Олег Макаренко

Академик Онищенко не разобрался, как сдавать ЕГЭ. Цитирую (ссылка): Экзамен – это всегда стресс, но раньше мы сдавали по-человечески, был знакомый наш учитель. Мы писали сочинения, изложения, примеры решали, а теперь в ЕГЭ «крестики-нолики». Я попытался сдать ЕГЭ, меня попросил министр просвещения. Был такой эксперимент, я зашел туда, сел… Мне дали листок, я там ничего не понял. Это мне отдаленно напомнило период, когда я сдавал экзамен на права. Там был вопрос и варианты ответа, якобы угадай ответ. Это просто ворчание моё, но куда денешься. Уже даже учителей нет, которые могут нормально принимать экзамен обычный, они уже на пенсию ушли. Да: именно для этого и ввели ЕГЭ. Потому что «знакомый наш учитель» и «знакомый наш сотрудник приёмной комиссии» — это не очень-то надёжные экзаменаторы, так как их несложно замотивировать на завышение оценок «своим» и занижение оценок «чужим». Процитирую из дневников советского преподавателя вуза (ссылка): 11 августа 1977. Устный экзамен у юристов пр

В России сейчас не ведут пропаганду рождаемости и семейных ценностей. Потому что пропаганда — это работа, которую способны выполнять только высокооплачиваемые профессионалы. Когда к микрофону выходит мордатый политик и говорит что-то вроде «нам тут налогоплательщиков не хватает, так что рожайте активнее, зажрались уже»… в общем, так результата не достичь. Приведу типичный пример. Город с населением в 180 тысяч человек, не богатый и не бедный. Тему «продвижения рождаемости и материнства» спускают городской больнице, она устраивает тендер. В тендере указано, что надо изготовить шестиметровые рекламные баннеры из такой-то ткани с таким-то качеством печати, потом разместить их на полгода на рекламных щитах, потом снять. Предварительно нарисовать в фотошопе картинку, которая будет на этих баннерах, и согласовать с заказчиком — то есть с помощником главврача, ответственным за украшение больницы к праздникам, голосование медперсонала и прочую спущенную сверху формалистику. Я процитирую соо

Христиан Раковский был пламенным революционером, фактическим руководителем советской Украины и — только не говорите, что удивлены — австро-германским шпионом. Заместитель статс-секретаря МИД Германии писал в ноябре 1917 года: Христо Раковский, румынский социалист, родом из Болгарии, выпускает русскую социалистическую газету в Стокгольме. Раньше он был связан с нами и работал на нас в Румынии. Раковский спрашивает, может ли его жена, находящаяся сейчас в Бухаресте, получить разрешение приехать к нему в Стокгольм. Эта просьба, поддержанная послом Болгарии, удовлетворена. Факт неоспоримый. Историк Александр Дюков опубликовал сегодня изображение процитированного документа (ссылка), а если кто-то не доверяет господину Дюкову, то может лично съездить в архивы и переснять. До Первой мировой товарищ Раковский занимался революционным экстремизмом, а в 1914 году, когда на Россию напал Германский рейх, занял ленинскую позицию пораженца и нетвойниста. Одной позицией дело не ограничилось: к приме

Читатель CanSee полагает, что проблему рождаемости всё же можно залить деньгами: надо просто лить в нужное место и с правильной стороны. Цитирую из письма: Мне кажется, что статистика по миллиардерам, у которых в среднем мало детей, не показательна (ссылка). Дело не в том, сколько у миллиардеров денег, а в том, как выгодны ли дети. Станет ли у миллиардера больше денег, если у него будет больше детей? Конечно нет! Более того, чем больше детей, тем больше денег можно потерять при неудачном разводе. Кому заботиться в старости о миллиардере — конечно же найдётся множество желающих и безо всяких детей. А чтобы «закрыть гештальт» с родительским инстинктом, вполне хватит и одного ребёнка, не говоря уж о двух. Многодетность несёт миллиардерам только дополнительные риски. То же самое и с обычными людьми. Если просто раздавать деньги или другими способами поднимать уровень жизни — разумеется, это никак не будет способствовать повышению рождаемости. Потому что дети снижают комфорт. Особенно сей

Одна из главных проблем делового климата в России — «приватизационное» рейдерство. С распада СССР прошло уже почти 35 лет, поэтому доля советских активов в экономике вряд дли больше 10% (если не считать квартиры, там советских около половины). Заводы уже много раз модернизированы, цеха снесены и построены на новых местах, а оборудование заменено на современное. Но при желании всё ещё можно докопаться до кого угодно, так как гниль приватизационного греха расползлась по всей экономике равномерным слоем. Заработал денег, купил участок у гражданина Иванова, построил завод, выпускаешь продукцию. Проходит 10 лет. И тут выясняется, что Иванов купил когда-то участок у Петрова, Петров — у Сидорова, а Сидоров 30 лет назад приватизировал участок с нарушениями. Весь твой завод отходит государству. Другими словами, для крупных компаний до сих пор работает нечто вроде «схемы Долиной», когда ты вроде бы добросовестный покупатель, но возбуждается дело, проходят суды, и ты остаёшься без своего честно

