Ольга Кипренская. Книги

Я заметалась по комнате в поисках одежды. Руслан нажал на ответ, и на экране появилась довольное бабушкино лицо. — О, зятек! А где Аня? — Она... — Руслан покосился на меня, судорожно натягивающую платье, — в ванной. — В ванной? — прищурилась бабушка. — А чего ты такой растрёпанный? — Я... душ принимал. — Один? — Баб Зоя! — Ладно-ладно, — засмеялась она. — Я просто хотела сказать, что мы с Лидией Ивановной тут засиделись и я скоро пойду спать. Вы там не ждите. — Хорошо, баб Зоя. — Аня пусть перезвонит, когда освободится. Из ванной. — Хорошо. Он сбросил звонок и выдохнул. Я сидела на кровати, наполовину одетая, и пыталась отдышаться. — Она знает, — сказала я. — Не может знать. — Руслан, она бабушка. Она всё знает. Он посмотрел на меня. Потом на диван. Потом снова на меня. И вдруг расхохотался. — Ты чего? — обиделась я. — Представил, что она сейчас Лидии Ивановне рассказывает. — Ничего смешного! — Я запустила в него подушкой. — Она теперь нас до конца жизни будет этим шантажировать! — Пус

— На ночь, — уточнила она, наблюдая за нашей реакцией. — Мы там будем альбомы старые смотреть, внуков вспоминать. Вы уж тут без меня... не скучайте. — Бабуль, может, не надо? — пискнула я, чувствуя, как краснеют щёки. — Мы тоже можем смотреть альбомы... — Ага, — хмыкнула бабушка. — Будешь ты с нами, старухами, альбомы смотреть. Нет уж, молодым — молодёжное. — Она подмигнула Руслану. — Ты смотри, зятек, не обижай мне внучку. — Ни за что, — серьёзно ответил Руслан, и от его взгляда у меня мурашки побежали по коже. Бабушка ушла в пять вечера, наказав нам «ужин не проспать и в холодильник залезть». Мы остались вдвоём. Впервые за долгое время — по-настоящему вдвоём, без свидетелей, без зрителей, без необходимости играть. И сразу стало неловко. — Чай будешь? — спросила я, чтобы хоть что-то сказать. — Давай. Я пошла на кухню, он за мной. Я включила чайник, он сел за стол. Я достала чашки, он смотрел. Просто смотрел, не отрываясь, и от этого взгляда у меня руки дрожали. — Перестань, — попросил

Он взял меня за руку и повёл по дорожке. Медленно, будто мы правда на свадьбе. Я шла и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. — Стоп, — скомандовала бабушка. — Так, замрите. Я вас сфоткаю. Мы замерли. Руслан обнял меня за талию, я положила голову ему на плечо. Всё как положено. Только ненастоящее. Или уже настоящее? — А можно тоже вас сфотографировать? — раздался голос сбоку. Мы обернулись. В дверях стоял парень с профессиональной камерой. Молодой, лохматый, в джинсах и футболке . — Я фотограф, — представился он. — Тут мимо проходил, увидел вас — очень фотогеничная пара. Можно пару кадров для портфолио? — Можно! — тут же согласилась бабушка, пока мы рты раскрыли. — Конечно, можно! Это ж судьба! Бесплатно? — Бесплатно, — улыбнулся парень. — Мне практика нужна. — Вот видите! — всплеснула руками бабушка. — Сама судьба вам фотографа посылает. Снимай, сынок, снимай! Фотограф оказался шустрым. Он заставил нас встать у окна, потом у колонны, потом на фоне лепнины. Мы послушно меня

