Психолог Юлия Зубенко - Ресурсы внутри

Давайте разберём не генетическую предрасположенность к зависимости, а психическую. Можно сразу обозначить, что любой зависимый человек, это человек со злокачественным тяжелейшим нарциссическим расстройством.  Сюда входят в том числе те люди, которые якобы контролируют свое употребление и заявляют, что я совершенно независимый, я же не валяюсь под заборами, не пью целыми днями, не пью до «усрачки» и не прибываю в похмельном синдроме на следующий день похмеляясь.  С  людьми которые находятся перманентно в употреблении все как будто предельно ясно и понятно, разрушения и злокачественность на лицо .  Им надо лечиться и точка, стационар, психиатрия. Пад тенью находятся как раз те, кто контролирует свою зависимость, могут скрывать ее ото всех, на виду из социального лица вообще транслировать здоровый и ресурсоемкий  образ жизни, быть молодцами и неуязвимыми якобы снаружи, демонстрируя благополучие. Под этим контролируемым употреблением может скрываться как психопатия, так и психиатрия даже,

Дитя, обделённое в детстве похвалой, любовью, лишённое безусловного принятия, будет стремиться изо всех сил заслужить признание, любовь и принадлежность в глазах другого значимого человека. Изо всех сил стараясь быть хорошим, удобным, заботливым и внимательным, он будет подчиняться внутреннему напряжению, порождённому сверхбдительностью, сформированной в небезопасной среде взросления. Его либидо направится на удовлетворение потребностей окружающих, на обеспечение их комфорта, на защиту от той части себя, которую он считает неприемлемой, на вечную подстройку под чужие ожидания. Но не на себя, не на собственные нужды. Ощущение никчёмности, неполноценности и ненужности не позволяет просто жить и получать удовольствие от жизни. Чтобы чувствовать себя любимым, необходимо быть полезным и находиться в служении у других. Этот глубинный дефицит внимания и признания формирует устойчивый паттерн поведения, при котором потребности других людей ставятся выше собственных. Это приводит к хроническому

Состояния паники ( панические атаки) возникают вследствие ослабления психологических защитных механизмов. Они представляют собой проявление неинтегрированных аспектов ненависти, ярости. Интенсивность панических атак варьируется в зависимости от индивидуальных особенностей структуры личности. Эти эпизоды могут варьироваться от сравнительно переносимых до крайне деструктивных и абсолютно невыносимых переживаний и состояний разрывающих сознание на части, пораждая чувство потери контроля и выпадение в растерянность. Панические атаки можно рассматривать как проявление аутоагрессии (ярости) направленной на себя. Эта ярость является следствием накопления часто с младенческих структур, то что было не помещено в психику первого объекта любви и не «переварено», то в последствии проявится в виде неконтролируемых и неосознаваемых вспышек, рассеянных и разбросанных в психике на куски в виде враждебности направленной внутрь. Важным аспектом терапии является создание условий для безопасного выражени

Прощение и принятие материнской фигуры представляют собой сложную психическую динамику, обширный и многогранный процесс, требующий глубокой личностной работы. Достижение искреннего прощения в течение полугодового курса представляется маловероятным, особенно если человек в полной мере осознает свои внутренние переживания и не прибегает к диссоциации, создавая тем самым уязвимую почву для будущих заболеваний. Прежде всего, необходимо присвоить этот первичный объект любви в себе, осознать, что "Я сама себе мать" и отношусь к себе определённым, зачастую н@Sсильственным образом. Это н@Sилие может быть скрыто под толщей психических защит, незаметно ни окружающим, ни самому себе, и даже казаться чем-то ресурсным. "Ну и что, что я живу с патологическим ревнивцем, который меня изводит и принуждает? Какое же это н@Sсилие, я ведь жена и должна исполнять свой супружеский долг". "Ну и что, что муж выпивает? Сейчас все пьют. Да и вообще, он дурной только пьяный, когда гоняется за мной и детьми с tоn

