — Конечно! — уверенно ответил папа. — Вот это морковка, а это... это... тоже морковка. Кажется. Мы дружно рассмеялись и решили оставить всё как есть — пусть будет сюрприз. Вечером мы собрались на веранде, пили чай и смотрели на закат. Особенно приятно было наблюдать, как в саду появляются первые бабочки и как просыпаются птицы. В один из дней мы

На майские-то праздники у нас завсегда веселье. Собрались, значит, у Петровича на даче — он у нас главный по шашлыкам и вообще по жизни. Вытащил он ведро с мясом, носом повёл и говорит: — Ну, мужики, шашлык нынче будет — пальчики оближешь! У меня, говорит, маринад по особому рецепту, от деда достался! Мы-то все знаем, что у Петровича «особенный рецепт» — это когда он в кастрюлю всё, что под руку попало, кинул: и кетчуп, и майонез, и горчицу, и даже, кажись, варенье малиновое. Но спорить не стали — кто ж от шашлыка-то откажется? — Петрович, а ты уверен, что это есть-то можно? — спрашиваю я, заглядывая в ведро. — А то! — гордо отвечает. — Дед мой так делал! Правда, потом три дня молчал, но шашлык был — во! — и показывает большой палец. Пока мясо маринуется, Петрович решил нас к делу приставить: — Так, мужики! До обеда копаем грядки! Кто первый управится — тот первый шашлык пробует! Раздал лопаты. А лопаты-то у всех разные: у кого совковая, у кого сапёрная, а Ваське досталась детская, пл

Дождь барабанил по стеклу, словно вторя настроению Алексея. Он сидел на скрипучем стуле в съёмной комнате общежития, уставившись в экран телефона. За окном — серый, неприветливый город, чужой и холодный. А в сердце — пустота, которую, как ему казалось, могла заполнить только она. Всё началось с невинного лайка в социальной сети. Её звали Марина. Жизнерадостная, яркая, с сотнями фотографий и тысячами комментариев. Алексей, простой парень из промышленного городка, никогда не думал, что она ответит. Но она ответила. Завязалась переписка, которая затянулась до утра. Слова лились рекой, стирая расстояние между их городами. — Ты такой... настоящий, — писала она. — Не то что эти местные. Слово за слово, и Алексей понял: он пропал. Он влюбился в образ на экране, в её голос по телефону, в обещания тихого счастья. Через три месяца переписки он решился. Написал заявление на увольнение, собрал два чемодана и купил билет в один конец. — Ну ты даёшь! — качал головой отец. — Бросаешь всё ради девчон

В любом уважающем себя техническом вузе есть своя, леденящая кровь легенда. В нашем Политехе это был «Призрак 501-й аудитории». Старшекурсники, посмеиваясь в усы, рассказывали первокурсникам, что по ночам там гаснет свет, скрипят парты, а на доске сами собой появляются идеально выверенные решения задач по термодинамике — с красивыми эпюрами и без единой ошибки в размерности. Естественно, никто из тех, кто уже хлебнул студенческой жизни, в эту чушь не верил. Но только не первокурсники. Костя и Дима, два неразлучных друга, скинулись и купили самую большую пиццу с ветчиной и грибами, чтобы отметить будущую победу. Они поспорили на это гастрономическое великолепие, что Костя сможет просидеть в 501-й до полуночи. Дима должен был запереть его снаружи и вернуться ровно через три часа, чтобы выпустить «героя» (или то, что от него останется). В 23:00 Костя, вооружившись литровым термосом с крепким чаем, пачкой печенья «Юбилейное» (стратегический запас) и толстенным учебником сопромата (для сам