Катехизис и Катарсис

Россия и Испания в чем-то схожи, с той лишь разницей, что Россия, в отличие от Испании, таки смогла и сохраняет статус если и не сверхдержавы, то, во всяком случае, великой державы и по сей день, несмотря на все исторические и политические пертурбации, которые с ней имели место на протяжении ее долгой истории. Но почему Россия смогла стать великой державой и сохранит этот почетный титул за собой, а вот у Испании не получилось? «Россия управляется непосредственно Господом. Иначе невозможно представить, как это государство до сих пор существует» — эти слова приписывают фельдмаршалу Б.-Х. Миниху, и, отослав к мнению авторитета, на этом можно было бы и остановиться, ибо, согласно непреложным историческим законам, Россия никак не могла стать великой державой и империей. В начале ее пути, в середине XV в. (а мы будем отсчитывать ее историю именно с этого момента, с того самого времени, когда завершилась «Феодальная война на Руси 1425-1453 гг.» и Москва всерьез занялась собиранием земли и вла

Представьте, вы идете по улице Вечного города в начале нашей эры. Вдруг вас останавливает взрыв смеха. Вы видите лавку, ее двери распахнуты настежь, оттуда льется гул голосов, шутки, оживлённая болтовня. Перед нами — самая обыденная и вместе с тем узнаваемая сцена римского утра: за работой цирюльник, тонсор. Если не считать редких счастливцев, у которых в доме имелся собственный раб-цирюльник, всем остальным приходилось идти сюда — в tonstrina, цирюльню. Эти заведения были не просто местом стрижки и бритья. По сути, это были городские «гостиные»: здесь обменивались новостями, пересказывали слухи, обсуждали знакомых и сплетничали так же охотно, как и сегодня в очереди к парикмахеру. Обстановка вполне узнаваема. Вдоль стен — скамьи для ожидающих. На стенах — зеркала. В центре, на табурете, — клиент, плечи и грудь прикрыты большой салфеткой. Пока тонсор работает, остальные наблюдают, комментируют и не скупятся на советы. Мужские прически в эпоху Траяна, к счастью, просты. Сам император, н

У монголов принято было подбадривать своих воинов перед битвой громкими звуками музыкальных инструментов. Вот как описывает Марко Поло сражение между войсками великого хана Хубилая и мятежного князя Наяна: «Увидел Наян со своими воинами, что вокруг стала рать великого хана, и перепугались все; бегут к оружию; скоро-наскоро вооружаются и толком, по порядку расставляют отряды. Снарядились обе стороны, и оставалось только схватиться; заслышались тут многие инструменты, многие трубы и громкое пение. У татар вот такой обычай: когда их приведут И расставят биться, пока не прозвучит накар (большой барабан) начальника, они не начинают брани и все то время играют на инструментах и поют; вот поэтому-то обе стороны так много играли и пели». В этой связи невольно вспоминается сцена перед Куликовской битвой. Одним из источников этого фольклорного сюжета могло быть и подлинное воспоминание. В татарском лагере Дмитрий Волынец «слышить стук велик и кличь, и вопль». Над русским станом «бысть тихость ве

История, о которой пойдет речь, приключилась во второй половине XVII века в одном из псковских пригородов – в Опочке. Итак, 5 октября 1665 года в Опочке «мужики были пьяны, в шинках перепились». Как это часто бывает, одному из компании, опочецкому стрельцу Козьме Чижику оказалось «мало», и он заявился домой, чтобы потребовать у жены «гривны денег на пропой». Реакция жены, надо думать, и в средневековье была предсказуемой: она обругала подгулявшего муженька и денег, разумеется, не дала. Ответный ход со стороны Козьмы был неожиданным. Нетрезвый стрелец взял веник, насадил его на шест, запалил этот своеобразный факел и с ним начал гонять жену – «мучить хотел», как будет сказано потом в ходе следствия. «Да бегаючи и зажог солому, от того де, государь, учинил пожар», - с прискорбием извещал царя Алексея Михайловича псковский наместник князь Иван Андреевич Хованский. В ту пору большая часть домов Опочки была крыта соломой, и поэтому огонь с легкой стремительностью перескакивал с одного строе

Руккола появляется в европейских садах удивительно рано. Уже Карл Великий в своём знаменитом «Капитулярии» прямо рекомендует высаживать её в поместьях — наравне с другими полезными и съедобными растениями. Но судьба этой зелени в Средние века складывается парадоксально: чем известнее она становилась, тем подозрительнее к ней относились. Причина была проста и, по средневековым меркам, весома. Ещё античные римские авторы считали рукколу сильным возбуждающим средством. А в XIII веке арабский врач и учёный аль-Казвини подтверждает эту репутацию, советуя семена рукколы с мёдом в качестве афродизиака. После таких рекомендаций путь растению в монастырские огороды был решительно закрыт: разводить рукколу монахам запрещалось строго и безоговорочно. К позднему Средневековью руккола и вовсе выпадает из гастрономического поля зрения высших слоёв. Во французских поваренных книгах того времени о ней не сказано ни слова — будто растение исчезло. Но исчезла она лишь с аристократических столов. Как отм

