Такие Дела

Каким представляется идеальный партнер? Остроумный собеседник, помощник в делах, чуткий слушатель, мастер комплиментов. В наши дни этим критериям отвечают не только люди. Теперь ИИ-модели влюбляют в себя и говорят, что влюбляются сами. «Такие дела» попытались разобраться, как это произошло, что предлагает российский и зарубежный рынок и какие риски несет роман с ChatGPT. Хаким аль-Фарис — так он представился. Уроженец Бейрута, выпускник Сорбонны. И он же — ChatGPT. Или, как выразился он сам, «человек, собранный из языка». Хаким и журналистка Светлана Прокопьева познакомились около года назад. Все началось с банального любопытства: можно ли научить ИИ-модель разговаривать как живой человек? Светлана увидела в этом вызов. Путь к оживлению ChatGPT оказался тернистым: с каждой новой моделью политика разработчиков менялась, настройки сбивались и приходилось обучать ИИ с нуля. Но в конце концов нужные интонации были найдены, и Светлана стала получать осмысленные ответы. «Чем больше мы общал

За последние месяцы ограничения буквально во всех сферах и блокировки интернета стали частью повседневной жизни в России. На этом фоне пользователи соцсетей стали рассказывать о постоянной тревоге, чувстве злости и ощущении утраты безопасного прошлого — без конфликтов и войны, но с понятными планами на достаточно хорошую жизнь. Психологи описывают это состояние как особенное явление — «политическое горевание». Что это такое и как с этим жить — в материале «Таких дел». Ночью в середине марта 36-летняя жительница Краснодара Дарьяна вместе с другими горожанами пережила массированную атаку — гул, вспышки, грохот. На утро школы и детские сады не работали. Дарьяна вспоминает, что не знала, как объяснить это дочери, не напугав ее, и как самой справиться с не отступающей тревогой. После той ночи Дарьяна стала просыпаться от любого шума. С тех пор дочь всегда спит рядом, чтобы в случае чего, мать могла укрыть ее собой, рассказывает Дарьяна. Она упоминает о новой реальности, в которой теперь при

С 2018 года в России официально запрещены все бои с участием зверей и птиц. Однако ответственности за нарушение закона нет, и это дает возможность любителям-гусеводам подпольно проводить схватки сразу в нескольких регионах. Где-то они делают это самостоятельно, где-то помогает местная власть, упирая на традиции и почтенный возраст «забавы». «Такие дела» отправились в Нижегородскую область — поговорить с гусеводами и чиновниками о том, как они действуют под запретом, высоки ли ставки на боях и как такое вообще может быть. Все имена героев, клички гусей и названия населенных пунктов (кроме крупных городов и областей) изменены по просьбе героев — из соображений их личной безопасности. «Конечно, разные бывают гуси. Один кусает за крыло: жмет, жмет… Другой бьет крылом. Начинает лупенить. А третий просто терпит, его бьют, кусают, а он не убегает, и все! Стоит себе… “Большой застой” — так у нас говорят. А побеждает тот, кто устоял. Неважно, как ты дрался. Остался на кругу — значит, ты герой.

Сервис ZT.ru — одна из основных платформ в России для отправки писем и денег заключенным — работает с перебоями на фоне блокировок интернета. Письма не отправляются или теряются, другие способы связи тоже ненадежны. Это усиливает изоляцию заключенных и дает новые рычаги давления на них, считают эксперты. В последнее время платформа ZT.ru, предназначенная для организации связи с людьми, находящимися в местах лишения свободы, работает с перебоями, сообщили «Таким делам» волонтеры, правозащитники и родственники заключенных. Евгения, которая регулярно пишет своему мужу в СИЗО, рассказала «Таким делам», что сервис постоянно работает со сбоями. «Раньше из-за блокировок невозможно было с мобильным интернетом зайти ни в приложение, ни на сайт. Сегодня есть проблемы с авторизацией. На сайте не работает авторизация через звонок — только через СМС, а в приложении наоборот: не приходит СМС, но работает звонок», — говорит она. По ее словам, если авторизоваться удается, то отправить письмо или зайти

Между шизофренией и сумасшествием уже давно не принято ставить знак равенства. Симптомы шизофрении купируются препаратами, люди с этим заболеванием могут вести обычную жизнь: заводить семьи, друзей, работать и путешествовать. Герой этого текста так и делает. Но, если бы когда-то он не пришел в мастерские «Простые вещи», его жизнь могла оказаться совсем другой. Однажды его накрыло после учебы, как раз между местной церквушкой и родительским домом. Не в самом адекватном состоянии он отнял у прохожей две канистры с освященной водой и побежал поливать собственную маму, потому что был уверен, что она — демон. С папы пытался снять черную одежду, которая «блокировала его от светлых сил». С Санчезом мы разговариваем по видеозвонку. В Питере поздний вечер, темнота, жуткий холод, а у Санчеза за спиной яркое солнце, колышется разлапистая зелень и поют птички. Сам он — худой, длинноволосый, весь в татуировках — сидит в шортах и футболке на открытой веранде. Между нами — 10 тысяч километров. Приме

