Жизнь в Историях

Вероника стояла, задумавшись перед зеркалом. Сегодня она станет замужней женщиной. Жаль, папа не дожил. Интересно, одобрил бы он её выбор? Он всегда так боялся, что его дочь станет жертвой охотников за богатым приданым, что отчасти передал этот страх и ей. Она даже Косте очень долго не доверяла, хоть они и совпали практически во всём: одна и та же любимая музыка, одни и те же любимые фильмы, полное совпадение взглядов и предпочтений. Никогда до Кости она не испытывала этого захватывающего чувства единения, когда ты начинаешь фразу, а твой партнёр её заканчивает. Такое совпадение казалось невероятным, слишком прекрасным, чтобы быть правдой. Но лучшая подруга Инна высказалась по этому поводу однозначно и категорически: - Ты вообще в своём уме? Люди годами ищут «своего» человека, который бы их понимал, имел те же взгляды на жизнь, а тебе судьба подсунула его, что называется, на блюдечке, а ты ещё нос воротишь? Деньги у тебя есть, а пытаться выгодно выйти замуж не нужно, ведь можно вполне

За окном моросил мелкий, холодный не по-весеннему дождь и Татьяна решила набросить на плечи пуховый платок, потому что каталогизировать экспонаты – работа сидячая, малоподвижная, а посему замёрзнуть в уже неотапливаемом помещении было раз плюнуть. «Надо бы ещё чайку поставить», - мелькнула здравая мысль и она нажала кнопку электрочайника. Работа не клеилась. Скорее бы вернулся из очередной командировки Володя, а то без него всё из рук валится. Он, конечно, не всегда приезжает в хорошем настроении и в последнее время как-то отстранился, но когда он дома, у неё хоть заботы есть. Татьяна вздохнула. В их бездетном браке ей катастрофически не хватало объекта, на который бы она могла излить накопившиеся нереализованные материнские чувства. Животных Володя не любил, а дети почему-то не торопились появляться. Надо бы, наверное, всё-таки поехать на серьёзное обследование. Теперь медицина так продвинулась, а в их поликлинике всё по старинке. Может быть, в современной клинике ей всё-таки скажут,

От плиты шёл нестерпимый жар, но Неля этого не замечала: надо было срочно проверить шах-плов, чтобы рис не начал браться корочкой по краям. Сегодня у них в ресторане важные гости и ударить в грязь лицом никак нельзя. Как раз наступило время подавать горячее. Обжигаясь, но крепко держа казан, Неля открыла крышку. В самый раз! Рис рассыпчатый, но не разваренный, ни одной нигде подсохшей корочки нету, гости должны остаться довольны - Нелли, судя по аромату, у тебя всё на мази?, - сзади послышался голос хозяина ресторана. - Так точно, Борис Игнатьевич, можно подавать!, -отрапортовала Неля. Шеф втянул носом дурманящий аромат специй и схватил ложку: - Сначала я пробу сниму. Директор должен первым всё пробовать. С усердием подув на дымящийся плов, он аккуратно снял пробу. - Нелли, ты – богиня! Ты и дома так готовишь или там отдыхаешь от плиты? - Как можно, Борис Игнатьевич? Чем моя семья хуже ресторанных гостей? Я ничуть не меньше стараюсь, пусть знают, что мамина еда лучше любого фастфуда. -

В ресторане «Домашний очаг» был банкет, смена выдалась очень тяжелой. Молоденькая посудомойщица Вера с ног валилась от усталости, перемывая нескончаемые горы посуды, две посудомоечных машины тоже были постоянно в работе. Персонал закончил свою работу почти в двенадцать ночи, уставшие девчонки разделили между собой те продукты, которые остались от празднования, им администратор разрешил, и стали расходиться по домам. Вера вышла на улицу, моросил мелкий дождь, де еще и сильный ветер, автобус в ее сторону уже не ходил, пришлось топать пешком. А это примерно час, да еще темными переулками да подворотнями. Девушке было так страшно, она почти бежала, да и тяжелая сумка руки обрывала. Наконец показалась многоэтажка, в которой она с женихом снимала квартиру. Вера выдохнула с облегчением и замедлила шаг. Вошла в квартиру, и сразу в нос ударил запах спиртного! Девушка тяжело вздохнула, все как обычно. Виталик спал в кресле, по телевизору шел футбол, а рядом валялись бутылки из-под пива, обертки

Вечер в семье Крыловых закончился скандалом. Хозяйка, приятная молодая женщина лет, переделав все дела по дому и уложив детей наконец то спать, искала в интернете вакансии. В спальню вошел раздраженный супруг, мельком глянул чем занята жена и стал ей выговаривать: -Хватит дурью маяться, Наталья! Второй месяц на моей шее сидишь! Я вообще-то не семижильный, всех вас один тянуть! Я тебе работенку нашел. У моего хорошего знакомого в ресторане есть свободная вакансия. И я за тебя уже замолвил словечко. Женщина обрадовалась: -Да ты что? Правда? Класс! Что за работа? По моей специальности? Технолог? Супруг кашлянул и отвел глаза: -Ну почти. Начальник посудомоечной машины! Ну что ты на меня так смотришь? Ты же дома посуду моешь, ничего, жива, не развалилась? Так что это дело для вас женщин привычное, справишься. Наталья так обиделась, даже слезы на глазах выступили: -Ты что, серьезно? То есть я по-твоему университет пищевой промышленности для этого заканчивала? Так что ли? Я пять лет в рестора