— Там только и разговоров, что о море и о закате. Там говорят о том, как чертовски здорово наблюдать за огромным огненным шаром, как он тает в волнах. — Где «там»? На небе? — Нет. В очереди в ломбард. Типичный злодей для русских классиков 19-го века — держатель ломбарда. Для неокоммунистов тоже. Немного странно, так как в СССР с большим размахом работали государственные ломбарды, но, наверное, когда во главе ломбарда стоит коммунист, ломбард тут же перестаёт быть злом. Я понимаю, почему аристократы, живущие в долг и охочие до азартных игр, испытывают к ломбардам неприязнь. Ломбард — рассадник страданий, паразитирующий на студентах, которые вынуждены закладывать отцовские портсигары, так как тонкая душевная организация не позволяет им работать. И раз так, то напрашивается идея запретить ломбарды полностью: нечего старушкам-процентщицам наживаться на чужом горе. Однако в большинстве стран ломбарды не запрещают, и вот почему. Причина 1. Ломбарды — это бизнес, который платит налоги и з

Ильф и Петров рассказывают в книге «Одноэтажная Америка» классово выдержанный анекдот про невезучего инвестора, ставший со временем чуть ли не самой популярной притчей советского культа бедности. Я процитирую: Я выбрал два самых почтенных страховых общества в мире – петербургское общество «Россия» и одно честнейшее немецкое общество в Мюнхене. Сэры! Я считал, что если даже весь мир к черту пойдет, то в Германии и России ничего не случится. Да, да, да, мистеры, их устойчивость не вызывала никаких сомнений. Но вот в девятьсот семнадцатом году у вас произошла революция, и страховое общество «Россия» перестало существовать. Тогда я перенес все свои надежды на Германию. В девятьсот двадцать втором году мне исполнилось ровно пятьдесят лет. Я должен был получить четыреста тысяч марок. Сэры! Это очень большие, колоссальные деньги. И в девятьсот двадцать втором году я получил от Мюнхенского страхового общества такое письмо: «Весьма уважаемый герр Адамс, наше общество поздравляет Вас с достижени

Как в анекдоте. «На биржах паника: Молдавия взвинтила цену на укроп». Точнее, на картошку. Котировки европейских картофельных контрактов ЦФД выросли на 777%, с 2,11 до 18,50 евро за центнер. Прямо сейчас картошки в Европе ещё полно, даже некоторый избыток, но трейдеры уже закладываются на грядущий дефицит (ссылка). Рынок лихорадит из-за войны в Иране. Ормузский пролив, который сейчас заблокирован с двух сторон, пропускал через себя не только нефть с газом, но и огромные объёмы удобрений (аммиака и мочевины, например). Современное же фермерство без удобрений немыслимо: без удобрений урожаи будут слишком скудными, чтобы можно было надеяться продать их в плюс. В нормальной ситуации европейские фермеры увеличивают посевные площади под культуру, которую можно будет выгодно продать. Проблема в том, что удобрений не хватит сразу на все поля. Следовательно, вырастив больше картошки, фермеры вырастят меньше сахарной свёклы, только и всего. Мы можем наблюдать ситуацию с довольной улыбкой. Во-

Мне пишут, что раньше в советских колхозах можно было почти не работать. Цитирую: «Только в 1939 году ввели обязательный минимум, который составлял от 60 до 100 трудодней в год. В годы войны норму повысили до 100–150 трудодней. Остальные дни собирай грибы в лесу, лови рыбу в реке, копайся в своём огороде или сиди на рынке и продавай молоко» (ссылка). Это не вполне верно. Большевикам было нужно продовольствие, поэтому они накладывали на крестьян суровые повинности и с жестокостью сицилийских мафиози расправлялись с теми, кто не мог выплатить им дань. Из неоспоримого сошлюсь хотя бы на знаменитые письма Шолохова Сталину, где писатель жалуется, что комиссары совсем уж озверели: пытают и убивают колхозников, а когда им нужно мясо, силой забирают коров из семей, где корова ещё есть. Письма Шолохова датируются началом 1930-х годов. Наверное, теоретически колхозник и вправду мог расслабленно «собирать грибы»… но тогда что бы он сказал коммунистам, когда те подвесили бы его за шею и начали л

Киев на этот раз подвёл. Обычно наши враги демонстративно срывают договорённости, раз за разом выбирая дальнейшую эскалацию, однако 9 мая парад прошёл спокойно — дроны по Красной площади в Лондоне почему-то решили не запускать. Возможная причина — победа ястребов в нашем конклаве башен. До последнего времени Россия воевала в белых перчатках, проводя вместо полномасштабной войны что-то типа полицейской операции по освобождению заложников. Прошли годы, и вот примерно сейчас стало очевидно, что эти «заложники» голосуют за Зеленского и донатят ВСУ, а интересы уважаемых людей, которые проповедуют дружбу народов (и хотели бы включить дополнительные регионы в сферы своего влияния), не стоят человеческих и финансовых потерь, которые Россия несёт от продолжения СВО. Когда Кремль перед 9 мая демонстративно попросил у Киева формальный предлог, чтобы жахнуть из крупных калибров, на той стороне почему-то решили подачу не принимать. Не исключено, что дело движется к договорнячку, который враги или