Предание.ру

Празднуя Сретение Господне, часто говорят как о встрече Ветхого и Нового Завета, так и о встрече Бога и человека. Почему и когда встреча становится возможной? Что нужно, чтобы она состоялась? Случалось ли вам отправлять резюме — в компанию, где вы хотели бы работать, в журнал, для которого хотели бы писать, в университет, где вы бы хотели преподавать (нужное подчеркнуть)? Подавали ли вы заявку на получение большой суммы денег — гранта, налогового вычета на недвижимость, компенсации от страховой, возврата средств после большой, но неудачной покупки? Писали ли вы письмо важному человеку — возлюбленной, потенциальному клиенту, начальнику, да любому N, от чьего решения зависела ваша судьба? Результаты экспертизы, экзамены, очередь в учреждение, не дай Бог, СИЗО или тюрьма — было ли это в вашей жизни? Если да, то вы знаете, что такое томительное ожидание. Ждать — это прощай душевное равновесие. Твои мысли не здесь и сейчас, они где-то там, за умозрительным горизонтом. Это значит, что ты дел

Как говорить об истине на языке «оскароносного» кинематографа: шесть фильмов о том, что выход к свету есть из любой тьмы. Не нам судить о том, что станет классикой кинематографа, но некоторые современные режиссеры уже встроились, как в пазл, в общемировой пласт искусствоведческих интересов. Британка Андреа Арнольд — одна из таких. Ведь в случае настоящего таланта национальность не имеет значения — чуть отъехав от российских мегаполисов, мы наблюдаем ровно то же, что происходит в фильмах Арнольд. Преемственность от классиков (Диккенс, сестры Бронте, Достоевский, Горький), отсутствие морализаторства при абсолютно точном посыле в сторону истины — все подтверждает наш тезис. Андреа родилась на исходе «золотого века» кинематографа (1961 год) в Кенте — том самом графстве, которое первым приняло христианство на территории бывшей Англосаксонии. Ее семья была малообеспеченной, многодетной и не особо благополучной. В жизни Андреа случалось всякое: уход из школы до ее официального окончания, рабо

160 лет назад, 12 февраля 1866 г., родился Лев Шестов*, классик русской религиозной философии, один из крупнейших мыслителей XX в. «Религиозный экзистенциалист» — слишком узкая ячейка для этого радикального мышления, этой одной из самых впечатляющих попыток подкопа под самые основания привычных в философии способов думать — подкопа, который вместе с тем имел яркую библейскую ориентацию: Библия как образец и ресурс радикального мышления. К наследию крупного мыслителя можно подойти многими способами, с разных сторон. Мы сегодня попробуем следующее: подход с необычной стороны. «Шестов как политический мыслитель» — так обычно о нем не говорят, т. е. здесь находим необычный ракурс на его наследие. Между тем — как и многие классики русской религиозной мысли, Шестов начинал с радикальной политики: его первые (до 30 лет) академические и публицистические тексты носили политический характер — исследование законодательства о рабочих в России, народническая публицистика и т. п. Радикальное мышлени

Частые разводы, приложения для легких знакомств — кажется, сегодня ценность любви ничтожна. А традиционные ценности утверждают другую крайность: любовь «по долгу». Создается впечатление, что идеологии и «свободы нравов», и «слепого фундаментализма» что-то недоговаривают… Жак Лакан, философ и психолог, заявляет, что любовь лежит в сердцевине нашего бытия и нуждается в пристальном внимании. Если бы кто давал все богатство дома своего за любовь, то он был бы отвергнут с презреньем. Песнь Песней 8:7 Настоящее «гипермодерное» время по отношению к вопросу любви между мужчиной и женщиной характеризуется двумя разнонаправленными, но связанными друг с другом тенденциями, имеющими, как думается, один общий корень. С одной стороны, можно говорить о том, что любовь находится в стадии девальвации. Частые разводы, распространение порнографии, приложения для легких знакомств и быстрых сексуальных связей без обязательств, культура пикапа, гендерный релятивизм — все это вынуждает думать, что ценность л

Мы привычно говорим о том, что Достоевский — не только гениальный писатель, но и глубокий богослов. Но как этот тезис работает на примере конкретного текста? Каким образом евангельский рассказ о Рождестве, фабула и суть этого рассказа, могут быть разобраны на элементы и собраны заново? На эти вопросы отвечает доктор филологических наук Татьяна Касаткина, рассматривая «Дневник писателя» за январь 1876 года. Мы поговорим о первом номере «Дневника писателя» за 1876 год, о самом начале создания Ф. М. Достоевским этого уникального текста, который он издавал каждый месяц в течение двух лет. Впрочем, он создавался не как ежемесячное газетное издание. По черновикам видно, что Достоевский, готовясь выпустить первый номер, продумывает «Дневник» почти на год вперед. Это целостное произведение совершенно не публицистического характера. Его можно рассматривать как обучающий текст для того читателя, который, как он надеется, сможет прочесть и понять «Братьев Карамазовых». Достоевский регулярно обнар

