Реальная жизнь

Людмила Райкова. Глава 27. У политпалаты затишье. Анатолий притормозил и удивился. Может рано ещё для политических дебатов? Дверь как всегда открыта, Политолог в наушниках смотрит, не мигая в потолок. Мэтр тоже заткнул уши, глаза прикрыл, но не от удовольствия, потому что челюсть слегка отвисла. Что-то новенькое случилось в мире – решил он и поскакал в туалет по утренней надобности. Стандартные новости, короткой строкой Анатолий просматривает на Дзене, едва проснётся. Сегодня он узнал, что тяжёлой техники на параде в честь 81-летия Победы не будет. Колонны курсантов и суворовских училищ, тоже не примут участия в параде. Мол обстановка напряженная. Зато продемонстрирует свою мощь и красоту, авиация. - Ну и правильно. Мощь оружия во время затяжной изматывающей войны надо демонстрировать на фронте, а не у стен кремля. – Одобрив решение властей он и направился в туалет. Поздоровался с медсестрой Лялей, которая со шприцем наперевес направлялась в палату. Задержался у своей бывшей палаты сек

Людмила Райкова. Глава 26. Маня сидела за столом, Глеб хлопотал, заставляя их крохотный кухонный столик плошками. Молодая картошка. Контейнер с заливной курицей. Белое мясо в янтарном, густо застывшем бульоне. Второй контейнер с листьями салата, почищенным и порезанным огурцом. Когда не осталось места для тарелок, из которых супругам предстоит собственно и есть свои разрешенные 250 граммов, Маня хотела предупредить мужа, но заметила, как старательно дорогой нарезает свеклу решила повременить и посмотреть, что он придумает на очередном этапе сервировки. Есть ей не хотелось ни капельки. А вот сравнивать возвращение домой ей понравилось. В эту квартиру старого гарнизона с мужем и готовым обедом, и в питерскую квартиру с клоками пыли во всех углах и куском засохшего сыра в холодильнике. Гарнизон выигрывал по всем показателям. Конечно, после стремительной уборки и похода в магазин, в Питере тоже появилась еда на столе. Не в таком изобилии, конечно. Но там Маню никто не ждал, а здесь она куп

Людмила Райкова. Глава 25. С Дарьей и сыном втроём они успели побыть не больше 40 минут. Пэтэр не отлипал ни на шаг, в итоге они как караул у мавзолея встретили семью у КПП. Оба обняли и расцеловали Дашу. Она никого не обнимала – руки заняты перевозным креслом с Гордеем внутри. Ребята заняли позиции по двум сторонам. Даша шагала по тротуару госпитального садика с почётным, но абсолютно бесполезным эскортом. Рэм с компанией, пользуясь сухой погодой, крутился неподалеку. Все здоровались с Дашей, говорили неуклюжие комплименты и норовили приблизиться, чтобы заглянуть в перевозку. Рэм предложил поносить креслице. Даша с намёком посмотрела на подвязанную руку и не дала. Рэм огорчился. Странная тяга раненых мужчин к младенцам, в конкретном госпитале. Ну, когда приезжают забавные сестрички-погодки к своему папочке, понятно. Они носятся по коридору, сами пристают с вопросами к бойцам, получают от них немудрёные подарки. Но это уже человечики. Груднички, совсем другое дело. Анатолий читал, что

Людмила Райкова. Глава 24. Дорога, дело непредсказуемое. Но с новыми сервисами вполне себе приятное. Маня поставила на зарядку телефон. Ей выдали наушники, с зарядкой нет необходимости экономить батарейку. Она мигом выбрала себе «сказку», заткнула уши и слушая про красоты замка в Альпах, рассматривала за окном родные просторы. В сюжете молодая гувернантка приезжает в фамильный замок французских богатеев, чтобы присматривать за девятилетним мальчиком. Родители паренька погибли в автокатастрофе всего год назад. И теперь он живёт в собственном доме с родным дядей опекуном. Гувернантка восторгается обилием цветов, описывает в деталях все сорта. Первые двадцать минут едет и мечтает. Маня любит цветы, но вживую. Описание же, никак не складывается в картинку, и она останавливает «сказку», чтобы поискать на четыре часа пути что-нибудь динамичное. Но сначала семейные новости. Алексей вернулся из командировки и собирается к сыну в госпиталь. Баба Нюра, если Маня ещё хоть один раз напишет ей из п

