Готовим.РУ

Синнабон - та самая булочка с корицей, от которой будто бы можно отказаться, но почему-то никто вокруг не отказывается. Пробуешь и думаешь: «И что в ней такого?» Почему люди готовы платить за одну булочку от 340 до 680 рублей? Лично для меня, это осталось загадкой. Такие булочки вполне можно приготовить дома, и как это сделать обязательно расскажу. История бренда началась в 1985 году в Сиэтле: отец и сын Комены вместе с шеф-кондитером несколько месяцев искали идеальный рецепт, чтобы создать ха-ха … «самую вкусную в мире булочку с корицей». И знаете, что сработало? Не гениальный рецепт, а запах. Люди выстраивались в очередь просто потому, что не могли пройти мимо аромата. Название «Cinnabon» придумали просто. Сinnamon (корица) + bon (хорошо/булочка). Честно и без претензий. В оригинальном рецепте используют особую корицу — Макара. Это эксклюзивная смесь на основе высокогорной индонезийской кассии. Именно она даёт тот самый узнаваемый аромат в любой точке мира. Дома такой не достать — н

В этом сезоне моя «тихая охота» обернулась тишиной в прямом смысле - ни одного лесного трофея. То дождь, то дела, то сама себе придумываю причины, чтобы остаться дома и не тащиться по бурелому. А ведь так хотелось принести домой корзину, где грибы бы гордо топорщились, как солдаты на параде. Но унывать — не наш метод. Вместо леса я устроила рейд по магазинным рядам — и, признаться, удивилась, сколько там всего «растёт». Иной раз смотришь на эти упаковки и думаешь: а это точно можно есть? Вот, скажем, эноки — будто пучок тонких нитей с крошечными шляпками. В пакетике они лежат, завакуумированные, будто их берегут от сквозняка и лишних взглядов. Стоят, кстати, нескромно - 799.9 рублей за килограмм. Эти малыши родом из Восточной Азии, где их веками выращивали на пнях, а теперь культивируют в темноте, чтобы ножки вытягивались, как у балерин. На вкус — деликатные, чуть сладковатые. Я их кидаю в суп или на пару минут в вок — и готово. Главное, не передержать: эноки не любят долгих страданий

Начну с оговорки, чтобы не возникло превратного толкования. Разница, на мой взгляд, столь же велика, как между дегустацией вина в приличном погребе и жадным глотком из горлышка у забора. Мы говорим о разумной осторожности покупателя, желающего сперва убедиться в достоинстве товара, а уж потом расстаться с кровно заработанным рублём. И спасибо магазинам, которые такую возможность предоставляют (не думаю, что в ущерб себе). Так вот, на днях ездила за покупками, и в «мясном цехе» крупного гипермаркета, устроили нечто вроде бесплатной пробы — выставляли подносы с ломтиками и кусочками всего, что там производят. Не для роскоши, не для баловства, а, «для оценки вкуса и качества». Я даже не сразу сообразила это зафотать, но потом подумала: а вдруг пригодится для заметки, для зарисовки нравов московских и продуктов местных. Вот что предлагали к пробе: Штука, признаться, любопытная. Попробовала я его ещё тёплым — и это, скажу вам, совсем иное дело, нежели холодный. Пока от ломтика шёл пар, аром

Яблоко в живописи — это бесконечный источник вдохновения и один из самых многозначных образов в искусстве. От библейских сюжетов до поп‑арта оно меняло свои значения, оставаясь при этом одним из самых узнаваемых и любимых мотивов. Попробуем проследить, как менялся взгляд художников на этот плод: от сакрального символа до объекта бытового сюжета, смелого эксперимента авангарда и поп‑арта. Картины сгруппированы по стилям и выстроены в хронологическом порядке (где это возможно, т.к. не для всех картин смогла найти дату написания). Кранах, мастер Северного Возрождения, трактует библейский сюжет не как морализаторское наставление, а как изысканную композицию. Яблоко здесь — не просто запретный плод, а ключевой элемент драматургии сцены. Художник виртуозно сочетает декоративность и символизм, подчёркивая роковую роль яблока в судьбе человечества. В этой работе Кранах противопоставляет два значения яблока: с одной стороны, оно отсылает к первородному греху, с другой — становится символом спа

Лето — время отпусков, отдыха и путешествий. Даже если отпуск не у вас, есть возможность получить заморский подарок и расширить свои горизонты знаний о других странах. Такие презенты — не просто вещи, а маленькие истории, пропитанные духом места. Они переносят нас туда, где солнце греет чуть сильнее, а воздух напоён пряными ароматами. В наборе — 9 пакетиков по 50 грамм каждый. Стоит он 14 лари, что по нынешнему курсу это около 440 рублей. Но ценность его не в цене, а в том, сколько кулинарных открытий он сулит. Вот что было в наборе — и немного о том, как эти специи могут преобразить привычные блюда: Это сушёные и молотые семена пажитника: У них нежный ореховый оттенок, который идеально раскрывается в соусах и тушёных блюдах. Без уцхо сунели сложно представить сациви — именно эта специя придаёт ему тот самый узнаваемый вкус. Знакомая многим смесь пряностей, в которой переплетаются нотки кориандра, пажитника, базилика и других трав. Она делает блюда глубже и многослойнее — достаточно щ

