"Легкость бытия" блог Яны Мининой

Мы привыкли думать, что учим детей. На самом деле дети приходят, чтобы исцелять нас. С одной стороны, они задевают что-то глубинное, детское, активизируют наши «баги». С другой, глядя на них, эти баги можно исправлять. Сейчас я наблюдаю за Ярославом, ему скоро четыре. А точнее, за его отношением к деньгам. Если вкратце: это любовь. Он их действительно любит. Обожает, восхищается. Радуется, когда они появляются, и всегда хочет еще: «Мам, а это много денег? Я буду богатым! Я хочу много денег!» И он знает, зачем они ему: для красоты и стиля, для радости, для вкусной еды, для удовольствия. Он вообще гедонист. Пробует эту жизнь на вкус. Смакует. Если печенье, значит, по две штуки в каждую руку. Если завтрак, сразу бутерброд, шарики с молоком и творожный сырок. Смаковать одно, пробовать другое. Распробовать и, о ужас детей советской эпохи, не доесть. Деньги для того, чтобы было вкусно, красиво, интересно. Нет ни грамма чувства вины за свои желания. Просто: «Я хочу себе. Мне нужно это». Взрос

Если бы мне предложили поговорить о психосоматике через наши скрытые потребности (терпеть не могу термин «вторичные выгоды»), я бы задумалась: а что моя болезнь мне дает? Какие плюсы я получаю, например, от регулярных визитов к стоматологу? Казалось бы, абсурд. Какие плюсы, когда у тебя кариес сменяется пульпитом и ты едва успеваешь перебегать из кресла в кресло, от врача к врачу? Но если копнуть, плюсов, как ни странно, может быть вагон и маленькая тележка с анестезией. Например, вечером ты делегируешь троих детей мужу и отбываешь к врачу. Одна. В машине с подогревом. Под любимую музыку. С социально одобряемым предлогом: «Я не гулять. Лечиться!» Тебя никто не дергает, едешь и кайфуешь. Дальше больше. Тебя кладут в кресло. В горизонтальное положение. Где ты гарантированно проведешь полчаса и за это время никто не крикнет «мааам, дай», не дернет за рукав и не спросит, где лежат носки. Чинят тебя, на минуточку, в четыре руки! Приговаривают: «Умница, солнышко, котик, зайка и большая молод

Готовлюсь к практикуму «Точка смелости: как сделать первый шаг, когда страшно?». Расписываю структуру: что за чем идет, последовательность шагов, тайминг, слова ведущего. И ловлю себя на мысли… Знаете, как секс без любви — это просто физкультура. Чем больше работаю с группами, тем яснее вижу: вся механика, заранее подготовленная последовательность, красивые упражнения — это «физкультура». Важно, но не главное. Главное остаётся невидимым. Группы собираются не случайно. Ещё до того, как мы все сели в круг, ещё до первого слова уже есть что-то большее, что людей приводит и объединяет. Возникает групповое поле, общая энергия с потенциалом движения для каких-то человеческих задач. Какие это будут задачи — вопрос открытый. И вообще не факт, что те, с которыми участники пришли. Как в терапии: есть первичный запрос, а через пару-тройку сессий мы проясняем, что и где болит на самом деле. Изначально может левая пятка беспокоить, а по факту уже давно пора откуда-то уйти или, наоборот, прийти. В г

Тема проявленности и денег настолько актуальная, что можно говорить о ней бесконечно. В своей практике (а я консультирую коллег на темы продвижения, веду проект «Этичный PR»), я наблюдаю это каждый день. В моем опыте все успешные психологи, которых я знаю, — это люди, которые себя активно и ярко проявляют. Они пишут. Они снимают. Они выступают. Я не видела ни одного счастливого исключения, где бы «мир проявил человека просто так», вытянув его силком из угла за фикусом. Да, каналы у всех разные. Мы устроены по-разному, и аудитория у нас разная. Кому-то лучше заходят длинные тексты, кому-то короткие видео. Но ей-богу, это всегда движение от человека в мир. Мир не придет и не постучится, если ты сидишь тихо. Непроявленность — это всегда про хаос. Это неясные желания, страхи, боязнь осуждения, вечная расфокусировка: «тут я звучу, а тут промолчу, как бы чего не вышло». Это жизнь по чужим правилам, сценарию «как все» и попытки спрятаться. Но спрятаться означает отказаться и от денег тоже. Пр

Обычный многодетный вечер. Тот самый момент, когда непонятно: то ли это прежние детские сопли еще подтекают, то ли новые уже на подходе. Алёна безвылазно сидит со мной дома. Какие прогулки в -20? Но даже дома умудряется что-то подхватить. Видимо, старшие приносят. Муж, слава богу, по дороге с работы забрал мальчиков из сада. Это, скажу я вам, тот еще квест, если идти за ними на своих двоих. Ни одно возвращение домой не обходится без чьего-нибудь ора. Тренд последней недели: Ярослав показывает палец вниз и выдает: «Мне в садике ужаснооо!» Сопротивляется, бунтует, ищет свое место среднего ребенка в семейной иерархии и обществе. Решила выдохнуть хотя бы по дороге в магазин. Взяла с собой Ярослава, повелась на уговоры. Вечерело. На улице падает снежок, тишина, фонари, идиллия. Но длилась она ровно до входа в магазин. Ребенку после сада нужно сбросить напряжение, добрать внимание, перекрыть разлуку с мамой, короче, всё то, о чем пишут детские психологи. В магазине он просил купить резиновог