Людмила Райкова. Глава 23. Анатолий с Пэтэром устроили засаду на заведующего отделением. Переселиться они намеревались ещё поздно вечером. А потом спросили на всякий случай совета у медсестры. Та убедилась, что сосед чеха не против: - С ним с тоски помрёшь, молчит как рыба об лёд. Чаю предлагаешь, сначала надо отправить сообщение он переведёт. Прочитает напишет ответ, переведёт на русский. Отправит. Пока ждёшь, чай остыл. Сосед уже сложил в пакет нехитрые продовольственные запасы из тумбочки и погромыхивая банками следовал по пятам за сестричкой, в ожидании узнать куда именно нести добро. Мэтр не курил, по коридору не слонялся. Знакомцев в госпитале не завёл, даже когда разрешили вставать, только четыре дня назад. А так месяц лежал считай в одиночке, с таким-то соседом. Узнал, что ждать надо до завтра, уныло поплёлся обратно, лёг и уткнулся в свой телефон. Курильщики о предстоящем переселении узнали поздно вечером. Оживились, пообещали за три минуты перетащить всё на новое место, а пот

Людмила Райкова. Глава 22. Утро выдалось пасмурным. В комнате, где подруги за разговором уснули, толстые портьеры были задёрнуты так плотно, что в 10.00 Маня решила, что слишком рано проснулась, сейчас выпьет свои таблетки, чтобы в суматохе не забыть, и снова под одеяло досыпать. Кухня явила привычный питерский серый день, а часы на стене время. Через час, время стартовать на вокзал. Если бы не костыли, можно было поехать на трамвае. Но «хромые обстоятельства» предусматривали другой маршрут. Умыться, причесаться, нарисовать глаза, на всё про всё 15 минут. Маня ставит чайник для подруги, меняет пижамку на спортивный костюм, запихивает всё в рюкзак, кладёт поближе зонтик, пару бананов и бутылочку питьевой воды. Всё! Народ к возврату домой готов. До старта ещё 40 минут, Маня решает не будить подругу. Устраивается на стуле, укладывает ногу и погружается в свои мысли. Обычно в день отъезда из Питера ей грустно. А сейчас почему-то нет. Может сам трёхдневный визит был таким насыщенным, что эм

Людмила Райкова. Глава 21. Остаток дня прошёл бестолково. Галя ровно через 20 минут после того как вернулись домой, прилегла и утомлённая давно забытыми нагрузками няньки, спала уже третий час. В принципе, после 20.00 этот сон подруги можно было плавно переместить в глубокий ночной. Маня, одолеваемая звонками, вынуждена была ускакать на кухню, и уже там выслушивать подробные отчёты родственников о коллективной поездки в госпиталь. Травма Анатолия упоминалась мимоходом. Зато явление родне второго экземпляра племянника-внука, воспринималось как событие вселенского масштаба. - Надя говорит, надо сделать ДНК, да и без всякого ДНК вижу наш это мальчик. И что только родители думали, когда не разговаривали с малышом дома на родном русском языке! Разве можно так поступать! Маня напоминает, что родители у Пэтэра чехи, с чего бы им говорить на русском? Кроме того, паренёк родился после развала СЭС, его родители пережили Пражскую весну и относились к тому поколению, которое русских и всё русское,

Людмила Райкова. Глава 20. Анатолий узнал жену только по коляске. И то начал сомневаться, транспорт катил юноша, а рядом уверенной походкой шагала высокая стройная женщина в короткой замшевой куртке и зеркальных солнечных очках. У края тропинки стоял, свесившись на костылях Пэтэр. Встречать жену они решили вместе. Для прикола, узнает она из двух совершенного одинаковых мужчин своего мужа или нет. Ребята на этаже тоже сделали ставки, утверждая, что их родные мамы не отличат. Но Анатолий упирался, Дарья его на энергетическом уровне узнает. Время он рассчитал, Даша написала, когда выезжала с Обводного. Побрился и прихорошился заранее. С самого утра к ним с Пэтэром потянулись визитёры. От гостей, лично он подустал, а благоприобретенный братик радовался как младенец. Устраивал сэлфи со всеми тётушками хором, с кузинами по отдельности и рассылал всем, кому можно. Толик тоже сделал несколько кадров, отправил Мане, отцу, маме, младшему брату и конечно Дарье. Попрощались с родственной толпой ча

Людмила Райкова. Глава 18. Таксист так аккуратно прижался к бордюру у Дарьиного подъезда, что между дорогой и тротуаром не осталось и сантиметрового зазора. У самой Мани никогда так не получалось, и она тут же вспомнила, что за время пути машина не подпрыгнула ни на одной кочке, хотя лежачие полицейские разной высоты подстерегали их едва ли не через каждые 300 метров. Но только здесь, свесив ноги над тротуаром она поняла, как бережно их вёз таксист. Он уже подавал костыли, а Галя выставляла на скамеечку у входа, третью сумку с подарками. У Гали дома остался Манин рюкзак в качестве залога, чтоб Маня не совершила крутой вираж и не унеслась к кому ни будь с визитом, а потом уже из поезда позвонила бы попрощаться. В принципе, для подозрений у подруги были основания, но только не сейчас, когда бедолага скачет на костылях. - Спасибо за такую невероятно бережную транспортировку. - Это наша работа. Таксист радостно улыбнулся и выдал в ответ стандартную фразу. Дашка уже махала им с балкона свое