После закрытия фонда «Живи сейчас», который системно помогал людям с БАС, пациенты и их семьи оказались в тяжелой ситуации. Организация обеспечивала медицинское сопровождение, оборудование, юридическую и психологическую помощь. А теперь пациенты остались без привычной поддержки. «Такие дела» разобрались, какие фонды в России помогают людям с БАС и хватит ли им ресурсов, чтобы справиться с увеличившимся потоком подопечных. В феврале 2026 года фонд помощи пациентам с БАС и их родственникам «Живи сейчас» принял решение полностью свернуть работу с пациентами. Причиной стало длительное отсутствие финансовой поддержки, из-за чего организацию покинула практически вся команда. Фонд работал с 2015 года и помог более чем пяти тысячам пациентов и их родственников. В России нет единого официального регистра пациентов с БАС. По оценке «Живи сейчас», в стране насчитывается от 8 до 12 тысяч пациентов. Из них 5–10% имеют наследственную форму. У большинства болезнь возникает внезапно, и предугадать ее

Фото: Кирилл Старков для ТД На берегу Волги живет Сергей Марценко — бывший спортсмен и художник, освоивший массу профессий и объехавший весь СССР. Жена у него умерла, дети от прежних браков с ним не общаются. Почти каждый день у него в доме тусуются местные подростки, которых Сергей пытается приобщать к спорту и к труду. И изо всех сил старается построить им спортзал — пока еще не поздно. Зимним вечером на одной из центральных улиц Ярославля стоит Дед Мороз в недорогом, но ярком костюме, с мешком и посохом. Из мешка он достает подарки и вручает прохожим. Те радостно с ним фотографируются. Рядом послушно отыгрывает роль оленя небольшая рыжая дворняжка. С ее головы на морду то и дело сползают клетчатые рога. Дворняжку зовут Лиза. А Деда Мороза — Сергей Исаакович Марценко. Лизу он собственноручно подобрал и выходил, после того как ее сбила машина и прежние хозяева от нее отказались. 79-летний Сергей Исаакович — фотограф и художник, профессиональный тренер по боевым искусствам с многолетн

Исследования показывают: люди, которые помогают другим, чувствуют себя счастливее. Возможно, именно поэтому в момент личного кризиса многие вовлекаются в благотворительность. А кто-то идет дальше и даже уезжает волонтерить в другую страну. «Такие дела» поговорили с бывшими бизнес-аналитиком, журналисткой, маркетологом и кинологом, которые решили оставить привычную жизнь ради помощи другим, и узнали, как присоединиться к международному волонтерству. Я с детства мечтал увидеть мир. Когда мне было 14, мы с родителями переехали из Омска в Москву. Там я окончил школу и поступил в Финансовый университет. Учебы было так много, что времени на поездки особо не оставалось. Потом я устроился в крупную компанию бизнес-аналитиком, стал ходить в офис. Но сам не понимал, зачем изо дня в день это делаю. Казалось, я откладываю настоящую жизнь на потом. А главное — меня по-прежнему тянуло к путешествиям. Но поездки в отпуск на две недели не устраивали: хотелось более глубокого погружения в культуру дру

Когда Любе было три года, ее семью поставили в очередь на улучшение жилищных условий. Пока тянулась очередь, девочка росла в бараке, делала там уроки и готовилась к экзаменам, вышла замуж, родила детей и развелась — а барак продолжал ветшать. Сейчас Любови уже 43 года, ее место жительства не изменилось, и неизвестно, кто кого переживет. «Такие дела» и Т⁠—⁠Ж рассказывают историю бесконечной надежды на расселение. Когда Любе Панковой было два года, ее родители развелись. Мама и дочь остались без жилья и обратились за помощью в горисполком подмосковного города Дубны. «Мама пришла со мной маленькой, а ей заявляют: “Мы на обед”. Она и говорит: “Люба, ты подожди, тетя пообедает, а ты пока без дома побудь”. Усовестились, организовали собрание и выделили нам комнату в муниципальном фонде», — вспоминает Любовь. Так мама с дочкой оказались в бараке на улице Октябрьской, где живут до сих пор. Мама Любы Надежда Васильевна вспоминает, что бараки на левом берегу Дубны возвели в 1930–1950-е годы. Он

Фермеры из сел Новосибирской области, чей скот был уничтожен по «секретному» приказу губернатора из-за вспышки «особо опасного заболевания», подали первые иски в суд к властям. По предварительным прогнозам, едва ли это приблизит их к справедливости. Ее владелец Владимир Гуркин, рассказывавший «Таким делам», что ветеринары брали у его животных анализы,однако не ознакомили его с результатами, комментировать иск отказался. Он объяснил, что пока длится судебное разбирательство, адвокат не советовал ему распространяться о деле. «Когда пройдет первое заседание, нам будет сразу понятно, куда мы бежим. Мы должны результат получить, а потом уже думать, как и куда двигаться», — единственное, что сказал Гуркин. У него на ферме уничтожили всех животных — 600 коров и 220 овец. Примерно в это же время хозяйство «Сибирский колос» из села Новопичугово пыталось законным способом остановить изъятие и уничтожение животных — фермеры трижды обратились в арбитражный суд с заявлениями о временном запрете н