Катехизис и Катарсис

«Мейнстримом» в нашей историографии являются утверждения, что определяющую роль в выборе модели развития («автократической/мобилизационной» — условно так ее назовем) сыграли фактор внешней опасности (татарской и литовской), а также природно-климатический, ака географический (неблагоприятный). Отбросим в сторону географию с климатом, не о них пойдет дальше речь, обратимся к военно-политическому фактору. О том, что война и военные нужды оказали колоссальное воздействие на развитие русской государственности и общества, писано-переписано немерено, и отрицать это влияние было бы нелогично, я бы сказал, даже в каком-то смысле и глупо. Но здесь, как и во многих других вопросах нашей истории, всё упирается в угол зрения и расстановку акцентов. В нашем случае угол зрения страдательный, а акценты расставляются таким образом, что Русская земля пребывает в перманентном состоянии «осажденной крепости» (В.О. Ключевский). Как писал классик: «Должен был он содержать Многочисленную рать. Воеводы не дре

Если представить себе Древний Рим в период его наивысшего расцвета, то перед глазами встанут мраморные храмы, форумы и амфитеатры. Но настоящую городскую ткань создавали не они, а многоэтажные жилые дома — инсулы. Их точное число известно благодаря кадастровым записям II века н. э., времени правления Септимий Север. В столице насчитывалось 46 602 инсулы. Для сравнения: традиционных аристократических домов — домусов, вроде тех, что сохранились в Помпеях, — было всего 1792. Получается, на один роскошный особняк приходилось примерно 26 многоэтажных «казарм». Диспропорция впечатляющая. Но она объясняется просто: Рим задыхался от собственной плотности. Французский историк Жером Каркопино подсчитал, что площадь города составляла около 1800–2000 гектаров. При этом население в период расцвета достигало примерно 1,2 миллиона человек. Даже по современным меркам это огромная плотность. А ведь далеко не вся территория была пригодна для жилой застройки. По закону нельзя было строить на Палатинском

Латино-Иерусалимскому королевству было суждено возникнуть в конце XI — начале XII вв. на филистимлянском и финикийском побережье, простиравшемся от древней Газы до северных окраин Бейрута. На востоке его внутренние области включали в себя плато Галилеи, Самарии и Иудеи и борозду, образованную Иорданской долиной и Мертвым морем. Эта впадина выходила за свои пределы на всей своей протяженности, с двумя выступами, один из которых вел к северу, в направлении Хаурана (наст. Джебел Друз), в «Суэцкой земле», другой на юг, к древнему Моабу: вот эта земля, заканчивавшаяся у Акабского залива на Красном море звалась «Заиорданской землей». Однако вовсе не плодородие этой почвы, ни ее торговое богатство привлекли и удержали крестоносцев в Палестине. За пределами Наблуской долины, в Самарии, и прибрежных равнинах — где особенно хорошо рос сахарный тростник — плато были довольно безводными; если же крестьянам удавалось добиться хорошего урожая зерновых культур, то ему грозила засуха или нашествие пол

Средневековая Европа буквально боготворила пряности — эти крошечные диковинки, преодолевавшие океаны, пустыни и войны, чтобы оказаться на столе аристократа или священнослужителя. Однако со временем вокруг этого пристрастия родились мифы, которые повторяют из книги в книгу. Самый живучий — будто бы в отсутствие холодильников люди ели испорченное мясо, а пряности использовали, чтобы замаскировать запах гниения. Если бы это было правдой, европейское население вымерло бы от пищевых отравлений задолго до Нового времени. Другой вариант легенды чуть менее фантастичен: мол, мясо хранили только в виде солонины, и, пресытившись этим бесконечным соленым вкусом, люди стремились разнообразить его мощным ароматом перца и имбиря. Но и эта версия не выдерживает критики. Уже с античности мясо умели хранить на льду. В холодных пещерах и погребах лед сохранял продукты неделями, а зимой на реках специально вырубали глыбы льда, укладывали их в ледники и накрывали деревянными дверями. Конечно, парное мясо ц

Институт регулярно созываемых Вселенских соборов должен был превратить папство в подобие парламентской монархии. Это, как ожидалось, возродит интерес национальных и местных церквей и их служителей к единому управлению церковью. Многие осознавали схожесть соборов с парламентами светских государств. Но даже те, кто лучше других понимал ситуацию, видели в соборах прежде всего способ предотвратить новые скандалы, подобные схизме. Папы Мартин V и Евгений IV (1431–1447) стремились восстановить авторитет папства, противостоящего требованиям «соборной партии». История соборов в Базеле, Ферраре и Флоренции (1431–1449) стала историей борьбы за власть между папами и соборами. Однако состав соборов был слишком разнородным. Радикальные священники выступали против консервативных прелатов, а все делегации подчинялись своим королям и голосовали исходя из национальных и политических интересов. Многие выдающиеся мыслители эпохи, включая Николая Кузанского, поначалу поддерживавшие соборы, разочаровались