С одной стороны, такая женщина глубоко страдает, проживая не свою жизнь, отодвигая собственные желания и потребности на задний план.  Но в этом, на первый взгляд, адаптивном поведении бессознательно кроется жажда власти над партнером.  Она возвышает себя, создавая ложное представление о своей незаменимости, убеждая себя, что партнер, ради которого она жертвует собой, не сможет без нее существовать, поскольку никто не сможет любить его так сильно.  В этом таится высокомерная грандиозность, ожидание от партнера воздаяния, подчинения и признания ее значимости в его жизни, что не всегда проявляется явно и очевидно. Ее внутренний монолог звучит примерно так: "Смотри, какая я "удобная" и "хорошая", поэтому будь добр оправдывать мои ожидания и будь таким, каким мне надо, не разочаровывай меня". Это своего рода профилактика столкновения с реальным, неидеальным партнером, избегание разности в отношениях, которая может вызывать сепарационную тревогу, если партнер воспринимается как отдельная

Аутентичность не формируется, когда родитель искажает отражение, данное ребенку, лишь восхищением или постоянным обесцениванием и отвержением. Ликование от присутствия ребенка — это еще не выражение любви; здесь скрыты немалые подводные камни, особенно если родитель сам травмирован и инфантилен. Это скользкая дорожка, на которой дисфункция зачастую невидима со стороны. Взрослые, наблюдая такую семью, могут делать поверхностные суждения, видя лишь внешний фасад: кажется, мама «залюбила», а дитя неблагодарное сейчас страдает из-за своей «избалованности», будто «зацеловали в одно место», потакая его стремлению к легкой и беззаботной жизни. Но если взглянуть на ситуацию с клинической точки зрения, анализируя и пытаясь рассмотреть вещи в трех измерениях, картина оказывается совершенно иной. Это сложное пространство для осознания. Зависимость ребенка может стать способом уничтожить в себе поглощающую, захватившую и преследующую мать, атакуя уже самого себя. От такой матери, которая лишь восх

Принято считать, что детство – самая счастливая пора, однако зачастую это лишь иллюзия, навязанная социальными нормами. Для многих детей, лишенных психических защит, опыта и зрелости нервной системы, детство становится тяжелейшим испытанием, квестом на выживание в полной зависимости от родителя.  В таких условиях формируется лишь социальное лицо, в ущерб психической аутентичности.  Расщепление становится спасительным механизмом, позволяющим выдерживать невыносимую реальность и избежать безумия. На своем личном примере я хочу показать, как тяжело живется ребенку внутри дисфункциональной, но внешне социально одобряемой семьи.  Моя мать была инфантильной личностью с психотической организацией. Вероятно, присутствовала органическая патология мозга, которую скрывали ее родители, сами страдавшие от тяжелого личностного расстройства пограничного спектра.  Они стыдились "непутевой" дочери и пренебрегали ее лечением, тем самым усугубляя ее состояние.  Так моя мама стала той, кем стала, провед

Приглашаю как всегда своих дорогих людей которые подписаны на меня исследовать этот феномен, а не ещё глубже закопать себя в собственной вине. Наша задача научиться размышлять, научиться брать ответственность уже в здесь и сейчас с близкими людьми, выдерживать свою вину и говорить про боль, про причинение чего-то как оказалось непосильного для другого человека, чтобы вина стала не преградой  для близости, а поводом идти в близость.  Искать виноватых это утопия, их просто нет, если мы будем учитывать работу психики, как травма ищет выход через собственных детей и если мы вообще понимаем что по-другому было невозможно, накал вины у достаточно здорового человека спадает. У самого чудовищного поступка всегда есть положительное намерение и невозможность поступать иначе в те моменты когда травмированный человек про это ничего не знал и не осознавал. Наша задача сейчас учиться останавливать сценарии, травмы, особенности семейной системы через умение говорить об этом и   размышлять через ос

Психосоматические личности не осознают глубину своих душевных волнений и не понимают их первопричин. Они не дифференцируют собственные эмоциональные переживания и потребности, не осознают своего стремления к их выражению. Это явление определяется термином "алекситимия". В данном случае наблюдается диффузная идентичность, характеризующаяся размытой границей между психикой и соматикой, где психические процессы переживаются через телесные ощущения, а также недифференцированность мыслей и чувств. Это указывает на пограничный уровень функционирования личности. В младенчестве идентификация происходит через отражение, исходящее от матери. Если мать проявляет безусловную любовь, видит и понимает младенца, учитывает его потребности и желания, эмоционально и физически доступна, предсказуема в своих реакциях, младенец ощущает себя ценным и достойным любви. Это позволяет ему питать себя нарциссическим либидо. Благодаря взаимодействию с первым объектом любви формируется ощущение, что мир ждал моего