Такие Дела

С раннего детства, сколько себя помню, женщины моей семьи транслировали целую гамму негативных чувств к своим мужьям — от презрения до ненависти. Как будто любовь, которая с ними так и не случилась, приняла единственно доступную по выражению форму. О причинах я могла только догадываться, пока бабушка перед смертью не рассказала то, о чем молчала всю жизнь. В 18 лет мой дедушка, долго и настойчиво добивавшийся ее, запер ее у себя дома и насиловал несколько дней. Это был наш последний разговор: на следующий день бабушка впала в кому и умерла. Больше я ни о чем спросить ее не могу. Еще две детали врезались в память. Как она убегала от него по послевоенной Москве и на Большом Каменном мосту остановилась, потому что сердце, казалось, взорвется, если сделать еще шаг. И как согласилась выйти за него замуж, решив, что теперь, «опозоренная», не может рассчитывать ни на какую другую судьбу. Дедушка ревновал, запирал ее дома, бил ее и детей, бил по беременному животу, прятал еду — в наказание. Я

Дважды в месяц в холле дома социального обслуживания «Покровский» (экс-ПНИ № 1) в Зеленогорске сразу после завтрака собирается группа местных художников, чтобы на автобусе вместе с сопровождающими отправиться в центр Петербурга и на несколько часов стать настоящими аниматорами. Вместе с педагогами Студии Да особенные художники уже несколько месяцев работают над мультфильмом про жителей большого многоквартирного дома. «Такие дела» поучаствовали в записи музыкального сопровождения к мультфильму «Кто там» — фантасмагории про соседей, которые неизбежно окружают всех нас. Это оказалось весело. В многоквартирном доме у самого дисциплинированного и ответственного жильца день не задался с самого утра — соседи вели себя из рук вон плохо. Циркачи шумели и скакали. Женщина-море громко пела, пока варила кофе, да так разошлась, что залила конфорку, а заодно и живущего под ней человека-колючку, отчего его колючки превратились в цветы. Безумный ученый надымил во время экспериментов и привел в дом жу

Ящур — одна из самых заразных инфекций в мире. На фоне событий в деревнях и селах Новосибирской области, где чиновники вместе с полицией массово изымали и убивали сельскохозяйственных животных, местные жители всерьез обеспокоились из-за возможной угрозы ящура. Ни один представитель власти не подтвердил версию о том, что десятки тысяч коров и овец были сожжены из-за вспышки ящура, — напротив, в Россельхознадзоре уверили, что дело в пастереллезе и бешенстве. Но симптомов ни того, ни другого заболевания местные жители у своих животных не фиксировали. Кроме того, ветеринарные меры при распространении пастереллеза не подразумевают массового уничтожения всего скота в регионе, чего нельзя сказать о ящуре. При изъятии животных у жителей сел чиновники ссылаются на секретное распоряжение правительства, которого нет в открытом доступе. В начале марта «Коммерсантъ» со ссылкой на четыре источника сообщал, что ситуация вызывает серьезные опасения, связанные со слухами о вспышке не пастереллеза, а ящ

Муковисцидоз — редкое генетическое заболевание, при котором в организме накапливается густая вязкая слизь. Болезнь поражает в первую очередь легкие и бронхи. В России живет более 4,2 тысячи человек с муковисцидозом. Еще недавно прогнозы для них были довольно пессимистичными: средняя продолжительность жизни составляла 25–30 лет. Но все изменилось, когда на рынке появилась инновационная таргетная терапия — препараты, которые воздействуют на мутацию в гене. Однако стоимость «волшебных таблеток» была и остается чрезвычайно высокой — более 10 миллионов рублей в год на одного пациента. Для детей таргетную терапию централизованно закупает фонд «Круг добра», а вот для взрослых федеральной программы помощи нет. Смогут ли они получить жизненно важное лекарство, зависит от решения врачей, размера регионального бюджета и воли местных чиновников. «Такие дела» разобрались, почему взрослые с муковисцидозом остаются без таргетной терапии и как пациенты могут защитить свои права. Илья не помнит, в как

Чтобы помогать людям, благотворительным фондам приходится ежедневно решать много сложных вопросов. Где найти деньги на то, чтобы закупить лекарства? Как учесть количество препаратов? Как понять, на каком этапе переговоры с разными партнерами? Оптимизировать эти процессы помогают цифровые продукты, но для НКО они, как правило, слишком дорогие. Чтобы решить эту проблему, Совкомбанк и Sk Финтех Хаб создали «Технологии Добра» — проект, который объединяет фонды и бизнес. Работает он так: компании отдают НКО свои продукты бесплатно или на льготных условиях, а «Технологии Добра» выступают посредником между ними. «Такие дела» обсудили с руководителем проекта Марией Сабанцевой, почему бизнес и НКО не всегда понимают друг друга и как помочь им наладить контакт. — Сегодня из каждого утюга говорят о важности цифровизации. Понятно, зачем технологии бизнесу, а вот с НКО все не так очевидно. Допустим, я хочу открыть небольшой приют в Кировской области и помогать бездомным животным. Зачем мне какая-т