Признаюсь, я из тех, кто не готов проводить у плиты полдня. Но при этом жить не могу без медовой выпечки. Когда наткнулась на этот рецепт, честно говоря, отнеслась к нему с долей скепсиса: «Смешать и запечь? Неужели всё так просто?» Оказалось, да. И результат превзошёл ожидания. Расскажу обо всём по порядку. Для удобства возьмите две миски. В первой соедините просеянную муку с разрыхлителем. Во второй венчиком взбейте яйца с обычным и ванильным сахаром, добавьте щепотку соли. Затем введите мёд. Если он засахарился, предварительно растопите его на водяной бане или в микроволновке — так он легче смешается с остальными ингредиентами. Теперь постепенно, в 2–3 приёма, подсыпайте мучную смесь к яичной. Тесто получится густым, но текучим — именно таким, каким и должно быть. Захотелось проверить, подойдёт ли тесто для печенья — и эксперимент удался! Из указанного количества продуктов получается около 30 ароматных печенек. Они выходят мягкими, по-настоящему бисквитными: немного увеличиваю

14 августа — Медовый Спас Самое время погрузиться в атмосферу праздника — и нет способа лучше, чем взглянуть на полотна, где мёд, пасека и пасечники стали главными героями. Мёд в искусстве — это не просто сладкий продукт, а целый пласт культуры: символ изобилия, труда, праздника, а порой и сакрального дара. Художники разных эпох и стран снова и снова возвращались к этой теме: кто-то писал соты и ульи ради красоты фактур, кто-то — чтобы передать уют крестьянского быта, а кто-то вкладывал в мёд глубокий смысл. Проследим эту линию сквозь столетия на примере пятнадцати картин. Уже в XVII веке мёд становится не бытовым, а сюжетно-смысловым образом. Итальянский мастер Гверчино обращается к библейскому эпизоду: Самсон нашёл соты в туше льва и принёс их родителям, не раскрывая тайны происхождения. Здесь мёд — знак чуда, неожиданного дара природы и одновременно испытания: сладость, пришедшая из опасности. Композиция драматична, свет выделяет момент передачи сот, превращая простую сцену в собы

Раньше в Энгельсе был только один огромный бык — тот самый, что стоит на перекрёстке. Думала, он тут один такой, хранитель городских историй… А оказалось, теперь у него целая компания — шесть миниатюрных бычков! И у каждого — своя легенда. Что за нашествие быков? Обо всем по порядку. Всё началось с соли. Да-да, именно соль когда-то задавала ритм жизни этих мест. Ещё в 1747 году озеро Эльтон стало одним из главных поставщиков соли для всей Российской империи — в лучшие годы оно давало до двух третей всей соли страны. Покровская слобода (так раньше назывался Энгельс) была важным перевалочным пунктом на «Великом соляном пути» (или «Чумацком шляхе») от Эльтона и Баскунчака к Волге. Первыми поселенцами здесь стали малоросские чумаки — солевозчики из Полтавской, Харьковской и Черниговской губерний. Они уже знали толк в сборе соли — опыт был накоплен на черноморских лиманах. Эльтонская соль была не самой чистой — уступала по качеству пермской, зато обходилась дешевле, а значит, и стоила для

Так и вижу, как в одну из московских лавок, где прежде торговали капустой да морковью, завезли её – арктическую малину. Ягода, судя по цене, не столько из тундры, сколько из иных, весьма отдалённых миров. — Это не малина, — шептал дотошный покупатель, щурясь на ценник, словно на солнечное затмение, которое сегодня ждут в Москве (это точно просто совпадение?) — Это, должно быть, государственная тайна, упакованная в корзинку... Продавец, человек степенный и не склонный к шуткам, отвечал с достоинством: — Арктическая. Самая что ни на есть. Везли на собачьих упряжках, потом на вертолёте, потом в термоконтейнере с охраной. Потому и цена такая — не за ягоду, а за подвиг логистики. — А на вкус она какая? — не унимался покупатель. — На вкус, — отвечал продавец, чуть понизив голос, — как воспоминание об арктическом лете. Дорогое воспоминание. В очереди зашевелились. Кто-то вздохнул: — И правда. Съешь такую малину — и сразу чувствуешь себя причастным к чему-то великому. То ли к освоению Арктики,