Следующие два дня мы существовали в режиме холодной войны. Руслан приходил, как обещал, улыбался бабушке, ел пирожки, отпускал дежурные комплименты, но между нами будто стеклянная стена выросла. Мы говорили вежливо, не касались друг друга, и даже бабушка перестала нас сводить, только вздыхала тяжело и смотрела с укоризной. А потом грянул гром. — Ну всё, — объявила бабушка за завтраком, хлопнув ладонью по столу так, что чашки подпрыгнули. — Хватит тут прохлаждаться. Сегодня идём в ЗАГС. Я поперхнулась чаем. — Куда?! — В ЗАГС, — повторила бабушка тоном, не терпящим возражений. — Вы заявление подали, но место посмотреть, интерьер опять же оценить. И фотографа найти. — Бабуль, у нас ещё два месяца... — Два месяца пролетят — не заметишь! — отрезала она. — А там платье, гости, банкет. Вы хоть список гостей составили? Мы с Русланом переглянулись. Впервые за два дня наши глаза встретились, и в его взгляде я увидела то же, что чувствовала сама: панику пополам с отчаянием. — Баб Зоя, — осторожно

Я надела кольцо на безымянный палец. Оно село идеально, будто специально для меня делали. — Смотри-ка, — восхитилась бабушка. — Как влитое. Русланчик, глянь, как красиво! Руслан поднял глаза. И замер. Я знаю, что он увидел. Не кольцо. А меня с этим кольцом. Невесту. Будущую жену. Ту, с которой он понарошку, но кольцо — настоящее. — Красиво, — сказал он хрипло. — Очень. — Ну вот! — бабушка всплеснула руками. — А теперь слушай меня, Аня. Это кольцо ты должна носить, когда пойдёшь заявление подавать. И на свадьбе. Это традиция. Поняла? У нас в роду все невесты с этим кольцом под венец шли. И ты пойдёшь. Я сняла кольцо и аккуратно положила обратно в коробочку. Руки слегка дрожали. — Спасибо, бабуль. — Не за что, внученька. — Она поцеловала меня в макушку. — Ладно, я пошла. А вы тут... развлекайтесь. — Она залихватцки подмигнула и выпорхнула за дверь. Мы остались одни. Снова. И снова эта дурацкая тишина. — Можно посмотреть? — Руслан кивнул на коробочку. Я протянула. Он взял кольцо в руки, п

На следующий день мы сделали вид, что ничего не случилось. Проснулись утром, встретились на кухне, поздоровались как ни в чём не бывало, и я даже начала думать, что мне приснилось. Пока Руслан не посмотрел на меня. Одним взглядом. Долгим, тёплым, чуть виноватым. И я поняла — не приснилось. Всё было. И теперь мы не знаем, что с этим делать. — Доброе утро, — сказал он тихо, пока бабушка гремела сковородками в другой комнате. — Доброе. — Выспалась? — Ага. — Я тоже. Пауза. Мы стояли в коридоре, как два идиота, и не знали, куда себя деть. Хотелось прикоснуться, проверить, не исчезло ли то чувство, которое было вчера. Но бабушка была рядом, да и страшно было. Вдруг это просто гормоны? Вдруг это игра зашла слишком далеко? — Дети! Завтракать! — спасла нас бабушка. За завтраком она сияла как начищенный самовар. Смотрела на нас, переводила взгляд с одного на другого и довольно улыбалась. — Ба? — не выдержала я. — Радуюсь, — пропела она. — На людей хороших гляжу. Вы сегодня какие-то... другие. Св

— Аня, — выдохнул Руслан. — Что? — Можно я тебя поцелую? Моё сердце пропустило удар. — Зачем? — Чтобы узнать. Понарошку или по-настоящему. — А если по-настоящему? — Тогда мы во всём признаемся бабушке. Нет, не бабушке - себе. И будь что будет. Я смотрела на него и понимала, что боюсь. Боюсь потерять его. Боюсь, что это разрушит нашу дружбу. Боюсь, что не разрушит, и тогда придётся жить по-новому, а я не умею. Но ещё больше я боялась, что он не поцелует. Я кивнула. Он наклонился медленно, давая мне время отстраниться, сказать "нет", сбежать. Я не сбежала. Я стояла и ждала, чувствуя, как внутри всё замирает в предвкушении. Его губы коснулись моих. Это был не поцелуй. Это было прикосновение, вопрос, проверка. Тёплые, мягкие губы, замершие на моих в ожидании ответа. Я ответила. Сама не знаю как. Просто потянулась к нему, привстала на цыпочки, обвила руками шею и поцеловала в ответ. По-настоящему. И он понял. Его руки сжались на моей талии, притягивая ближе, вжимая в себя так, что стало тр