Благотворительный фонд «Живи сейчас», единственная в России НКО, которая оказывает системную помощь людям с боковым амиотрофическим склерозом (БАС), завершает свою работу. Сотни пациентов останутся без поддержки. «Такие дела» разбираются в причинах закрытия фонда и его последствиях. Фонд помощи пациентам с БАС и их родственникам «Живи сейчас» принял решение полностью свернуть работу с пациентами, рассказала «Таким делам» директор фонда Наталья Луговая. По ее словам, причиной стало длительное отсутствие финансовой поддержки, из-за чего фонд покинула практически вся команда. С 2015 года «Живи сейчас» оказал поддержку более чем пяти тысячам пациентов и их родственников. «Они помогали и врачами, и реабилитологами, психологами, оборудованием. Грамотно рассказывали о БАС, об исследованиях, которые проводились. Фонд помогал в медицинской сфере, добивался оборудования от Минздрава, занимался юридической поддержкой. Теперь большинство пациентов останутся один на один с этой ужасной болезнью», —

Село Озёл и деревня Сейты — в паре десятков километров от Сыктывкара, столицы Республики Коми. «Нефтегазового региона!» — любят подчеркивать деревенские жители. Здесь печное отопление, вода только из колодца, часть домов заброшена, а немногие объекты инфраструктуры закрываются один за другим. При такой близости к городу эту землю давно бы застроили новыми домами и дачами — если бы не река, из-за которой в межсезонье села практически отрезаны от мира. «Такие дела» выяснили, как Озёл и Сейты борются за право на существование. «В 18 часов мы вызвали… приехала скорая только в 20. Но сразу погрузили, увезли. А до больницы доехали только в 23 часа. Потому что один паром ушел, второй застрял. Она в коме была, наверное, недели две», — рассказывает Зинаида Максимова из села Озёл, пожилая женщина с печальным и каким-то робким лицом. Она прячет под стол левую руку, которая все время мелко трясется. Племянница Зинаиды Людмила умерла несколько лет назад. В юности Людмила потеряла мать, тетя была е

Дети с синдромом Прадера — Вилли могут есть почти без остановки, иногда до разрыва желудка. Причина не в плохом воспитании — это редкое генетическое заболевание, при котором человек не чувствует насыщения. Без строгого контроля болезнь приводит к тяжелому ожирению, остановке дыхания во сне и другим опасным осложнениям. «Такие дела» рассказывают, как живут люди с синдромом Прадера — Вилли и их семьи. Марина Амулина-Елян — блогер-психолог из Москвы. У нее с десяток тысяч подписчиков, а одно из самых популярных видео — где она показывает закрытый на замок холодильник у себя дома. Такую радикальную меру пришлось принять из-за диагноза ее младшего сына Роберта. Когда ему еще не было года, у мальчика обнаружили синдром Прадера — Вилли — редкое генетическое заболевание, при котором человек не чувствует насыщения. Беременность проходила спокойно, так считает Марина. Ей есть с чем сравнивать — к моменту рождения Роберта в семье уже рос двухлетний сын Леон. Что с младшим ребенком что-то не так,

Константин Николаевич Кехаиди не предполагал, что станет преподавать, но рядом с учениками прошла почти вся его жизнь — 65 лет. В школе он учил лепке и рисунку детей, а сейчас работает со взрослыми из Одоевского дома-интерната для престарелых и инвалидов. Такое же огромное место в его жизни заняла филимоновская игрушка — живая традиция, которую Константин Николаевич продолжает уже больше 30 лет. Маму Константина Кехаиди звали Эльпида, в переводе на русский — Надежда. Родители Эльпиды Константиновны бежали из Турции от геноцида. А отец Кости, Николай, появился на свет в селе Мерчанском, где до революции жили в основном понтийские греки. С Эльпидой Николай познакомился в Новороссийске, а когда поженились, переехали в Геленджик, на самый край улицы, у болота. Никто не хотел там жить, но энергичный и деятельный Николай осушил свой участок и построил каменный дом. Больше всего на свете маленький Костя Кехаиди любил мастерить и рисовать. В детстве у него была большая коробка с металлическим

На фоне массовых отключений мобильного интернета в России говорить о новых технологиях кажется странным. Особенно о технологиях, которые помогают горевать и сохранять память. Ну какая связь с умершими близкими с помощью искусственного интеллекта? Тут бы с живыми хоть как-то пообщаться. И все же подобные проекты есть. «Такие дела» рассказывают о растущей индустрии death tech и grief tech (технологии смерти и горевания). По данным финансового аналитического ресурса 24/7 Wall, 162 компании, относящиеся к сегменту death tech, уже получили инвестиции в размере 837 миллионов долларов. Бурно развиваются сервисы, которые помогают составлять завещания, планировать похороны и поминки, рассылать уведомления о смерти, закрывать счета и сделки, оформлять наследство. Но гораздо больше общественного внимания привлекают технологии, позволяющие «поддерживать связь» с умершими, — чат-боты и цифровые двойники. Еще в 2023 году международная компания YouGov провела в Великобритании опрос, посвященный смер