культшпаргалка

Вопрос, как сделать, чтобы ваш ребёнок полюбил классическую музыку, имеет один единственный ответ: вы сами должны её любить. Всё остальное производно и интуитивно. Если вы любите музыку, значит она звучит в вашем доме, и ребёнок слышит её с рождения. Возможно, вы сами играете на пианино, скрипке, флейте или гитаре. Отлично, если ваш ребёнок учится в музыкальной школе и вы его в этом активно поддерживаете. Прекрасно, если вы часто слушаете любимые записи и ваш ребёнок воспринимает это как норму. Но если у вас нет возможности воспитывать сына или дочку личным примером, ходите с детьми на концерты. Собственно, это нужно делать в любом случае. И вот почему. Никакие цифровые технологии воспроизведения музыки не заменят живого человека, здесь и сейчас играющего на скрипке, рояле или органе. Дело не только в совершенно другом механизме воздействии звука. Ребёнок наблюдает, что называется, в прямом эфире, как "делается" музыка, он воспринимает эмоциональный импульс, идущий от исполнителя

Итак, сочинение "Волшебной флейты" совпало с ажиотажем вокруг полётов французского аэронавта Жана-Пьера Бланшара. Начало истории здесь 👇 Тут нужно напомнить, что "Волшебная флейта" отличается от всех других его опер. Она изначально была задумана как оперный блокбастер для самой широкой - демократической аудитории. Идея принадлежала Эмануэлю Шиканедеру - старому приятелю Моцарта, актёру и директору пригородного венского театра "Auf der Wieden" ("На Видене"). Он придумал сюжет с увлекательной интригой - наполовину комической, наполовину серьёзной, собрав его "с бору по сосенке" из всех самых популярных венских спектаклей, сказок и даже философских трактатов, и написал либретто. Главную ставку Шиканедер сделал на музыку Моцарта. Но в его планы входило также поразить публику максимально эффектным зрелищем. И у него это получилось. Десять моментальных смен декораций онлайн - на глазах изумлённых зрителей (в театре не было занавеса), египетская экзотика с пальмами, пирамидами, львами и ора

7 января 1785 года два отважных (мягко говоря) человека - 32-летний француз Жан-Пьер Бланшар и 41-летний американец доктор Джон Джеффрис - поднялись в небо на воздушном шаре с прибрежной скалы в английском портовом городе Дувр. Их целью было установить невиданный рекорд аэронавтики: пересечь пролив Ла-Манш и достичь берегов Франции. Это предприятие представляло собой отчаянную авантюру, поскольку мировой опыт воздухоплавания был в то время минимальным: впервые человек поднялся в воздух на воздушном шаре всего лишь годом раньше (в ноябре 1783), и никто ещё не летал над водным пространством. Шар из сшитых вручную полос шёлка, обработанных каучуком, корзина в форме ладьи с громоздкими футуристическими вёслами-крыльями для управления с помощью педалей и "хвостом"-рулём. На самом деле ни от того, ни от другого не было никакого толку. Шар, а вместе с ним и "ладья" с вёслами двигались исключительно по воле ветров, иногда кренились или начинали крутиться в воздухе вокруг своей оси. Температу

Этот вопрос выглядит чем-то из области абсурда. Но на самом деле он возник не на пустом месте: об этом чёрным по белому писал сам Моцарт. 18 июня 1783 он сообщил своему отцу радостную новость: "Дорогой отец! Поздравляю, вы стали дедушкой! Вчера, 17-го числа, в половине четвертого утра моя дорогая жена благополучно родила прекрасного, крепкого мальчика, круглого, как мяч". И добавляет: " Моя жена никогда не будет сама вскармливать свое дитя грудью, таково было всегда мое твердое убеждение! Однако чужое молоко мое дитя тоже не должно глотать! Я хочу вырастить его на воде, как вырастили меня и мою сестру". Что же это за такая чудесная "вода", которой вскормили гения, и на каком основании Моцарт так решительно открещивается от молока - "своего" и "чужого" - для новорожденного сына? Идея о том, что грудное молоко - не лучшая пища для младенца, была довольно популярна в 17-18 веках, хотя сейчас это кажется совершенно немыслимым. Казалось бы, как можно опровергнуть тот факт, что Природа