Утро следующего дня началось с запаха лука. Едкого, беспощадного, проникающего, кажется, прямо в мозг через носовые пазухи. Я выползла из спальни с лицом человека, которого всю ночь пытали, и уперлась в Руслана. Он стоял в коридоре с таким же потерянным видом, в трусах и моей старой футболке с единорогом, которая была ему катастрофически мала. — Доброе утро, — просипел он. — Твоя бабушка меня убивает. — Чем? — Заставила спать на твоем диване. Сказала, что жених должен ночевать дома, а не сбегать по ночам. Что мы не в "советском союзе живем, чтобы стесняться". Я прикрыла глаза. Диван, кстати, был узким и скрипучим. Руслан на нем помещался по диагонали, и вид у него был такой, будто его час назад переехал каток. Бабуля расположилась на раскладушке и всю ночь ей зверски скрипела. Нет, надо срочно что-то решать со спальными местами! И под благовидным предлогом изгнать из квартиры Руслана! — Прости, — выдохнула я. — Я пыталась возражать. — Она сказала, что я "сбегаю от ответственност

— Русланчик, — пропела бабушка с заднего сиденья, как только мы тронулись, — а расскажи-ка мне, как вы с моей Анечкой познакомились? Она говорила, в институте? А на каком курсе искра-то пробежала? Я вцепилась в подлокотник. Руслан бросил на меня быстрый взгляд и выдал нашу легенду: — На первом, баб Зоя. В одной группе учились. Она на первой лекции опоздала, а место только рядом со мной было свободное. Села, посмотрела на меня таким взглядом... я сразу понял — пропал. Я поперхнулась воздухом. Мы договаривались про ногу сломанную, а не про это! — Ой, врешь, — бабушка хитро прищурилась в зеркало заднего вида. — Аня у меня гордая, с первого взгляда не влюбляется. Говори правду. Руслан замялся ровно на секунду, а потом выдал: — Она не влюбилась. Я влюбился. А она меня два года динамила, за лекциями гоняла, кофе носила... Я, можно сказать, завоевывал ее долго и мучительно. — О-о-о, — бабушка аж подалось вперед. — Это я люблю. И как завоевал? — Терпением,Зоя Сергеевна. И пирожками. Она

Вокзал встретил нас запахом шаурмы, толпами людей и той особой атмосферой суеты, которая бывает только на железнодорожных перронах. Я стояла у табло с таким видом, будто сейчас защищаю диплом, а не встречаю родную бабушку. — Ты как? — Руслан тронул меня за локоть. — Как приговорённый перед казнью, которому обещали замену на пожизненное. — Это ты про брак со мной? — Это я про разговор с бабушкой. Расслабься, до брака ещё дожить надо, — выдохнула я, поправляя воображаемую складку на платье. Платье было новым, купленным специально для этого спектакля. Летнее, цвета спелой вишни, с открытыми плечами. Я в таких обычно не хожу, предпочитая джинсы и растянутые свитера или футболки-оверсайз, но бабушка должна видеть, что у ее внучки все хорошо. Включая гардероб. — Красивое, — заметил Руслан, и я дернулась. — Что? — Платье. Тебе идет. Я уставилась на него с подозрением. Руслан комплименты делает примерно раз в пять лет, и обычно это звучит как «ты сегодня не так ужасно выглядишь, как об