С архимандритом Иоанном (Крестьянкиным) — точнее, конечно, с его трудами и беседами — я познакомилась лет в восемнадцать, в период активного самостоятельного воцерковления. Храм мы всей семьей посещали и раньше, пусть и нечасто, а вот поиск своего собственного духовного пути начался именно тогда. На неокрепший юношеский ум оказывали весьма сильное впечатление пугающие брошюры и листовки из серии «Россия перед Вторым пришествием», в которых не было никакой радости о Христе Грядущем, зато всепоглощающий ужас перед Антихристом. Тогда же начались ожесточенные споры об ИНН как печати этого самого Антихриста. И о том, как номерами у нас отнимают имя. В принципе, хоть паникеры и ссылались на каких-то авторитетных старцев, мне сразу казалось, что это какая-то чушь (простите мне мой простонародный стиль). Не то чтобы я не была склонна к мистике, но идея, что цифры сами по себе могут оторвать человека от Бога, вызывала протест. Книгу Откровения я к тому времени уже прочитала и понимала, что там

470 лет назад, 3 февраля 1556 г.*, отошел ко Господу преподобный Максим Грек — интереснейшая, значительная фигура. Чтобы как-то подступиться к нему, к пониманию им сделанного, этот текст предлагает пойти по следующему пути: ухватим в богатых биографии и наследии преподобного только один узел, но показательный — узел, переплетение социально-политической, мистико-аскетической и интерконфессиональной проблематик: и рассмотрим этот узел в двух контекстах, произведем два сравнения: 1) в синхронии преподобному Максиму Греку — с двумя одновременными ему фигурами в Западной Европе (Джироламо Савонарола, Томас Мор) и 2) в диахронии — с другим православным святым, жившим в России, но века спустя (Феофан Затворник). — Но прежде все же короткая справка. Преподобный Максим — в миру Михаил Триволис, понятно — грек по национальности, участник итальянского Ренессанса, великий греческий/русский святой. Переводчик, мыслитель, публицист, жертва российских — государственных и церковных — властей. Родился

Что такое время — буква в уравнении, чувство в душе или дыхание вечности? Почему дни тянутся, а годы пролетают, как миг? И что значит быть «здесь и сейчас» не просто в терминах психологии, а в пространстве веры? О человеке, времени и Боге говорим с протоиереем Максимом Первозванским и психологом Мариной Филоник. Ольга Лебединская: Отец Максим, вы ведь по первому образованию физик-ядерщик. Как физика объясняет, что такое время? Прот. Максим Первозванский: Для физика время — это переменная, с помощью которой можно описать, как что-то меняется. Проще говоря, это способ измерить движение и изменения в мире. Например, скорость показывает, как меняется положение тела за определенный промежуток времени — то самое Δs/Δt, знакомое со школы. Чтобы описать любое движение, нужна буква «t» — время. По сути, это просто параметр, который помогает понять, насколько быстро происходят изменения. Для физика время — не тайна, а инструмент, буква в уравнении. Марина Филоник: А вообще, время существует? Или

День памяти кого-то великого — это день и нашей памяти тоже: возможность поблагодарить ушедшего — и понять, за что именно. 28 января — день памяти Иосифа Бродского, который покинул этот мир три десятилетия назад. Поговорим о нем и о Тарковском, о разоренных гнездах и о том, чему учит долгий опыт неприкаянности. Бродский у каждого свой. Кому-то милее образ замкнутого человека в пальто, стоящего на берегу Финского залива, кому-то нравится университетский интеллектуал, разрешающий студентам курить прямо на занятии, а кто-то сохранил в сердце задорный облик поэта со сложенными по-кошачьи кистями рук. Но что образ, что облик — все это — маски, персоны, служащие для удобства каталогизации известной личности в чужих головах. Целиком феномен Иосифа Александровича Бродского зафиксирован не на сувенирных значках, а в многочисленных автопортретах — поэтических, художественных и исполненных в жанре эссе. Я же, не претендуя на мифическое «абсолютное прочтение», не утверждаю, что поняла Бродского лу

Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина болезненно волнуют две вещи. Отношения частного человека с начальником — в особенности бессмысленная необоснованность власти последнего. И распад — социальный, культурный, духовный — крепостнических социальных отношений после юридического прекращения крепостного права. Мы взглянем на главные произведения писателя с богословской точки зрения — как на путь пробуждения души, покаяния. Стыд как политическая категория «История одного города» — это анархистский манифест. Салтыков-Щедрин изображает начальника как фигуру, олицетворяющую страсть — к женскому полу, к принятию абсурдных законов, к бессмысленному насилию, в конечном счете — к голой власти. А подчиненного — исключительно как страдающее существо, которое если бунтует, то на коленях, а если сопротивляется, то прячась от начальственного ока, но существа при этом живого и обладающего подвижной душой. Сам прием такого изображения даже на намекает, а кричит: начальник не нужен, он в лучшем случае бе