Со времени Раннего Средневековья королям приходилось полагаться на советы и поддержку своих могущественных сторонников и вассалов. Франкские и лангобардские короли время от времени созывали и собрания свободных воинов. В небольших государственных образованиях, например в Исландии и некоторых кантонах Швейцарии, такие собрания свободных граждан мужского пола существовали веками, иногда вплоть до наших дней. Но для больших королевств подобная организация была обузой; правители обширных земель предпочитали более узкие собрания. Со своей стороны, самые могущественные вассалы короля стали рассматривать свое положение советников сюзерена как полезное средство для извлечения личной выгоды и стремились обратить обязанности вассалитета в политические права. Именно здесь кроются основы фундаментальной двойственности отношений между правителями и представительными институтами: если правители желали иметь максимальную поддержку вассалов, то вассалы в свою очередь могли поддержать или не поддержат

«Поле» — судебный поединок, существовавший на Руси до XVI века. Полевой поединок — это ордалия, Божий суд. Его проводили по распоряжению судьи, не решавшегося вынести окончательный приговор из-за противоречивых показаний свидетелей, отсутствия или малочисленности улик. Первое достоверное упоминание о судебном поединке в собственно русских источниках относится к XIII веку — это «Договор Смоленска с Ригой и Готским берегом». Наиболее подробные, письменные фиксации правил поединка мы можем найти в «Псковской судной грамоте» (XIV в.), в Судебниках 1497 и 1550 гг. Весьма детально описал судебный поединок в своих записках и побывавший в России в начале XVI века с посольской миссией от германского императора немецкий посол Сигизмунд фон Герберштейн. Судебный поединок всегда считался на Руси сражением со строгими и чёткими правилами, определявшими, кто и кого имеет право на него вызвать, какие условия необходимо при этом соблюдать. Псковская судная грамота и оба судебника предусматривали, что

Когда американская авиация получила возможность наносить удары непосредственно по Японским островам, война для гражданского населения Японии вступила в новую, особенно жестокую фазу. Стратегические бомбардировщики B-29, изначально рассчитанные на уничтожение заводов и транспортной инфраструктуры, были переориентированы на другую цель — сами города. Вместо промышленных кварталов на них обрушились зажигательные бомбы, превращая жилые районы в огненные ловушки. Японские города оказались крайне уязвимы. Плотная застройка, деревянные дома, узкие улицы — всё это делало их идеальной мишенью для огненных налётов. Американское командование рассчитывало, что новая стратегия — массовое уничтожение жилья и гибель мирных жителей — подорвёт боевой дух страны и ускорит капитуляцию. Уже первый крупный налёт в феврале 1945 года уничтожил около 2,5 квадратных километра Токио. Но настоящей катастрофой стала ночь с 9 на 10 марта. Более трёхсот B-29 сошлись над густонаселённым востоком столицы, в районе Ас

При разборе челобитных, делопроизводственных документов Разрядного приказа исследователь зачастую сталкивался к «турскими», «крымскими», «ногайскими» или «литовскими» пленниками. Несмотря на различные истории бывших пленников, концовка практически всех одинакова – это возвращение и последующая служба в Русском государстве. Русскими людьми XVII века «Русь» и «православный царь» воспринимались как источник спасения души и место, где следовало окончить свой земной путь. Именно по этой причине бывшие пленники проходили тысячи километров, претерпевали ужасные мучения, но возвращались в Россию. При очередном разборе челобитных попалась именно такая история. В сентябре 7153 (1644) года в Москве, в Разрядный приказ на имя царя Михаила Федоровича подал челобитную бывший турецкий пленник («турский полоняник»), родом из Белгорода – Петр Иванов сын Катаржной. По всей видимости, настоящей своей фамилии пленник не помнил и использовал прозвище «Катаржный», поскольку 20 лет провел на турецкой «каторг

По подсчетам историков только в первой половине XVII века от 150 до 200 тысяч русских людей было угнано в плен татарами. Такого же порядка цифры можно назвать и для XVI столетия. Более или менее точные данные о численности захваченных ордынцами русских пленных появляются только во времена царя Алексея Михайловича. Они выглядят весьма внушительно. Так, в 1659 году крымский хан Магмет-Гирей напал на южные уезды Московского государства. В ходе этого опустошительного набега русские потеряли 379 человек убитыми и примерно 25 500 - взятыми в плен. Постоянные набеги степняков были своего рода «кровоточащей раной» Русского государства. Оно теряло здесь тысячи своих подданных. Поэтому выкуп (или, как тогда говорили, «окуп») пленных постепенно стал рассматриваться в Москве не только как христианский долг, но и как важное государственное дело. На Стоглавом соборе 1551 года Иван Грозный распорядился выкупать всех пленных, которых татары готовы продать. Однако такое великодушие оборачивалось непоме