Доктор Щербатова

Рассказывает главный врач клиники, кмн, челюстно-лицевой хирург, дерматовенеролог, косметолог Щербатова Юлия Евгеньевна: Mustang-2000 нам сейчас всем ужасно нравится. И это как раз тот случай, когда аппарат не производит впечатления большой косметологической артиллерии: никаких вспышек, боли, жара, драматичной реабилитации. Во время процедуры человек может вообще ничего особенного не почувствовать — и это нормально. Но при этом эффект пациенты видят. Особенно хорошо это заметно на состояниях, где коже не нужно добавлять стимуляции. Её не надо лишний раз разгонять, прогревать, травмировать, заставлять работать активнее. Она и так уже слишком активная — воспалённая, реактивная, отёчная, склонная краснеть и вспыхивать буквально на всё. И очень показательная история — пациенты с розацеа.  Чтобы понять, почему оно работает, надо примерно понять КАК оно работает.  Мустанг 2000 – это низкоинтенсивное лазерное излучение, которое оказывает прямое противовоспалительное действие. Если сов

Рассказывает главный врач клиники, кмн, челюстно-лицевой хирург, дерматовенеролог, косметолог Щербатова Юлия Евгеньевна: Если вы утром нанесли SPF, доехали до офиса и весь день сидите внутри, обновлять его каждые два часа не нужно. Здесь включаем логику и здравый смысл. Если вы гуляете по городу, сидите на веранде, много перемещаетесь под солнцем — обновляем примерно раз в два часа. Раньше нас учили, что SPF 50 — это условные 50 минут под прямыми солнечными лучами без ожога. Но городская жизнь — это не лабораторная камера, поэтому ориентируемся на реальность: солнце, пот, трение, телефон у лица, руки, одежда. И да, на руки наносим точно так же, как на лицо, на зону декольте.  Как смывать? Большинство солнцезащитных средств липорастворимые, поэтому хорошо работают средства для снятия макияжа, гидрофильные масла, бальзамы, всё, что содержит масляную фазу. Но гидрофильное масло потом обязательно смываем обычной умывалкой. Потому что частицы SPF взвесятся в масле и уйдут, но остатки ма

Рассказывает главный врач клиники, кмн, челюстно-лицевой хирург, дерматовенеролог, косметолог Щербатова Юлия Евгеньевна: Есть темы, которые, кажется, невозможно закончить. Сколько ни объясняй, сколько ни проговаривай, всё равно каждый год наступает солнце, плюс 20 в Москве — и начинается: «А лазеры уже нельзя? А фототерапию можно? А шлифовку теперь только осенью? А если я SPF наношу? А если не наношу?» Давайте ещё раз. Сезонности как абсолютного запрета не существует. Лазерные и фототехнологии пришли к нам, между прочим, не из Мурманска в полярную ночь. Они пришли из солнечной Калифорнии, из солнечного Израиля — из мест, где солнце 365 дней в году, где население часто смуглое, где ультрафиолета гораздо больше, чем у нас, и где болезни кожи у людей, вы удивитесь, ровно те же самые. И там почему-то никто не живёт по принципу: «Ой, солнце вышло, всё, закрыли лазеры до ноября».  Другое дело, что к этому сложно привыкнуть мозгами. У нас очень крепко сидит идея: лазер — только осенью,

Рассказывает главный врач клиники, кмн, челюстно-лицевой хирург, дерматовенеролог, косметолог Щербатова Юлия Евгеньевна: Мы поменяли лабораторию. И я понимаю, что для пациента это может звучать не как какая-то великая новость. Ну поменяли и поменяли. Какая разница, куда уехала пробирка, если кровь всё равно взяли из вены, результат всё равно пришёл в виде цифр, а дальше врач всё равно должен его прочитать. Но на самом деле разница есть. И очень большая. Мы сейчас работаем с КДЛ, и я, честно говоря, этому ужасно радуюсь. Потому что современная лаборатория — это уже давно не просто место, где «делают анализы». Это огромная диагностическая система, которая постоянно обновляется, добавляет новые позиции, следит за научными данными и помогает врачу смотреть на пациента точнее. У КДЛ очень хорошее научное наполнение. Даже если зайти на их сайт, видно, что они не просто выкладывают список услуг и цены, а нормально объясняют, что у них появляется нового, зачем это нужно, как это использо