В десятую годовщину свадьбы Анны и Виктора в их тихий провинциальный городок приехала Катя — единственная племянница Анны, дочь её старшего брата Саши, которого тяжёлая болезнь вырвала из жизни слишком рано, когда Кате было всего десять. С тех пор Анна стала для неё больше, чем тетей: она была спасением, опорой, той, кто приезжал в трудные дни, забирал на лето, обнимал так крепко, что боль потери на миг отступала. Эта годовщина казалась Кате особенно светлой, почти священной — символом того, что после всех утрат можно снова быть счастливой. Холодный декабрьский ветер хлестал по щекам на маленьком вокзале, снег скрипел под ногами. Виктор уже ждал. Высокий, крепкий, с загорелым лицом и сильными руками, он стоял у внедорожника и сиял так, будто в этот день весь мир принадлежал только ему. Обнял Катю так, что хрустнули рёбра, прижал к себе, и в этом объятии была не только радость встречи — в нём чувствовалась благодарность судьбе за всё, что он сумел построить своими руками. А построил он

Иногда конец начинается не со скандала, а с тихого вопроса в казённом кабинете, пахнущем антисептиком и безнадёжностью. В тот момент, когда холодные пальцы врача отодвинули рукав халата, обнажив жёлто-лиловые разводы на коже, Кира поняла — её тайна перестала быть её собственностью. Она стала фактом, диагнозом, который теперь будут вносить в историю болезни. И этот факт пах позором. — Как долго вы это терпите? — голос женщины в белом халате звучал не сочувственно, а почти обвинительно. Он резал тишину кабинета, как скальпель. — Давно ли он машет кулаками? Не обманывайте, я вижу эти синяки. Вы держитесь из чувства вины? Боитесь бросить инвалида? Он этим пользуется, неужели не понимаете?! Вопросы сыпались, как удары, и каждое слово находило свою мишень. Кира молчала, глядя на сплетённые на коленях пальцы. Полгода назад всё было иначе. Они с Глебом только вернулись из совместного путешествия. Молодые, полные сил, они строили планы. Вернее, строила их она. Глеб же лишь кивал, принимая её ме

София уже пятый час сидела за компьютером. В глазах появилась резь, словно в них насыпали горсть сухого песка, изображение на экране двоилось, отчаянно сигналя о том, что давно пора сделать передышку, но творческий азарт не отпускал, не позволяя оторваться даже на чашку кофе. София знала, сколь редки и драгоценны такие прорывы вдохновения, из которых нельзя тратить зазря ни одной минуты, потому что результат в итоге с лихвой окупает потраченные силы и нервы. Вот и сейчас, долго не поддававшийся удачному оформительскому решению, скучный и даже несколько унылый интерьер так внезапно заиграл новыми конструктивными гранями, что у неё перехватило дыхание: наконец-то она, кажется, сможет угодить надменному и, говоря, по правде, не лишённому художественного вкуса заказчику, пообещавшему довольно солидный гонорар за удачное и оригинальное дизайнерское решение.© Жизнь в Историях София часто бралась за сложные заказы придирчивых клиентов просто потому, что любила свою работу до самозабвения. Каж

Молодая хозяйка вовсю готовилась к поездке на дачу, аккуратно переставляла горшочки с рассадой в сумку, стараясь не помять нежные листики, и вычеркивала по списку те вещи, которые уже взяла с собой. В итоге получилось две больших тяжелых сумки. Даша крикнула мужу, который в это время увлеченно смотрел футбол: -Виталик, ты меня отвезешь на дачу? А то электричку час ждать и до вокзала пять остановок. Неудобно и тяжело. Мужчина недовольно буркнул: -Ну милая! Такой матч ответственный! Дай посмотреть! Езжай сама, раз уж так приспичило на свою дачу! И охота тебе на грядках там возиться? В магазине все купить можно! Как справишься, я тебя лучше заберу! Даша вздохнула и понуро пошла на остановку, настроение испортилось, ей стало обидно, что супруг ее не довез, хоть, по сути, ничем не занят. Женщина вообще в последнее время очень переживала, что они с Виталиком стали чужими. Наверное, сказывалось отсутствие детей в браке. Пара пять лет вместе, а желанная беременность так и не наступала. Хотя, к

Елизавета была обычной девушкой с обычной внешностью, как и тысячи других молодых женщин. Даже работа у неё была самая обыкновенная — секретарь школы. Однако, кое-какая «изюминка» в девушке всё же имелась — это невероятная любовь к цветам. Нет, не к пышным дорогущим букетам из цветочного магазина, а к садовому ароматному разноцветью и прочей зелени, что украшают палисадники домов и участки дач. Страсть эта передавать Лизе от мамы, которая и научила дочь премудростям садоводства. Когда матери не стало, Елизавета с бОльшим рвением пыталась унять боль утраты: возилась в саду родительского дома, ухаживая за любимыми растениями и высаживая новые саженцы. Ей нравилось наблюдать, как из маленького семечка проклёвывается тоненький росток, набирает силу и превращается в прекрасный кустик бархатцев или ирландской розы. Отец, понимая боль дочери, поддерживал её и успокаивал, как мог. - Это мамин любимый пион, помнишь? - говорил он дочери, подавая лейку. - Конечно, потому и берегу его, - отвечал