Следующая остановка - 8 марта. Еще один праздник, когда нужно «сиять», хотя сил нет. Давайте честно. Этот год, да и предыдущие, многих вымотал. Мировые потрясения, тревога, экономическая нестабильность, бесконечный быт, дети, которые требуют внимания, а ресурса к марту — ноль. Разводы стали привычным делом, а отношения — зоной повышенной опасности. Нужно прикладывать в разы больше сил, чтобы хотя бы сохранить то, что есть: привычный уровень дохода, уровень жизни, отношений, здоровья, красоты и нервных клеток. И тут еще 8 марта. День, когда «нужно» быть красивой, веселой, вдохновляющей, цветущей. А внутри: усталость, выгорание, ощущение, что живёшь на автопилоте и непонятно — ради чего всё это. Поэтому никаких призывов «расцветать» и «сиять». Я приглашаю вас не на парад цветов, а на честный разговор с собой. На игру «Лила Чакра». Поговорим о том, как: Вы приходите с тем, что болит прямо сейчас. Игровое поле — зеркало жизни. Оно не даст волшебную таблетку, но покажет: где вы застряли, ка

Есть один интересный диагностический момент, на который я часто смотрю в работе. Это история про энергию, секс и деньги. Думаю, вы слышали эту теорию: что всё это, по сути, про одно. Сексуальная энергия тесно связана с деньгами, а деньги — с тем, сколько у нас жизненных сил, куда мы их тратим и умеем ли сохранять. И действительно, если подумать — это же всё про жизнь. Деньги должны ей служить, а не наоборот. Секс — про жизнь и продолжение рода. Энергия — про то, насколько полно и качественно мы в этом мире присутствуем. Работать с этим можно по-разному. В расстановках мы часто исцеляем истории, где энергия течёт вспять: уходит в прошлое, к родителям и прародителям, на обслуживание тяжёлых родовых сценариев или в те части души, которые мы когда-то где-то оставили. Можно работать с установками, в психотерапии. Вариантов много. Но что делать в повседневной жизни? Особенно сейчас, когда на глубокую терапию может просто не быть сил? Для начала просто замечать свои динамики. Я очень люблю де

«Вы ждете и, кажется, что силы уже на исходе. Тревога за мужа, сына или брата становится фоновым шумом, который не выключить. Бессонница, раздражительность, ощущение, что вы «держите небо на плечах» — это не сумасшествие. Это нормальная реакция на ненормальные обстоятельства. Психолог семьям СВО нужен не для того, чтобы ставить диагнозы, а чтобы напомнить: вы имеете право на слабость и поддержку. Я знаю это не только как специалист, но и как дочь и жена военного». Жены и матери военнослужащих привыкли справляться сами. Но есть моменты, когда ноша становится слишком тяжелой. Обратиться к психологу семьям СВО стоит, если вы узнаете себя в этих историях: 📍 Ожидание, которое выматывает. Вы живете от звонка до звонка. Тревога сжимает грудную клетку, апатия выбивает почву из-под ног, а быт, финансы и дети — всё держится только на вас. Это не слабость, это выгорание, с которым поможет справиться психолог семьям СВО. 📍 Когда приходит беда. Горе от утраты или ситуация, когда близкий пропал бе

В зимние праздники приехала работать на Петроградку. Затишье. Много свободных кабинетов, парковочных мест в избытке. Окна одного из кабинетов выходят во двор. Психологические кабинеты смотрят прямо в офисные здания. Окна в окна. Там офисные коридоры, мебель, много стекла и бетона. На столах — кубки, рабочие награды, отраслевые «Оскары». Созерцаю. Вспоминается случай. Зимой поехали с детьми в Таврический сад. Причалили к Парадному кварталу. Выгрузила себя, детей, коляску… До этого большого, современного комплекса — рукой подать. А ведь пятнадцать лет назад именно здесь я проходила собеседование в небезызвестной нефтяной компании. Тогда я точно так же «швартовалась» у этого квартала. Казалось бы, та же я. Те же руки-ноги-голова. Тот же Таврик, улица, но принципиально другой контекст. Контекст, мировоззрение, ощущения — всё другое. ДНК то же, но другая фамилия, профессия, статус, состав семьи. И на работу я хожу прямиком через этот квартал — не в офис, а принимать клиентов и делать расста

Сижу, слушаю лекции про работу с ПТСР, с горем и утратой, с беженцами и людьми в прифронтовых регионах. Горит свеча, можжевельник пыхтит, Алёна спит. Если бы в 2013-м, когда только мелькнула мысль о психологии, или в 2016-м — с дипломом у института на Московском, в летнем платье, с воздушными шарами, — ко мне пришла бы я десять лет спустя и сказала: «Знаешь, чем ты будешь заниматься в итоге?» Я бы удивилась. Сначала — от симбиоза психологии и того, что тогда сочла бы баловством: расстановки, психологическое таро, «Лила Чакра». Потом — от всего остального. Потому что у меня был образ. Понятный, «кабинетный»: портреты Фрейда, Юнга на стенах, мягкие кресла, фикус слева, торшер справа, неспешные беседы. Но потом случился 2020. Потом — первые роды. Внеплановая реанимация. Агрессия системы и людей, которые вроде как должны помогать. Личный опыт, из которого теперь я знаю, как быть клиентом в остром стрессе. Знаю, как работает и проживается изнутри ПТСР. Вторые роды. Третьи… 2022 год. Недоуме