Рассказывает главный врач клиники, кмн, челюстно-лицевой хирург, дерматовенеролог, косметолог Щербатова Юлия Евгеньевна: Раньше косметология существовала в такой странной технической зоне: врачу законодательно не вменялось владение сонографией, то есть УЗИ. Это не считалось обязательным. Косметолог должен был осмотреть, пропальпировать, подумать, вспомнить анатомию, сопоставить с тем, что рассказывает пациент, и дальше как-то принять решение. Но проблема в том, что очень многое в лице невозможно определить на ощупь. Сколько бы хорошо врач ни пальпировал ткани, он всё равно не рентген. И не ультразвук. Он может предположить, где филлер, где фиброз, где рубцовая ткань, где отёк, где воспалительная реакция. Но «предположить» и «увидеть» — это разные вещи. Но если мы неправильно поняли, что с пациентом, лечение тоже пойдёт наугад. А мы прекрасно знаем, чем обычно заканчивается лечение наугад: кто-то более ловкий, кто-то менее ловкий, кто-то уже напрактиковался ориентироваться в сложны

Есть пациенты, которые приходят не просто с лицом. Они приходят с целой историей этого лица. Филлеры девять лет назад. Потом ещё раз. Потом другой препарат. Потом «чуть-чуть поправили». Потом нити. Потом ещё какие-то нити, названия которых никто уже не помнит. Потом где-то растворяли, где-то добавляли. И всё это — в разное время, разными руками, разными техниками, в разные слои. Пока ткани молодые, плотные, с хорошей опорой, они многое прощают. Где-то филлер лежит не идеально — ну и ладно. Где-то губы чуть плотнее, чем хотелось бы, — привыкли. Где-то нити что-то держали, потом перестали — тоже как-то живём. Но возраст меняет положение тканей. Уходит жировая клетчатка, меняется плотность кожи, мимика, овал. И всё, что раньше как-то пряталось внутри, начинает проявляться наружу: бугристость, асимметрия, рябь на щеках, шее, декольте, странные узлы, отёки, губы, которые не выглядят нормально ни в улыбке, ни в разговоре. И человек приходит уже не с «сделайте мне красиво», а с «разберитесь,

Рассказывает главный врач клиники, кмн, челюстно-лицевой хирург, дерматовенеролог, косметолог Щербатова Юлия Евгеньевна: Кто мой «идеальный» пациент? Не про возраст речь и не про конкретную проблему. Важнее другое: человек понимает, что по глазам анализы не считываются, готов обследоваться, готов к диалогу и к маршруту — иногда со смежными специалистами, иногда с дообследованием. Сегодня как раз была пациентка: высокий холестерин 7,7 и гомоцистеин 12. Я сразу думаю о сбое фолатного цикла, возможной генетической мутации. Витамин B12 в «референсе», но по сути низкий — около 300–330. Она жалуется на покалывания в ногах, странные ощущения в животе, язык «не такой» и вечные вопросы с тромбообразованием и васкулитами. Мы это связываем, я объясняю механизмы, направляю к гематологу/эндокринологу. Человек выдыхает: наконец понятно, почему и кожа, и волосы «капризничают» — организму банально не до косметологии, он ресурс тратит на базовую поддержку. Я вообще стою на том, что косметология — ча

Рассказывает главный врач клиники, кмн, челюстно-лицевой хирург, дерматовенеролог, косметолог Щербатова Юлия Евгеньевна: Когда мы с пациентом начинаем говорить не про разовую процедуру, а про работу в долгую — про план, про регулярность — очень чётко проявляется возрастная разница. Женщины 35–45 лет обычно очень вовлечены в своё здоровье. Им это интересно. Они готовы ходить к эндокринологу, к неврологу, разбираться, сдавать анализы, что-то менять. Для них профилактика молодости, качества кожи, общего состояния — нормальная часть жизни. Не знаю, мода это или выросшая осознанность, но они правда понимают, зачем всё это нужно, и слышат врача. А вот женщины 55+ — не все, конечно, но довольно часто — реагируют иначе. Ты слышишь: «Да-да, буду делать», и на этом всё заканчивается. Вовлечённости меньше, ответственности меньше. Как будто есть внутренняя усталость от самой идеи что-то менять. И это не про лень и не про характер — здесь есть более глубокая причина. Длительное неблагополучие по

Рассказывает главный врач клиники, кмн, челюстно-лицевой хирург, дерматовенеролог, косметолог Щербатова Юлия Евгеньевна Смотрим. Ещё как. Просто есть нюанс — референсы нам здесь почти не помогают. Я своим пациентам всегда объясняю: интерпретация анализов — это интеллектуальный труд врача. Не в том смысле, что посмотреть две колонки и сравнить «входит — не входит». Это вообще не работа. Настоящая работа начинается там, где цифры начинают считать. Потому что анализы — счётная задача. У нас есть коэффициенты, индексы, формулы. Их нужно знать и понимать, что за ними стоит. В поликлинике чаще всего говорят: «У вас всё нормально», в то время как человек чувствует себя буквально выжатым как лимон, без желаний, без энергии. Так в таком случае это “нормально” – оно относительно чего? По каким критериям? Как вообще в референсах можно оценить работу гипофиза, щитовидной железы, взаимосвязи осей? Спойлер — никак. Потому что это считается индивидуально, под конкретного человека. Ни один пациент не