Было время, когда все читали книги. Их дарили, обсуждали, брали почитать в библиотеке и у друзей, подписывались на полные собрания классиков и добывали в обмен на макулатуру. Мебельные фабрики массово производили книжные полки, чтобы было куда всё это поставить, и, конечно, русская классическая литература занимала на них главное место. Вот порядком истёртый руками Пушкин - в десяти неформатных, уютных коричневых томиках с золотым тиснением на корешках и с шёлковой красной ленточкой внутри в качестве закладки. Зелёный немного потрёпанный двенадцатитомный Антон Павлович Чехов. И в том же зелёном, но более благородном, сдержанном оттенке, Тургенев с такими же следами повышенного спроса на корешках. Видавший виды Куприн, почему-то толстеющий от тома к тому. Тёмно-синее небольшое собрание Гоголя, и жёлтый, помятый, с растерзанным седьмым томом (там "Пётр Первый"), Алексей Николаевич Толстой. Многие владельцы советских, доставшихся по наследству от бабушек/дедушек и родителей библиотек, мог

Итак, Туринская библиотека оказалась перед необходимостью срочно найти деньги для выкупа ценнейшей нотной коллекции, обнаруженной в салезианском колледже Сан-Карло. Начало этой истории 👉здесь Чтобы было понятно, КАКУЮ сумму предстояло найти, уточним, что помимо автографов Вивальди, большую часть этого собрания (83 тома) занимали рукописи и редкие экземпляры первых изданий великих немецких и французских классиков: Генделя, Гайдна, Глюка, Рамо. А также итальянских композиторов XVIII века - Страделлы, Алессандро и Доменико Скарлатти, Марчелло, Паизиелло, Галуппи и Траэтты. Возможно, не все из этих имён вам что-то говорят, но в своё время они были звёздами первой величины. К примеру, популярность опер Джованни Паизиелло в конце XVIII века была в разы выше самых успешных опер Моцарта. А знаменитого Бальдасаре Галуппи мечтала заполучить к себе на службу сама Екатерина II. Она предлагала ему щедрый гонорар и терпеливо ждала целых два года, пока Венеция, исключительно из уважения к русско

Сто лет назад - в 1926 году - в библиотеке католического колледжа Сан-Карло, расположенного в пьемонтском местечке Борго-Сан-Мартино, обнаружилась грандиозная коллекция старинных нотных автографов. В ней было 97 толстых переплетённых в кожу томов, содержащих рукописи и прижизненные издания сочинений разных композиторов XVI-XVIII веков. Из них 14 томов составляли автографы венецианского композитора Антонио Вивальди. Так в пантеоне классической музыки появилось новое, точнее, основательно (на 200 лет) забытое, имя. Нельзя сказать, что это событие потрясло мир, как, к примеру, открытие гробницы Тутанхамона, случившееся несколькими годами раньше. В отличие от Тутанхамона, автографы Вивальди никто особенно и не искал, да и само это имя не звучало так, как сегодня. Он был только строчкой в музыкальных справочниках - тот самый, некогда популярный, но самом деле малозначимый "венецианский скрипач и композитор первой половины 18 века, автор скрипичных концертов". Главной неожиданностью было т

Когда говорят о детских путешествиях маленького Моцарта по Европе, чаще всего представляют себе бесконечные триумфы нарядно одетого маленького виртуоза под звуки аплодисментов и крики "браво". Но на самом деле его детство не было таким уж волшебным. С того момента, как Леопольд Моцарт повез своего пятилетнего сына и десятилетнюю дочь в первое концертное путешествие, можно отсчитывать их настоящий трудовой стаж. Это продолжение 👉статьи о детских путешествиях Моцарта. Начнём с того, что концерты Вольфганга и Наннерль продолжались, как правило, по три-четыре часа подряд (напомним, что сольный концерт взрослого музыканта-исполнителя в наше время длится около двух часов). Их начало и конец обычно определялись капризами тех, кто "заказывал музыку". Как правило, выступления детей заканчивались ближе к полуночи, когда шести-семилетние дети обычно спят крепким сном. И это после дня, заполненного уроками, занятиями на клавире и скрипке, сочинением музыки, визитами и поездками. Трудно в это

Почему русская пианистическая школа завоевала себе такую высокую репутацию, что лежит в основе её беспроигрышных педагогических методик - эти вопросы много раз задавали Сергею Рахманинову - легенде мировой фортепианной эстрады. Он охотно высказывался на этот счёт, потому что считал систему российской подготовки пианистов лучшей в мире. Кроме того, начиная с девяти лет, он сам прошёл все ступени российского фортепианного образования, причём в двух консерваториях: в Санкт-Петербургской (три года), а потом в Московской (ещё шесть лет). Листайте ➡️ В то время консерватории в России не были вузами в современном понимании. Они представляли собой образовательный комплекс, состоящий из двух ступеней: младших и старших классов. В Московской консерватории младшая ступень на фортепианном отделении занимала по времени пять лет, и по уровню была примерно сопоставима с современными музыкальными училищами. Сюда принимали одарённых и уже подготовленных домашними учителями 10-11-летних детей. Старши