В 1821 году Канарские острова официально стали единой провинцией Испании со столицей в Санта-Крус-де-Тенерифе. Для жителей Лас-Пальмаса это стало ударом: их родной остров Гран-Канария снова оказался в тени соседа. Ведь на протяжении трёх столетий административным центром архипелага был Сан-Кристобаль-де-ла-Лагуна — тоже на Тенерифе. Конфликт тлел десятилетиями, временами разгораясь с новой силой. В 1840-е годы напряжение достигло пика, и острова даже разделили на две провинции — правда, временно. Но компромисс не устроил никого. Окончательную точку поставила история. В 1927 году, в эпоху диктатуры генерала Примо де Риверы, единую провинцию Канарские острова разделили на две. Так на карте Испании появились провинция Санта-Крус-де-Тенерифе и провинция Лас-Пальмас. Это единственный случай в испанской истории, когда одна провинция была разделена на две, увеличив общее число с 49 до 50. В состав западной провинции (Санта-Крус-де-Тенерифе) вошли четыре острова: Тенерифе, Ла-Пальма, Ла-Гомера

История Бургундского герцогства XIV—XV веков занимает важное место в истории средневековой Европы. Можно сказать, что это история рыцарей, которые играли ключевую роль в жизни государства. В Европе того времени не существовало другого государства, где бы рыцарские идеалы так сильно влияли на внешнюю и внутреннюю политику. Рыцари составляли элиту общества в Бургундии, занимая все важные посты и управляя страной в соответствии с кодексом рыцарской чести. Многие государственные деятели в Бургундии добивались успеха не благодаря своим профессиональным качествам, а благодаря «рыцарским» достоинствам, которые часто идеализировались. Например, мессир Жак де Лален, «добрый рыцарь», выполнял функции посла герцога. У него не было дипломатического образования, но он был выдающимся турнирным бойцом и знатоком этикета, что позволяло ему достойно представлять своего господина на международной арене. С момента своего основания Бургундия, а точнее её элита, стремилась к воинским идеалам. Это отразилос

После пожара 1872 года, уничтожившего квартал Гиндза — район мелких лавок в центре Токио, — власти решили не просто восстановить утраченные улицы, а превратить их в символ новой эпохи. На месте прежней застройки вырос образцовый «западный» район: кирпичные дома, широкие проспекты, газовые фонари. Гиндза стала наглядным воплощением политики «цивилизации и просвещения» — демонстрацией того, каким должен стать модернизирующийся японский город. Здесь открывались аптеки европейского типа, модные кафе, магазины с импортными товарами. В 1881 году именно в Гиндзе была основана часовая компания Seiko, впоследствии ставшая всемирно известной. Район быстро приобрёл репутацию витрины новой Японии — пространства, где западные технологии и стиль жизни не просто присутствовали, а задавали тон. Недалеко от Гиндзы, в районе Хибия, правительство поручило британскому архитектору Джосайя Кондер возвести здание, которое стало бы ещё более выразительным символом модернизации. Так появился Рокумэйкан — двухэ

В Италии, на севере Апулии находятся невысокие горы Монте Гаргано (та самая "шпора итальянского сапога"). С древности они считалась священным местом. Местные жители рассказывали историю о том, как архангел Михаил велел построить здесь храм. До сих пор там стоит городок под названием Монте-сан-Анджело и рядом с ним - пещерный храм. В 1016 году группа паломников из Нормандии, возвращаясь из Святой земли, решила посетить гору архангела Михаила и знаменитое святилище. К тому времени сто лет прошло с тех пор, как герцог Ролло с дружиной скандинавов поселился на севере Франции. За это время норманны освоились на новом месте и дали ему свое имя - Нормандия. Они приняли христианство, но остались своеобразными христианами с большими амбициями и двойной моралью. Они переняли французский язык и закон, после чего невероятно расплодились. Теперь им требовалось жизненное пространство. Так 40 нормандских паломников и оказались на Монте Гаргано в 1016 году. Там им встретился местный житель по имени Ме

В 1376 г. папа вернулся в Рим. На конклаве 1378 г. кардиналы под влиянием римской толпы избрали папой итальянца Урбана VI. Многие французские кардиналы, которые составляли большинство коллегии, были недовольны тем, что впервые за многие годы папой избран не француз. Но гораздо существенней была проблема папских полномочий. Коллегия кардиналов стремилась ограничить власть папы и приобрести контроль над его действиями. Урбан VI был человеком авторитарным и бесцеремонным. Реформу церкви, о которой говорили повсюду, он полагал начинать с коллегии кардиналов. Кардиналы не имели легитимных средств воспрепятствовать папе, но абсолютизм власти, который и прежде не слишком способствовал авторитету папства, теперь обернулся почти фатальной слабостью. Через несколько месяцев после избрания Урбана VI французские кардиналы и их сторонники объявили его низложенным и избрали папой француза Климента VII, который вернул свою резиденцию в Авиньон. Так в Европе возник конфликт верности: Франция и ее союз